Я стану твоим желанием.

Чего? Заняться этим прямо сейчас? Даже будучи полностью зависимым им, я не мог позволить себе такую наглость. Это только первый день и, черт, как же боюсь потерять над собой контроль. Мне только и пришлось, что расслабиться на кровати и поднять свои руки над головой, чтоб хоть как-то дать больше пространства. — Попробуй. — Сказал это тихо и смотрел прямо ему в глаза. Если он так этого хочет, то почему нет? Ведь Аманэ смотрел на меня с такой надеждой в глазах, но это скорее из-за злобы и ревности к Ясиро. Хочет оторваться на мне? Судя по всему. В какой-то момент я почувствовал себя слишком уязвимым и мне становилось не очень комфортно, все-таки, роль снизу будет впервые мне даваться, а уж тем более со своим братом. Как жаль, что сейчас не нахожусь на его месте. Он проводит рукой от нижней части живота до груди, залезая тем самым под футболку, мурашки по телу тут же пробежались, ведь на удивление его руки были достаточно холодными. Черт, как же не люблю просто так лежать, в то время, пока меня просто лишь трогают. Моему терпению постепенно можно было сказать прощай. Аманэ попытался ближе наклониться ко мне и коснуться губ, но он лишь стал дрожать. Что ж, это не было удивительно. Вполне мог представить, что он сейчас думает: «Я пользуюсь своим младшим братом, это ужасно, не могу так с ним поступить.» Но мне как-то все равно, будет ли мной пользоваться вместо девчонки или нет. Приподнялся на локтях и вытащил его руку из-под верхней одежды, кладя к себе на щеку, а потом утешительно коснулся внутренней стороны губами. — Ещё слишком рано, не сегодня. — Да, прости, — после этих слов он резко отдернул свою руку и слез с меня, направляясь, скорее всего, в ванную комнату. Вот черт, теперь я даже понятия не имею сделал ли огромную ошибку, просто так взяв и отказав ему в этом. Ну, не то чтобы отказал, а лишь «позаботился» о его состоянии. Конечно, я вполне мог дать волю своему характеру, взять всю инициативу на себя, запросто переспав с ним, но, нет. Возможно, будь тем самым ребёнком лет так тринадцати, то мне было бы абсолютно плевать и продолжил с ним все свои потайные желания. Но в этот раз просто не мог. В какой-то момент мне стало слишком стыдно: а правильно ли я сделал, остановив его такой решительный шаг? Черт, теперь этот вопрос вряд ли покинет мою голову. Но после этого случая наши отношения, можно сказать, «немного» пошли под откос: он избегал меня, не смотрел мне в глаза, а если и был плечом к плечу, то постоянно отходил на пару шагов. Его это настолько сильно задело, что ли? Обиделся? Порой, совершенно понять его не могу, но он даже смотреть на меня не хотел. Черт, это невыносимо злит. — Аманэ-Аманэ, может, ты хочешь в кино сходить? — С радостным возгласом произношу, чтоб хоть как-то разбавить обстановку. Он не должен хотя бы тут отказать! Как никак, он любил такие походы, а уж тем более мы будем только вдвоем! — Как насчет вот этого фильма… — Нет. — Такое резкое и отстраненное, что хотелось аж под землю провалиться, черт подери. Ладно, хорошо, может он просто не в настроении после случая, как приревновал свою любимую, так ещё и я тут ему отказал переспать. — Ладно… — мне ничего и умнее в голову прийти не смогло, как это. Не хотел вымещать свое недовольство и злость на нём самом, но жутко хотелось, только вот, сам уже не тот пылкий ребёнок, который будет отрываться по полной. Допустим, хорошо, думаю, мне стоит его оставить в покое на какое-то время, правда? Ему просто нужно подумать произошедшее и все определенно образуется. Но не думал, что этот день закончится уже моим отвратнейшим настроением. Когда все занятия закончились, то вечером Аманэ куда-то пропал, точнее, спустя время смог увидеть его через окно из кабинета и поэтому быстро побежал к нему. Но не подумал, что он вновь будет с этой девочкой, с Нэнэ Ясиро. Черт, у меня один вопрос, это мне настолько везёт, что уже третий раз её вижу за три дня. Но, брат лишь улыбался с ней, весело смеялся, да и они были так близко к друг другу. Меня разрывало от злости, от жуткой ревности, мне хотелось просто взять, подойти к ним и забрать его. Как он ещё может с ней говорить после вчерашнего или с того момента, как признался ей? Раздражает. Какого черта я стою здесь, когда могу сделать все прямо сейчас? Прямо сейчас забрать… Но стоило мне сдвинуться с места, как за руку резко хватают и довольно-таки неприятно. — Ты так хочешь им помешать? Притормози, Цукаса, — О, господи, только не этот до боли знакомый голос. — Оставь их наедине, а со мной прогуляешься. Обхватывает меня за шею рукой и уводит совершенно в другую сторону. Твою мать, только не он. Это был Нацухико из моего класса, его вполне можно было назвать одним из местных ловеласов, как это часто бывает в школах или других заведениях. Только вот он сам любил «ту самую единственную, которая извечно разбивает ему хрупкое сердечко», как-то так выражается. Может оно и к лучшему, что меня уводит и я могу развеяться от мыслей, но в груди слишком сжимало, а ощущение того, что ничего сделать не могу — угнетает. — Ну, чего ты приуныл? Пойдем куда-нибудь, накормлю за свой счет. Ну раз уж за свой счет, то почему и нет? Достаточно уже темнело, только вот почти за весь путь я не мог и слова проронить, слишком много мыслей, слишком много злости к самому себе и своей слабости. Какая жалость, утратил свою самую главную черту характера ради любимого братца, боже, как же жалок. Но нельзя так продолжать вечно. — Нацухико, ты чего увязался? Нужно что-то? — вполне себе хладным тоном произнес и посмотрел на него, на эту довольную улыбку, которая жутко мозолила глаза. Порой я понятия не имею, какие в его голове мысли. — Я лишь увидел, как ты подглядываешь за Юги-куном и за Нэнэ-чан, не думаю, что это прилично, — с какой-то усмешкой он это сказал, что мне стало только отвратнее находиться вместе с ним. Напряжение росло. Сквозь себя уже попросил его заткнуться. — Но, у тебя ведь были на то причины, да, мелкий? — и вот он вновь на меня наваливается. Мелкий? То, что я ниже него ещё ничего не значит. Бесит. — Господи, просто заткнись. — Отодвигаю его лицо рукой от себя и ускорил шаг, будто это были явные попытки сбежать от него. Уж чего-чего, а быть в его компании такое себе дело. Порой мы попадали в какие-то передряги, что мне приходилось возвращаться домой с синяками, ушибами и кровоподтеками. Потом мы наконец-то дошли до какого-то кафе, судя по всему, это было караоке кафе. Ну, в какой-то мере это было «традиционно» ходить подросткам в такие заведения, но не тогда, когда у тебя отвратное настроение. Благо, что «друг» платит вплоть до выпивки. — Может, ты хочешь высказаться? Мы давно не были вместе, — он сказал это как-то приторно, что мне стало только хуже, господи, если и высказываться, то уж точно не ему. — Это тебя не касается. — В самом деле? А может это касается твоего старшего брата? После этого меня словно током ударило, как бы мне сейчас не хотелось говорить на эту тему. Поэтому просто резко взял стакан с каким-то алкоголем и выпил залпом, словно пытался перевести тему на то, мол, как я умею пить. Но, черт, моя устойчивость… — Повторю тебе ещё раз, дурак-Нацухико, что это дело никак не должно тебя касат… — не успеваю и договорить, как уже оказываюсь прижатым к обивке дивана, причем так крепко, что было трудно двинуться, так ещё и из-за резко выпитого алкоголя было крайне нехорошо. — Да, это меня не касается, но я же вижу, как ты упорно пытаешься сопротивляться своим мыслям, желаниям, — что, он говорил это настолько сладко, что в какой-то степени мне стало, может быть, страшно и неловко. — Когда ты злишься, то становишься открытой книгой, ты подавлен? Может, мне утешить тебя? Утешить? Каким образом? Попытаться меня усыпить, а потом вернуть просто домой? Как бы хотел, чтобы это оказалось правдой, только вот его рука слишком ловко пробралась под рубашку, а прикосновения были слишком жгучими. Я разрывался от мыслей, что с одной стороны давно так этого желал, а с другой, что жутко противно, ведь передо мной сейчас не мой любимый человек. Рука пробиралась выше до груди, ласково поглаживая и даже немного щекотал пальцами, потом касался талии. Нет, я не хочу этого, но тело явно хотело больше, чему сопротивляться было явно трудно. Все так жгло и было просто невыносимо, а кровь прилила к щекам, дурно-дурно-дурно. Нацухико решил немного больше: позволил себе коснуться моей шеи губами, оставляя дорожку из поцелуев, а иногда вовсе оставлял красные метки. Вот тут-то и вырвался первый стон. Стоп, твою мать, стон?! С каких это пор из-за такого я начинаю срываться, как какая-то маленькая девочка? Нужно остановиться. Только вот он уже расстегнул рубашку. Нужно, черт, остановиться. Спускается руками к брюкам. Я не хочу это делать с ним. Ещё немного и коснется губ. Как вдруг к нам-таки врывается один из официантов со счетом, из-за чего мы оба резко подскочили и упорно начал приводить себя в порядок. Они что-то говорили про оплату, а я пока только и смог сбежать под шум, напоследок кинув презрительный взгляд в сторону парня. Ублюдок, как он вообще посмел такое со мной сделать? Это ужасно. Но и в этом сам тоже виноват. Позволил себе поддаться соблазну, поддаться мыслям и желаниям. Господи, нужно просто чем-то себя перебить. Но и добраться домой было весьма трудно. Первое, так это то, что на улице уже была ночь, плохо видно, хоть и работали фонари. Второе, выпитый алкоголь так и не выветрился, голова кружилась, а ноги были ватные. Хотелось уже просто упасть прям на дороге и уснуть. Но, все-таки, еле как добрался домой. Только вот меня и там ожидала проблема: Аманэ стоял у входа и смотрел на меня таким злым взглядом и недовольным лицом, что мне пришлось лишь глупо улыбнуться. Я попал?.. — Ты смотрел на время? Где ты был, идиот? О, господи, только не снова, да и уж тем более не ему меня винить и как-то осуждать. — Какая тебе разница, Аманэ? Я же вернулся. — Вяло произнес и разбросал вещи, направляясь в комнату. — Какая разница? Тебя не было несколько часов! Стой, кому сказал! — так громко произнес, что я чуть не оглох. Но вдруг хватает под локоть, тем самым останавливая. — Ты пил? От тебя несет алкоголем, — о, нет, кажется, прокололся и поблажек мне не видать, какова вероятность того, что он только сильнее будет меня избегать и игнорировать? Но, когда увидел, как его взгляд медленно опускается ко мне на шею, то меня в дрожь ударило. Резко оттягивает воротник и пристально смотрит, касается пальцами, и вновь поднимает взгляд на меня. — А это ещё что? Цукаса! — А-а, господи, оставь меня в покое, — резко отдергиваю руку и уже направляюсь в спальню. Вот же черт, как мог забыть про это… Если я вновь увижу этого ублюдка, то клянусь, что придушу собственными руками. — Тогда мы утром поговорим. Утром? О чем нам говорить утром? Кажется, что дни становятся лишь хуже и хуже. Да и ему должно быть все равно на это, так почему он так реагирует?