Я стану твоим желанием.

Что мне делать? Я лишь чувствую то, как мои конечности начали неметь, как по коже бежал лютый мороз, а все сцены, которые были с Аманэ, буквально разъедали мозг. Что происходит? Сердце болит, будто его проткнули ножами, повертели внутри, сделав огромнейшую дыру. И она разрастается, причем довольно стремительно. Показалось, как резко воздуха стало не хватать, что начал задыхаться и сильно откашливаться. Шок? Неужели настолько сильный? Впервые меня озаряют все эти ощущения.

«Аманэ, вернись, Аманэ, умоляю тебя, мне страшно.»

Впервые настолько сильно, что банально не справляюсь со всем этим сам. Не справляюсь со своими эмоциями. Дни начали идти настолько быстро, словно сквозь пальцы утекала вода. Горечь, отчаяние, тяжесть. Что со мной? Я… Ломаюсь? Улыбка буквально всплывала на лице, а взгляд устремлен в одну точку, я был одновременно взбудоражен всем этим, но и опустошен. Руки как-то непривычно жгло, а ступни все сильнее и сильнее леденели, даже одеяло не спасало.

«Я схожу с ума? Что не так? Комната сильно давит, запахи, вещи…»

И такое состояние продолжалось очень долгое время, как я уже сказал выше, то дни улетали. Брат уже давненько собрал свои вещи и уехал куда-то жить на съемную квартиру, даже одному черту известно, где он сейчас живет. Но его и другие вещи остались в доме, по типу телескопа или книг о своем несчастном космосе. Смотреть было на это все настолько дотошно и невыносимо, что срывался, буквально каждый раз швыряя книги в разные стороны, рвал страницы, сломал его любимейший инструмент для наблюдения за звездами, сломав весь предел его мечтаний. Я сходил с ума от одиночества. Что ж, если живу один, то могу буквально заниматься тем, чем хочу. Курить запрещал? Значит, я начну этим злоупотреблять. Собственно, на этом ещё сказывался общий порядок самого дома. Мне стало абсолютно плевать. С недавних пор я затосковал. Причин тому несколько. Я думал, что умело могу скрывать свое состояние на людях, но, увы, существует определенная группа, которые заметили. Конечно заметили! Особенно ничего не скроешь от достопочтенной Сакуры, которая следила за мной, как мамочка. — Снова страдаешь? Я ведь говорила тебе уже прекращать. — Какое тебе дело? Ты мне что, в мамочки записалась, а, Сакура-чан? — Не приписывай мне этот предлог, от тебя такое звучит крайне мерзко, — вздохнула так тяжело и посмотрела с осуждением, выдернув сигарету буквально из губ, — Как долго ты будешь самоуничтожаться? — Сколько потребуется. Со стороны она внимательно оглядела мои руки, насколько это было возможно, а сигарету, предварительно затушив, отправила в мусорную корзину. Ну в самом деле, мне явно не до её заботы, как и ей нет какого-либо дела до меня. А есть какая-то польза в моем спасении? Нет. Тишина была довольно долгой, она лишь мирно управлялась на кухне и стоило заметить — её движения полны изящества, это поражало. Зато у меня все превращалось в полный беспорядок. — А если говорить серьезно… Тогда Сакура впервые увидела мои слёзы, которые были просто наполнены отчаянием. Она меня не утешала, просто мыла посуду и выслушивала то, что накопилось внутри. Тогда среди всего этого проскочила такая фраза: — Я так сильно люблю его так сильно, что иногда мне кажется… Нет. Неважно. — Ты не изменился, только больно расчувствовался. — Хах, какая ты жестокая, мисс «осуждаю всех». Вытер глаза от слёз рукой, неловко посмеялся и понял, что должен как-то найти самоконтроль, справиться с собой и… Никакого безумия. Но ситуация лучше не стала. Прошел почти месяц. Сакура, да и не только она, посоветовала сходить к психологу. Как бы грустно ни было, но она права. Да и Боже, кроме неё и Нацухико у меня толком друзей нет, а они считаются самыми близкими. Но если не учитывать некоторые моменты, то все вполне в порядке своих вещей. Что ж, я начал упорно ходить на приемы к психологу и все было бы прекрасно, но из ниоткуда появились вспышки агрессии. Руки стали «полосатыми», думаю, вы поняли, о чем я. Что по поводу истерик? Они есть. Бывает такое, что я захожу каждый раз в комнату и вижу все те картины, что были ранее: как брат прижимал меня к себе, будучи сломанным, как он целовал меня… Ощущения давали о себе знать и причем очень четко. Но сейчас важно другое, нужно наконец встретиться с «долгожданным» человеком. Но стоило приехать к месту назначения, как мой взор просто… был ошеломлен. Что это за здание? Панорамные окна, свечка этажностью примерно в двадцать, мне стало крайне не по себе, а именно:

«Сколько денег она отдала за этого гребаного психолога? Она точно чокнутая…»

Я даже стал нервничать, а заходить явно не было желания, тем более, если этот психолог ничем от слова совсем не сможет помочь. Да что мне уже поможет, если процесс саморазрушения запущен. Подниматься на пятнадцатый этаж было довольно долго и муторно, от всей накаляющей атмосферы стучал пальцем по своей руке. Лифт привел сразу на нужный этаж, а что самое интересное — сразу в квартиру психолога. Довольно огромное помещение, вход был сразу в гостиную, где меня смирно поджидала женщина, может, ей около тридцати или чуть меньше. Волосы, собранные в короткий хвостик, были какой-то примесью блонда и темно-русого оттенка, выглядело это довольно красиво и привлекательно, интересно, был ли у неё партнер? Нет, это не значит, что меня резко начали волновать девушки или остыл к Аманэ, мне просто всегда были интересны взаимоотношения людей. Знаете, как в фильмах, где двое влюбленных грезят, встречаются, женятся, потом спят в одной постели… Интересно, смогли бы и мы с Аманэ обручиться, даже тайно? Замечтался. Я же на приеме. — Цукаса, верно? Твоя подруга мне о тебе рассказывала, я очень ждала тебя. — Правда? Что, я уже среди богачей становлюсь популярной личность? — Может быть. Меня приковал вид из окна, я даже без каких-либо манер просто прилип к стеклу, разглядывая всё Токио с высоты. Все казалось таким маленьким, а люди были похожи на мелких-мелких жучков, поразительно… Я бы тоже хотел жить в такой квартире, может, попробовать сорвать какой-нибудь куш? Но… Жить здесь одному… — Я сделала чаю, нравится вид из окна? Её голос был очень спокойным, умиротворяющим, она будто звучала прямо в моей голове, заглушая все мысли. Успокоив свой пыл, я наконец сел на мягкий стул, закинув по привычке ногу на ногу, и подпирая ладонью щеку. По середине, между креслами стоял кофейный столик, на который девушка поставила кружку чая. Уселась напротив меня, взяла планшет с прикрепленным листочком, щелкнула ручкой и будто специально для привлечения внимания постучала ею о твердую поверхность. Конечно же я сразу обратил внимания и наши взгляды встретились. — Поговорим? — Я для этого сюда и пришел. — Тогда начнем. И будто по её же стукам был отсчет до сильного ливня, который начался за огромнейшим окном, а атмосфера между нами стала тяжелее. Вопросы были стандартными, как и бывает, но все было как-то странно, если повторить идею о том, что её голос так и пронзал душу, то это правда невыносимо. Где-то я отмалчивался, где-то отшучивался, не хочу открываться, но она так и лезла в мою душу, ковыряясь в ней. — Я понимаю, что тебе тяжело раскрываться, скоро пройдет уже два месяца с того случая, как твой брат от тебя ушел. — Что, мысли читаете или Вам Сакура доложила о моей утрате? — Ты сам говоришь об этом. — Клянусь, я сидел и молчал. — Нет, ты так и кричишь об этом. Я не понимал, о чем она говорит, но своим взглядом изучала меня до самых мелких деталей. — Твои руки, нервные подергивания, сломанная улыбка и, что самое удивительное, твое растущее безумие. — Это неправда. — Ещё какая правда. Эти слова били мне в голову и я только мог, что сглатывать нервозно и пропускать все мимо ушей, но, увы, каждое слово было штыком. — Ты прекрасно осознаешь свою любовь к старшему брату и после такого исхода у тебя началась сильная ломка, у тебя запущен процесс саморазрушения. Ты уверен, что с твоим сердцем все в порядке? Слишком дергаешься и часто вздрагиваешь. Она была права. После того случая мое сердце сильно болело, каждый раз, когда мою голову наполняли мысли, то мне было плохо, буквально терял сознание, избавиться от них помогали лишь сигареты, бесконечный сон и… Неважно. — Твои руки… Ты делаешь их хотя бы не глубокими? Меня снова вздернуло, поправлял рукава черной блузки и удивлялся тому, как она узнала об этом? Просвечивают? Выпирают? Какого… — Каждый человек способен любить и любит по-своему. Всеми способами он старается показать свою любовь и неважно, каким именно методом, но именно ты близок к безумию. Совсем скоро, ты сорвешься и не сможешь себя контролирова… — и тут я не дал просто ей договорить, от нахлынувшей агрессии просто соскочил со стула, опрокинув столик с кружкой чая на пол, но девушка даже не шелохнулась, она будто уже не в первый раз с таким сталкивается. — Это не так! Это не правда… Тогда я впервые сорвался на очень сильный крик, наполненный злобой и обидой. Я до сих пор в непонятках находился. Я сойти с ума? Бред, я бы никогда до такого не докатился. Да, у меня были кое-какие мысли, но это лишь воображение, выдумка, без материального исполнения. — Ты уже начал это делать. Возьми это как достоверный факт. И ещё, — она поднялась со стула, обошла беспорядок на полу и из тумбочки достала какую-то пачку с пластинами. Таблетки? Зачем они. — Это тебе поможет себя контролировать, как только ты поймешь, что не способен справляться с собой. — Подобие успокоительного? Похоже на издевательство, я пока что не сошел с катушек… А это… — у меня под рукой оказался маленький листочек с каким-то непонятным адресом, но током ударило сразу. Я понял, что это. — Это место проживания твоего брата на данный момент, на другой стороне его номер. — Подождите, только не говорите, что он… — Он был здесь. Тогда ясно, откуда она все это знала. Внутри зажегся маленький огонек надежды? Улыбка на лице была уже не такой сломанной.

Аманэ, мой Аманэ…