Я стану твоим желанием.

Мне казалось, что эта ночь никогда не закончится. Она длилась целую вечность и у меня было ощущение, что спать не давала мне именно совесть и тревожность. Но к чему бы это? Если Аманэ и любил меня, то только как младшего брата, который всегда увяжется за ним и будет бегать верным пёсиком. Начинаю уже уставать от этой роли, мне хотелось чего-то большего, чем всего этого бреда и игры в «отношения». Но когда он увидел отметены на шее, что оставил сам Нацухико, то его лицо было несколько… Огорченным? Разочарованным? Может быть, он даже был в гневе? Ха-ха, почему был, по его голосу это очевидно. Только вот, мое сердце разрывалось на куски. Уж чего-чего, а такого ощущать явно не хотелось. Его взгляд, голос, как он крепко держал за руку, как он злился. Боже, все это похоже на мысли какого-то одержимого. Какая жалость, что эта теория все сильнее и сильнее становится правдой. В какой-то момент мне стало жутко невыносимо: дышать становилось труднее, слёзы начали течь сами по себе, а чтоб не издать и звука, пришлось закрыть рот рукой, вдруг он услышит и начнет что-то расспрашивать. Нет. Он не должен увидеть меня таким. Это не тот младший брат, который всегда находится рядом с Аманэ. Нельзя. Но нервы просто сдали. Жалок. Сейчас все будет в порядке и нужно просто уснуть. Но, как и ожидалось, то это вышло весьма плохо, от силы мне удалось хотя бы закрыть глаза на пару часов. Только вот пришлось потом подняться, умыть лицо, в общем, привести себя в порядок. Когда я посмотрел в зеркало, чтоб убедиться о наличии тех самых отметин, то они все равно были видны, хоть уже и не так сильно. Но жутко хотелось их расчесать. Видимо, из-за того, что ночью всякого наплел себе, они начали жутко зудеть. А противиться этому не могу, поэтому начал расчесывать ногтями. Сегодня предстоит разговор с Аманэ и, если честно, даже понятия не имею, о чем мы будем говорить, наверное, он только отчитает меня и отругает, а потом напрочь забудет, как это было раньше. Даже после того, как умылся, то в сон неистово клонило, я уже молчу про слабость в теле, а новые царапины просто начинают гореть огнем, последнее можно было игнорировать. Но спустя какое-то время мне все-таки пришлось прийти в гостиную, всем видом пытался показать, что меня ничего не беспокоит и совершенно ничего такого не произошло. Спокойно делал себе кофе, а потом уселся за стол. Что самое удивительное, так это то, что Аманэ наблюдал за мной все это время своим злобным взглядом, просто стоял, сложив ручки. Может быть, он ждал того момента, когда начну перед ним оправдываться. Да с чего бы ради? Тем более, я уже не маленький ребёнок. Ладно, видимо, если не начну разговор первым, то брат и продолжит сжигать меня мысленно. — Что-то не так? — О, ты удосужился спросить, что же не так, Цукаса? Может, ты все-таки объяснишь, какого черта произошло ночью? — он говорил это так, словно меня отчитывает наша мать за очень гадкий проступок. Боже, даже тошно становится. Только вот я лишь поднял взгляд на него и подпер кулаком щеку, кажется, разговор будет очень-очень долгим. — Ты про что? Ах, точно, я пришел вчера слегка пьяным, — тихо просмеялся себе под нос, отпив напиток, — каюсь. Пригубил. Но только не говори, что ты здесь один святоша, Аманэ. Брат стал только сильнее злиться и сжал пальцы в кулак, голос повышать. Редко его таким увидишь, но для меня это было бессмысленно. — Не только это, у тебя ещё на шее были какие-то пятна и, кстати, которые до сих пор видно! Как ты мне это объяснишь? — минутная пауза, его голос становится заметно тише, становится тоскливее, — у тебя было с кем-то? Вот тут-то меня хватил удар. Смысл в этом вопросе? Неужели ревнует? Наконец-таки он начинает думать обо мне не как о младшем братике? Господи, как мне хотелось думать именно так. Поднимаясь из-за стола, поставил кружку в раковину. Я вновь позволил себе усмешку, которая заставила брата несколько вздрогнуть. — Даже если и было, то тебе какое дело? — В смысле какое? Ты мой брат! Такое ощущение, что мне в спину вонзили очень острый нож, нет, таких было порядком сотни, тысячи. Ощущать нечто подобное крайне ужасно. Я ожидал такого ответа, но все равно не был к нему готов. Улыбка тут же спала, прикусил губу до такой степени, что из неё начала сочиться кровь. Злоба, разочарование: эти чувства становятся мне чертовски родными. Такое ощущение, словно я уже давно нахожусь в их руках. Но дал волю своим эмоциям, быстро приблизившись к Аманэ и прижав к самой стене, заглядывая в глаза. Сейчас их можно было сравнить с какой-нибудь драгоценностью, например янтарем, но вся эта ситуация просто не позволяла. Сжал его руку так сильно, что он аж зажмурился и попытался её отдернуть, вот только все было зря. — Вот именно, Аманэ, я твой брат, но и не маленький ребёнок, прекрати меня вечно опекать. Брат смотрел на меня так, будто сейчас расплачется и начнет скулить. Что-то бормочет себе под нос, поджимает губы и опускает голову. Соответственно, я ничего не услышал в ответ, кроме какого-то непонятного нашептывания и отошел на несколько шагов, разворачиваясь в комнату. Пора на учебу собираться. — После уроков я зайду домой за вещами и пойду к друзьям. В этот раз он снова на меня посмотрел и как-то ошеломленно, потом повесил свой нос, тихо сказав: «Хорошо.» Вы хотите меня назвать жестоким и бесчувственным, что мне нельзя так к нему обращаться? А, то есть, как издеваться над моими чувствами, так с радостью, а как я… Черт, несу какую-то брехню. Нет, могу с полной уверенностью сказать, помолиться тому самому отцу свыше и прокричать на весь мир, насколько сильно я люблю Аманэ и хочу, чтоб он был только со мной. Но и мои нервы тоже не железные. Если когда-то давно я мог спокойно на нём оторваться, пока он спит, то сейчас этого категорически мало. Мне хочется куда большего, я начинаю уставать от такого. Ах, точно, мы же ещё «встречаемся», как мог забыть? Разве что мне это тоже уже начинает надоедать. Слишком ужасную позицию я выбрал для себя. Так рассуждаю, будто хочу уже сдаться, но, нет, но и держать брата постоянно в каком-то там сладком мире тоже не хочу. Прошло, пожалуй, уже несколько часов и за все время учебного дня мы так и не пересеклись, видимо, он был слишком разочарован моими словами, что аж видеть не может. Что ж, примерно такой расклад дня я и предполагал. Но все равно решил зайти в его класс, чтоб убедиться, что его точно нет и он ушел. Тихий, грустный смешок. Правда вот, шея настолько жутко чесалась, что мне было просто дурно. Напридумывал себе что-то, внушил, а теперь страдаю. Можно назвать себя прекрасным победителем. Относительно мне было не по себе, как никак, но только и делаю, что ухудшаю отношения между собой и старшим братом. Наверное, он сейчас меня вообще ненавидит. Ох, боже, я такой ужасный, что же мне делать? Понятия не имею. Конечно, запросто могу заставить Аманэ себе подчиниться насильственно, прекрасно знаю, каким методом, только вот желания не имею. Сейчас не то время, да и мои желания подобны этому постепенно угасают. Я хочу чего-то нового. Путь домой на удивление был тихим. Даже к счастью. В последнее время все слишком происходит быстро и не понятно, слишком утомляет и в какой-то момент очень хочется подобной тишины, которую может прервать гул машин или же ветер, ну или же разговоры прохожих. Это расслабляло. Стоило вернуться, как тут же нависла тёмная аура. Я ощущал, что, походу, брат все ещё очень злится и не захочет разговаривать со мной. Хорошо, это обосновано. Он сидел где-то в гостиной и смотрел наверняка очень скучную программу, или фильм. Мне пришлось лишь взять пару вещей, переодеться и уже направиться к выходу. Когда я уже обратно обувался у двери, то даже не услышал, как Аманэ подошел сзади, опираясь плечом о стену. — Уже уходишь? — тихий и без эмоциональный голос, заставивший немного вздрогнуть. — Я говорил, что лишь возьму вещи и пойду обратно, тебе нужно что-то? В ответ ничего не услышал, лишь посмотрел на то, как он отводит свой взгляд и вздыхает, опуская голову. Странный. Пожал плечами и уже хотел дернуть ручку двери, чтоб выйти из дома, как меня неожиданно крепко стиснули за шею руками и уткнулись в затылок носом. В этот момент мое сердце пропустило удар. — Аманэ? — я хотел было посмотрел на его выражения лица, но не смог, поэтому лишь ощущал, как он крепко прижимал к себе и теплое дыхание. — Не уходи, — он произнес это так жалобно, как тут теперь не остаться? Усмехнувшись, лишь погладил по его рукам, якобы дав понять, что никуда не уйду. Что ж, видимо, встреча отменяется и придется провести эту ночь со старшим. Собственно, против не был. Только вот он даже отпускать меня не хотел. — Аманэ-Аманэ, может ты отпустишь меня уже? Мне нужно раздеться. После этого он поспешно отстранился и даже немного засмущался, извиняясь. Тут он уже был похож на самого себя, а не на очень злого и недовольного жизнью человека. Ну, это немного радовало. Правда только я не думал, что все будет настолько тоскливо. В этот раз мы уже оба сидели на этом чертовом диване. Мне не нравится. Аманэ сидит настолько тихо, что его присутствия будто и не было. Раздражает. Потом он опирается локтем на ручку дивана и закрывает свое лицо ладонью. Смущение прячет? — Черт, прости, я не думал, что все так будет происходить… — А ты надеялся на что-то больше? Перевожу на него взгляд и замечаю, как он начинает краснеть лишь ещё больше. Ого? Он в самом деле надеялся на нечто большее? — Ну, я… Тут его речь прервалась, прикусывает губу и смотрит уже куда-то в сторону. Я растянул губы в хищной улыбке. Что это у него за реакция такая? Может, наконец мой маленький замысел приходит в действие? Прекрасно. Решил на четвереньках подползти к нему и коснуться пальцами уха, проводя большим пальцем по хрящу. — Аманэ, у тебя уши красные. — Специально сказал это с детским удивлением, поглаживая его, пока старший сам не повернулся. Сейчас он это зря сделал. Подобрав подходящий момент, уселся на его колени и оперся руками о спинку дивана. Брат тут же снова вспых, он так сильно был похож на спелый помидор, что не смог сдержать и смеха. — Что смешного… — вновь отводит взгляд и понятия даже не имеет, куда деть свои руки. Он прекрасен. Не могу описать словами. Его лицо было близко, а молчать про близость тел вообще стоит. Ощущал его легкую дрожь и как он немного ерзал своими ногами подо мной. Так и говорит своим выражением лица: «Слезь с меня, пожалуйста.» Нет, не слезу. Не в этот раз. Не думаю, что в этот раз я вообще смогу остановиться и наконец перейду эту чертову грань. Касаюсь ладонью его щеки, медленно спуская её по шее, щекоча пальцами, и наконец дошел до груди, прислоняя всю ладонь в области сердца. Аманэ пристально наблюдал за моими действиями и был немного напуган моим молчанием. Пульс участился, прям-таки ощущал каждый удар. Как хорошо, что у него именно такая реакция на меня. — Знаешь, Аманэ, люди реагируют именно так, когда чем-то напуганы или же, когда они в предвкушении чего-то в самом деле прекрасного, — пока говорил, взял его ладонь и коснулся губами длинных пальцев, — к какому типу относишься ты? Ты напуган мной? Он даже сказать ничего не мог, лишь иногда открывал рот, но ни единого слова я не услышал, зато видел, как он внимательно меня слушал и краснел лишь пуще прежнего. После следующих слов он резко посмотрел на меня в каком-то изумлении. — Займешься этим со своим младшим братом? — шептал ему, словно змея, так и толкая на самые опрометчивые поступки. Он смотрел на меня как-то по-детски и его взгляд начал бегать по уголкам помещения, лишь бы избежать контакта. — Если я дам тебе волю, то ты сделаешь со мной, все что захочешь, Аманэ? Нервно сглатывает слюну, что это было слышно и тихо сказал: «Может быть.» Боже, как он робок. Если вспомнить прошлый случай, то даже толкнул меня на кровать, а тут аж размяк в моих руках и словах. Нужно попробовать дать ему точку старта, к которой нельзя будет больше вернуться. Придется. Иначе так точно ничего не случится. Я взял его руки и положил к себе чуть ниже талии. Аманэ тут же замешкался, но руки убирать не стал, они были словно ватные. — Смелее, просто прижми меня к себе чуть плотнее, — он последовал «приказу» и даже немного сжал пальцами края футболки, — умница, смелее, я ничего тебе не сделаю, если ты будешь неаккуратен, но постарайся. Эти слова послужили ему той самой точкой, о которой я уже говорил. Ощущал, как его руки медленно пробираются под мешающую одежду, проводя кончиками пальцев по контурам талии. Черт, они были такими холодными, что по телу пробежала свора мурашек и заставила тихо цыкнуть. Руки брата пробирались выше к лопаткам, проводя уже по позвоночнику, будто изучал мое тело вдоль и поперек. Но уж чего-чего, так я не ожидал сильного укуса с другой стороны шеи, это заставило резко вскрикнуть и прошипеть. — Прости, слишком больно? — Нет, все в порядке, просто не делай это слишком резко. Нет, я конечно же соврал, чтоб его не расстраивать, но это было чертовски больно, как никак, но у него были тоже клыки, хоть и маленькие. Заболели даже царапины, которые сделал сам себе не по аккуратности. Но его горячее дыхание так и успокаивало эту боль, пока он не провел по укусу своим языком, собирая мелкие капельки крови. Тихий выдох, смог покраснеть от такого даже я. Только вот совсем забыл про его руки, которые уже находились на груди. Волноваться стоило тут же мне. Такое ощущение, будто буквально сходил с ума от его прикосновений, а внизу живота уже просто ныло, тело начало мельком подрагивать. Господи, лишь бы он не заметил, иначе я не смогу так долго держаться устойчиво. — Извини, я не очень опытен в этом. — Ого, ты ещё извиняешься за это? Я же сказал, что все в порядке, — с тяжелым выдохом сказал и в следующую минуту срываюсь на громкий стон. Черт, что он только что сделал?! Каким-то образом я смог потерять бдительность и жертвой чувствую уже себя. Только вот Аманэ ничего не сказал и лишь продолжил свои манипуляции в области груди. Свои руки лишь мог держать на его голове, пробираясь пальцами в локоны волос. Никогда бы и подумать не мог, что от самых простых прикосновений я потеряю голову и уже не смогу сдерживать свои вздохи, стоны. Господи, на кого я похож со стороны? Залезает под футболку уже с головой и кладет одну свою руку ко мне на поясницу, прижав как можно плотнее к себе. Вслед уже пошел язык, что так и вырывал из меня звуки удовольствия. Обхватил его руками и уткнулся носом в макушку, чтоб хоть как-то начать себя сдерживать, но все было бесполезно. Это был Аманэ. Сейчас вот он, перед мной, сейчас он касается меня, а не кого-то другого. Я схожу с ума. Я не хочу его отпускать. Но все мои мысли тут же улетучились, когда брат что-то сказал, да причем так смущенно. — Может, продолжим в спальне? Просто уже прижал к себе, пряча взгляд в груди. Это он так заботится обо мне? Как мило. — Если тебе так удобнее, — тихая усмешка и уже медленно слез с него, томно выдыхая. Похоже, что я не зря остался в этот раз дома.