utopia

      В гостиной играла приглушенная рождественская музыка, чей мотив уже плотно засел в головах у всех жильцов дома, никак не желая выветриваться. Тэнэ тихо подпевал, перебирая игрушки в большой коробке, иногда доставая и прикладывая к елке, но в большинстве случаев, парень лишь кривился, убирая декорированные шары обратно на свое место. Хотелось сделать все идеально, так, чтоб аж дух захватывало.       Дэмонтаниэль, стоя на стуле, развешивал гирлянды, иногда поглядывая в сторону Кенига. За окном давно стемнело в силу времени года, так что ненавязчивый свет лампочек на гирлянде и отсутствие основного освещения придавали уюта и создавали слегка интимную атмосферу, что не могло не заставить Келлермана усмехнуться.       Стул под юношей опасно пошатывался, а Тэнэ бросал на него взволнованные взгляды — нельзя было лишиться этого придурка в такой замечательный день.       Вся комната уже была увешана лампочками и праздничным дождиком, а прямо под потолком висели красивые ажурные снежинки, вырезанные маленькими ручками Эбэль. На столе горели несколько больших красно-белых свечей.       Это Рождество они решили провести в семейном кругу, лишь родители и сестра, которые сейчас, приготавливая ужин, бегали по кухне. Даже здесь слышались приятные запахи индейки и прочей еды, но в самой гостиной все еще преобладали запахи ели и тех самых свечей, которые разносили цитрусовый аромат по всему дому в частности.       Тэнэ пытался подобрать идеально сочетающиеся друг с другом игрушки, что немного удивляло даже его самого. Подушка под коленями смялась, а суставы парня затекли так, что при каждом движении слышался неприятный хруст.       Дэмон любил частенько похрустеть пальцами, тем самым очень нервируя Тэнэ, за что заслуженно получал увесистые подзатыльники.       — Как думаешь, может ну его, эти золотые шары, — задумчиво протянул Кениг, выудив очередной абсолютно неподходящий к композиции шар. — Может лучше красные? — вопросил он.       — Тебе ли не похер? — снисходительно протянул Келлерман ласковым тоном, обернувшись на брюнета.       — Нет, Дэм, не похер, — недовольно ответил прилежный староста, что всеми силами сейчас пытался подтвердить свой статус. — Это слишком ответственное задание, лучше бы я гирлянды вешал, — пробубнил он, уткнувшись самым носом в коробку, начав искать теперь уже красные игрушки и заканчивая этим свою речь.       — Что? — обиженно вскрикнул Дэмонтаниэль. — Ты думаешь, что вешать гирлянды это тебе шутки шутить, что ли? — округлил глаза парень, не веря в услышанное. — Это вообще-то очень опасная и кропотливая работа! — с заумным видом и слишком возбужденно ответил Келлерман.       — Да? — с напускной заинтересованностью спросил Тэнэ, кладя шар и оборачиваясь на парня. — Может тогда поменяемся? Займешься моими «шутками», а я «опасной и кропотливой работой»? — фальшиво спародировав Дэма, предложил Кениг.       — Валяй! — недовольно вскинув руки, ответил второй, слезая со стула. Прошло буквально пару минут, Тэнэ прекрасно справлялся со своей новой задачей, особо не беспокоясь о шатающемся стуле. Уют и спокойствие окутывали парня, отставляя все тревоги на второй план.       — Да где взять эти красные шары? — Гневно вопросил Келлерман, слегка ударяя по коробке. Тэнэ прыснул, продолжая развешивать гирлянду с гораздо большим весельем и энтузиазмом.       Когда брюнет закончил с фонариками, решил все же смилостивиться и, усевшись рядом, стал помогать Дэму с елкой. После небольшого спора, конечно же с кучей аргументов («Красный — это страсть, а золотой — дешевое золото», «Значит, когда ты называешь меня золотцем, ты говоришь, что я — дешевка?», «Я не об этом!», «Именно об этом!»), оба пришли к решению украсить ель в красно-золотом цвете.       Время все больше приближалось к полуночи, и шум на кухне заметно уменьшился. Практически сразу после в проеме показалась Эбэль, держа в руках несколько тарелок, — к тому моменту елка уже была украшена — и Дэм поспешил помочь сестре, Кениг ушел на кухню.       — Что ты подаришь Тэнэ? — поинтересовалась сестра, расставляя тарелки соответственно стульям       — Свитер, носки, бомбочки для ванны…       — И другие девчачьи мелочи, — закончила за брата Эбэль с хитрой улыбочкой на губах.       — Эй! Я тоже люблю бомбочки для ванны! — возмущенно вскрикнул парень.       Девочка посмеялась и больше ничего не говорила, тишина была расслабленной, перекликаясь с музыкой, которая все еще доносилась из колонок. Стол быстро заполнялся различными салатами, закусками и нарезанными фруктами. Эбэль принесла и расставила бокалы.       Спустя еще некоторое время из кухни вышли родители, Чиэ вынесла большую, скорее всего невероятно вкусную, как и всегда, индейку. В этом году все решили особо сильно не заморачиваться, но на столе все равно было столько блюд, что глаза разбегались. Тэнэ хотел съесть абсолютно все, гуляя голодными глазами по тарелкам, но как только потянулся ко второму салату, услышал тихий шепот:       — Не ешь слишком много, нужно оставить место для десерта, — от этого тона по телу брюнету промчалось стадо мурашек, а щеки стыдливо залились румянцем. Тэнэ прекрасно понял о каком десерте шла речь. Эбэль бросила на брата подозрительный взгляд, но промолчала, продолжив поглощать индейку.       Время летело быстро под тихую музыку, стук столовых приборов и семейные разговоры. Это стало таким привычным и обыденным за то долгое время, что они уже живут вместе, но все равно каждый раз приносило огромное удовольствие. Понимание того, что Тэнэ — часть этой сумасшедшей семейки приятно грело душу, а улыбка так и просилась на губы. Здесь к нему всегда относились с любовью и пониманием, принимали и заботились, что нельзя было сказать о его настоящей семье.       Кениг ни разу не жалеет, что оставил свое прошлое, ради такого настоящего. Ему всегда было в радость возиться с Чиэ на кухне, познавая кулинарное искусство, если таковым можно было назвать то, чем он по-настоящему там занимался (картошку он чистил). Тэнэ нравилось помогать Эбэль с уроками, заплетать ее волосы, нравилось слушать о прошедшем дне девочки и считать ее своей собственной сестрой. Нравилось помогать Мистеру Келлерману с прочими бытовыми делами, даже если он ничего не смыслит в этом.       Тэнэ нравилась семья Дэма и сам Дэм. Ему нравилась его семья и его парень, даже если тот иногда бывает полным придурком. Например как сейчас, когда одна из его рук покоилась на бедре брюнета, легко поглаживая, другой же он спокойненько держал вилку, продолжая есть как ни в чем не бывало. Тэнэ кажется, что он сейчас расплавиться от это жгучего прикосновения, а еще и красные уши лишь усугубляют ситуацию. Румянец расползается по всему лицу.       — Тэнэ, дорогой, что с тобой? — Заботливо и чуть взволнованно спрашивает Миссис Келлерман, отрываясь от трапезы. В голове парня непрекращающаяся карусель ощущений, тело слишком чувствительно откликается на невинную (не особо) ласку.       — Все в порядке, — сдавленно отвечает Кениг, начиная напряженно есть. Дэмонтаниэль тихо хмыкает, так, что слышит только Тэнэ, за что сразу же получает убийственный взгляд.       — Точно? — переспрашивает Чиэ, а затем оборачивается к мужу. — Я же говорила, что слишком много перца не нужно класть, вон у мальчика все лицо покраснело, — проворчала женщина, Дэмон хохотнул.       — Нет-нет, что вы, утка хорошая, здесь не много перца, — поспешил заверить парень, а Дэмонтаниэль слегка сжал его бедро, заставляя вздрогнуть.       — Ты уверен?       — Да, Миссис Келлерман.       Хватка Дэмона стала сильнее, краснота на лице Тэнэ — тоже. Эбэль изредка посматривала на них нечитаемым взглядом, но все так же продолжала молчать и анализировать, пафосно попивая из высокого бокала детское шампанское. Когда все наелись, Эбэль предложила открыть подарки, родители согласились, Тэнэ тоже уже было хотел согласиться, но его проигнорировал один ужасный (прекрасный) идиот (его парень).       — Мы наверное уже спать пойдем, — произнес Дэмонталиэль, приобняв Кенига за плечи, тот недоверчиво покосился на эти лапища, что совсем недавно не давали ему спокойно поесть, вгоняя в краску, а затем на самого Келлермана, смотрящего бесстыдными глазами на родителей и сестру.       — День был тяжелым, а все эти походы по магазинам… — заныл парень, строя лживо-усталое выражение. Чиэ покачала головой, будто бы говоря, что все понимает и махнула рукой, позволяя парням уйти.       — Тогда откроете подарки завтра утром, — улыбнулась она и отвернулась к елке. Все принялись копошиться в больших коробках, выискивая бирки со своими именами, а Дэмон повел Тэнэ в комнату, удерживая за плечи.

teflon sega - 22hrs

      Как только Кениг переступил порог комнаты, то сразу же потянулся к выключателю, чтобы зажечь свет, но не успел. Дэмонтаниэль перехватил его руку, развернул и прижал к себе, другой рукой закрывая дверь на замок. Тэнэ удивленно уставился на него, уже открыл было рот, чтобы начать возмущаться, мол, какого хрена, но его оборвали на полуслове, впившись в мягкие губы.       Дэмон неспешно целовал, проходясь языком, но небу, его руки плавно перетекли на талию брюнета, слегка сжимая нежную кожу. Кениг совсем не сопротивлялся, отвечал на поцелуй с такой же напускной небрежностью, хотя сердце в груди стучало как сумасшедшее, порываясь вырваться. Он осторожно вплел пальцы в волосы Келлермана, оттягивая их. Дэм ухмыльнулся, в отместку кусая парня. Тэнэ тихо простонал в губы, пока внутри него все горело и начинало плавиться.       Руки проклятого шустро скользнули под футболку, несильно царапая ногтями кожу, брюнет вздрогнул, прижавшись ближе. За дверью все еще слышались тихие разговоры родителей и Эбэль, а также шелест упаковок. Дэмон начал медленно шагать, вынуждая Кенига делать то же самое, если он не хочет свалиться. Парень мысленно молился, чтобы под ногами ничего не было, ведь Келлерман любит швырять свои вещи на пол, об которые они постоянно спотыкаются.       Дэмонтаниэль, опираясь свободной рукой о кровать, аккуратно положил Тэнэ на нее, так и не отрываясь от уже истерзанных из-за постоянных укусов губ. Он уселся на ноги брюнета, задирая футболку, тому пришлось приподняться, чтобы снять ее. Дэм медленно переместился с губ на шею, а у Кенига резко сперло дыхание, его рука вновь очутилась в русых волосах, перебирая мягкие пряди.       Кажется, температура в комнате сильно поднялась, потому что Тэнэ горел так, что кажется, уже никогда не получится потушить этот пожар под ребрами. Келлерман отстранился, стягивая футболку, но уже с себя, а затем вновь прильнул к шее брюнета, начиная прокладывать мокрую дорожку поцелуев вниз, пока рука расстегивала джинсы. Кениг постанывал и извивался под крепким телом, вцепившись пальцами в плечи парня.       Все смешивалось в безумный коктейль ощущений, Тэнэ не понимал что и где происходит, глаза застелила пелена похоти, а по телу пробегал разряд тока после каждого касания Дэмонтаниэля. Он так умело обращался с чувствительностью брюнета, прекрасно зная как доставить тому удовольствие.       Темнота не давала нормально думать, еще и голова кружится. Он чувствует влажные губы на своем животе с намеком на пресс, чувствует, как ноги все же освобождаются от брюк. Тэнэ протяжно стонет, когда на его полувставший член через ткань боксеров опускается ладонь, слегка надавливая. Дэмон быстро приближается к лицу парня и шепчет, слегка касаясь влажных от постоянного облизывания губ:       — Будь тише, еще никто не лег спать, — и усмехается, целуя и сразу же просовывая язык. Целует мокро, лениво, но очень горячо, затем отстраняется, резко спускаясь вниз и снимает белье с брюнета.       Тэнэ задыхается. Задыхается, когда чувствует влажные губы, обхватывающие головку налившегося кровью члена. Дэмонтаниэль проходится языком по всему стволу, вычерчивая каждую венку, не отрывая блядского взгляда из-под ресниц от глаз Тэнэ. А тот тонет, так же не имея возможности оторваться от картины, что пред ним. Дэм еще раз очерчивает уретру, а затем берет глубоко, насаживаясь горлом на всю длину. Кениг сжимает в пальцах простынь и отчаянно пытается сдержаться стон, что так и просится наружу. Он поднимает взгляд в потолок, потому что смотреть на то, как Келлерман отсасывает — пытке подобно. Перед глазами белые вспышки, а под ладонью слышится жалобный треск ткани. Парень невольно дергает бедрами, проклятый чуть не давится. Дэмон тихо смеется, так и не выпустив член изо рта, из-за чего тело брюнета вновь покрывается мурашками.       — Дэм, хват… — задыхаясь просит Тэнэ, чувствуя, как уже находится на пределе. — …тит. Дэмонтаниэль с пошлым звуком отстраняется и облизывает губы, а затем двигается ближе к Тэнэ и целует. Только этот поцелуй не похож на предыдущие: он грязный, громкий, страстный и буквально выбивающий землю из-под ног. Кенига совсем не смущает где побывал этот рот, хотя совсем недавно он бы прикончил за такие фокусы.       — Пожалуйста, — шепчет Тэнэ в губы Келлермана.       — Что пожалуйста? — Насмешливо спрашивает русый.       — Хочу тебя, — а взгляд не сводит, прожигая голубые глаза напротив. Дэм замер. — …в себе, — и ухмыльнувшись, согнул ногу, касаясь коленом паха Дэмонтаниэля, тот зашипел и быстро отпрянул, снимая с себя джинсы. В это время Кениг, приподнявшись на локтях, начал копаться в тумбочке у кровати.       Келлерман избавился от одежды и посмотрел на тюбик, который брюнет кинул ему в руки.       — А как же?..       — Без них.       И снова ухмыльнулся.       — Уверен?       — Быстрее.       Дэмон в одно мгновение открыл тюбик, выдавливая немного холодной смазки на пальцы. Он посмотрел на Тэнэ, такого разгоряченного и требовательного, при этом неспособного ничего с собой поделать и хмыкнул, приближаясь к брюнету. Все звуки, что были слышны до этого, отошли на второй план, оба парня были сфокусированы лишь друг на друге, словно боялись упустить что-то, за что точно поплатились бы. Кенига чуть ли не трясет под этим пристальным, неожиданно темным взглядом, столь светлых до этого, голубых глаз. Тэнэ вздрогнул, принимая сразу же два длинных пальца. Дэмонтаниэль не расщедрился на аккуратные движения, двигая пальцами быстро в поисках заветного комочка нервов. Спустя совсем небольшое количество времени Келлерман добавил и третий, активно растягивая парня, что тихо поскуливал, пытаясь еще сильнее насадиться на пальцы.       Дэм смотрел тому прямо в глаза, полные желания и немой просьбы, и как бы он старался себя сдерживать, но та самая самодовольная ухмылочка так и просится на лицо. Неожиданно Тэнэ задрожал и прикрыл глаза, закусывая губу, пытаясь не застонать. Стены все еще довольно тонкие и он уверен, что никто не спит. А Дэмон понял, — нашел. Он сделал еще пару движений пальцами, прежде чем услышал жалобное:       — Больше… — загнанным из-за сбитого дыхания голосом. — Пожалуйста, Дэм, я хочу…       А тому больше и не требовалось. Келлерман быстро вытащил пальцы и подставил член к тугому колечку, надавливая и входя сразу на половину. Дэм знал, что Тэнэ не нужно слишком много времени, чтобы привыкнуть, учитывая, что их прошлый раз был совсем недавно, но все же немного подождал, как заботливый бойфренд.       Когда он слышит что-то отдаленно похожее на «двигайся», то резко входит до конца, вырывая протяжный стон из горла партнера. Дэмонтаниэль наклоняется к лицу Тэнэ, ставит руки с двух сторон от его головы и начинает делать неторопливые толчки, чувствуя рваные выдохи парня под собой. Келлерман понимает, что ему так безмерно повезло с этим ворчащим сгустком нежности, даже представить себе не может что бы было, если бы тогда, когда-то давно он все же отправился на свидание с Сансой. Как бы все повернулось и что сейчас бы было с Кенигом? Уж точно он не стонал бы, выгибаясь в спине от подступающего оргазма, не шептал бы как умалишенный его имя и не целовал бы развязно, царапая ногтями спину и плечи.       Келлерман немного сдвигается и делает пробный толчок под другим углом, а потом чувствует, как Тэнэ вздрогнул и задрожал всем телом, больно впиваясь руками в плечи. Он расплывается в очередной, но уже победной улыбке и начинает толкаться лишь под этим углом, стоны брюнета тонут в поцелуе.       — Агх… — все смешалось в безумное море эмоций и ощущений, в которых Кениг тонет. Утопает без возможности всплыть, вдохнуть свежий воздух.       — Быстрее… — скулит он, чувствуя, что до оргазма осталось совсем немного. Тэнэ тянется к своему члену, желая быстрее получить разрядку, но Келлерман с рыком перехватывает его руку, зажимая над головой парня и послушно ускоряется.       С каждым резким толчком, что приходится прямиком по простате, Тэнэ медленно умирает, а тот пожар, что был еще совсем недавно превратился в сгорание заживо. Он уже даже не дышит, лишь судорожно пытается ухватить хотя бы каплю воздуха, но Келлерман уничтожает эту возможность вдребезги, толкаясь все резче и резче.       — Я… — выдыхает Кениг, прикрывая глаза. Дэмонтаниэль наклоняется к его лицу и шепчет хриплым, непривычно низким голосом:       — Кончай… — и кусает за мочку уха, ни на секунду не прекращая движение. А Тэнэ прошивает насквозь от этого тона, он вздрагивает и с громким стоном изливается на живот. Келлерман делает еще несколько резких толчков и прикусив губу кончает внутрь парня, больно сжимая запястья брюнета, отчего тот тихо шипит.       — Монстр, — сипит Тэнэ.       — Чего? — Не понимает Дэм.       — Руки отпусти, придурок, — смеется Кениг, наблюдая как меняется выражение лица Келлермана: с похотливого на виноватое. Но он все же отпускает и отстраняется, а Тэнэ задумчиво потирает запястья, понимая, что скорее всего после останутся синяки.       — Идешь в ванную? — спрашивает Дэмон невинным голоском, доставая полотенце из шкафа. Брюнет прикидывает, что может произойти в той самой ванне и решает, что на второй раунд его точно не хватит.       — Сам иди, — фыркает он и с тихим болезненным стоном поднимается с кровати. Дэмон тихо хихикает, за что получает подушкой по морде, а ведь даже и не пытается увернуться.       Когда Келлерман скрывается за дверью ванной, Тэнэ подходит к двери, ведущей в гостиную и прислушивается. Тишина. Убедившись в том, что свидетелей их развратностей вроде как нет, он подходит к тому же шкафу, что и Дэм до этого, и достает еще одно полотенце. Парень натягивает на себя штаны с футболкой и осторожно открыв дверь, выходит и направляется в общую ванную комнату.

***

      Утро вышло максимально ленивым и спокойным, они вчера сильно вымоталась (ага, как же) и после душа сразу же завалились спать. Все будильники были нагло проигнорированы, один из них даже встретился со стеной из-за своей излишней навязчивости. Когда время уже перевалило за полдень Тэнэ все же соизволил открыть глаза, смотря в потолок. События прошлой ночи заполнили голову, заставляя невольно покраснеть, а глупая влюбленная улыбка так и просилась на лицо.       Это был далеко не первый их раз, и даже не десятый, но Кениг все еще продолжал испытывать то чувство окрыленности, после каждого такого совместного времяпрепровождения.       Он сонно потянулся на кровати, невольно задевая Дэмона, но тот даже бровью не повел, продолжая дрыхнуть, как сурок. Когда никакой реакции не последовало, Тэнэ сощурился и еще раз тыкнул парня.       — Придурок просыпайся, — засопел брюнет, продолжая тыкать спящего. Затем еще и еще, но когда даже спустя двадцать тычков никакой реакции не последовало, ему это надоело. Келлерман полетел с кровати одним сильным пинком, под хриплый хохот Тэнэ.       — За что? — обиженно зашипел Дэм, потирая ушибленный кобчик.       — За вчера, — хмыкнул тот. — Сделай кофе.       — А сам? — возмутился проклятый, округляя глаза.       — А сам я не набрасывался на тебя так, что ты ходить не можешь, — недовольно пробурчал Тэнэ, обратно укутываясь в одеяло. Дэмонтаниэль снова самодовольно ухмыльнулся и снова получил подушкой по морде.       Спустя несколько минут Кениг довольно попивал кофе в постели, листая ленту на новом телефоне, подаренном родителями Дэмонтаниэля на день рождения. Казалось, что он вечность пытался отказаться от него, но Чиэ оказалась хитрее. Когда кружка была уже на половину опустошена, из гостиной послышался голос Келлермана, срочно зовущего к себе.       Тэнэ поворчал для виду, пошипел от неприятных ощущений, но все же смог вылезти из кровати и выйти из комнаты, вальяжно попивая из маленькой чашечки, с таким же маленьким блюдцем под ней. Дэмон сидел под ёлкой, тряся в руках странную коробку, которой вчера точно не было. Кениг поставил кофе на столик и подошел к парню.       Он присел рядом с русым, заинтересованно глядя на коробу. Относительно небольшая, относительно не тяжелая, обернута голубой подарочной бумагой с белыми полосами, а на крышке большой бант. Келлерман осторожно потянул за ленточку, развязывая ее, а потом медленно открыл крышку.       Наверху все прикрыто яркой мишурой и лежит маленькая открытка. «От Кицы. С Рождеством: D»       У Дэмона зазвонил телефон, он поставил коробку на пол и ответил на звонок, в то время, как Тэнэ начал убирать мишуру.       — О, вы уже проснулись, — радостно произнесла сестра, на фоне слышался какой-то шум. — Мы сейчас в парке аттракционов, вас решили не будить, — продолжила вещать девочка, пока Кениг пытался докопаться до дна коробки. — Там Кица передавал подарок, я его под… Слова Эбэль потонули в тишине и отошли на второй план, когда Келлерман распахнул глаза посмотрел на содержимое «подарка». Он осторожно вытянул это и поднял на уровень глаз. Тэнэ смотрел таким же охуевающим удивленным взглядом.       — Я тебе перезвоню, кхм… — произнес Дэмонтаниэль, быстро нажав на кнопку отключения звонка.       — Ну… — протянул Кениг, не сводя подозрительного взгляда с предмета. — …и зачем нам кляп?       — Я же говорил, что нужно быть тише… — устало прикрыл глаза Келлерман, кладя это обратно в коробку.

end.