Человеческие проблемы, Билл Сайфер и прочие странности.

Рев раздался неожиданно. Не столько рев, сколько.. пронзительный низкий мяв, глубокий и явно недовольный. Ближайшая к городу ель затряслась, закачалась, а после и вовсе упала с оглушительным треском. Диппер вскинул голову, не понимая, что происходит. Он сидел в одной из новых, открытых совершенно недавно ресторанчиков. Он, уютный, с деревянными брусчатыми стенами, совсем как в их Хижине, создавал атмосферу уюта. Он не знал, зачем наговорил столькое демону и более странным был другой аспект — он чувствовал вину за эти слова. Вину перед тем, кто не имел ни совести, ни чести. Однако его самотерзания по поводу правильности своих мыслей и слов завершил треск очередной ели и неопределенные вскрики. На деревья, старательно царапаясь, влезал кот. Черный, пушистый, немного отощалый, что не было заметно под густой шерстью. Янтарные глаза выражали страх и непонимание, а на спине колосились странные, длинные ворсинки лимонного цвета с бусинами на концах. Он был размером с дом и пытался влезть на каждое дерево, разрушив одну из старых хижинок рядом. Крупные лапы царапали, отрывали хвойные метелки, сбрасывая их на землю. Вокруг места происшествия собрались люди, бегали, кричали, зеваки же наблюдали со стороны, не приближаясь метров на десять. И над всем этим хаосом высился цилиндр с атласной лентой апельсинового цвета. Краешек ленты отвязался и медленно колыхался на ветру. Сайфер приблизился к созданию, пострадавшему из-за сполоха магии. Кот зафырчал, спрыгнул и обошел того, кто посмел приблизиться к нему, касаясь плаща кончиком лапы. Билл считал это создание источником возвращения еще одной части своих сил, не более, и потому опрометчиво посчитал, что имеет право вот так сразу приблизиться к напуганному созданию. Он сделал только шаг, а изящное животное тут же вспрыгнуло, ударило странное создание лапой и тут же прыгнуло еще раз, накрывая тяжелыми лапами. В Гравити Фолз к тому моменту уже обсуждали странного нового жителя в их городе. Они считали его магом, кем-то, кто знаком с Пайнсом. Тем Пайнсом, которого знали все. И, наверное, именно поэтому никто еще не прогнал или не пристал к чудаку, решив, что ему можно доверять. Билл шикнул, придавленный к земле, рука неестественно выгнулась, угрожая и вовсе сломаться. Демон осторожно стал впитывать магию, что теплым потоком текла по его венам, кот, изящно выгнувши спину, медленно уменьшался, однако ничего не может идти идеально. Диппер выбежал на середину дороги и, взволнованно крикнув на пушистика, швырнул в него камень. Кот уменьшился уже до размеров большущего шкафа и потому представлял немалую угрозу, особенно рассерженный. Лапы царапнули по лежащему на земле человеку, отпуская его и одновременно откидывая к ближайшему дереву. За ними наблюдали сверху. Наклонив голову, Он смотрел вглубь, видел безмерную смелость. Видел страх и боль. В эту секунду он узрел гамму эмоций и мыслей. Канарейка недоумевал и одновременно был рассержен, в глубине души несколько напуган. Каштанчик же был настроен решительно, но где-то глубоко засел осадок отчаяния. Он перевел руку с черепицы на край крыши и, словно дикий лис, перепрыгнул на крышу пониже. Сайфер почувствовал сильную магию близко с собой и повернул голову в нужном направлении, заметив человека в звериной деревянной маске и в сплошь черной одежде. Демон, позабыв о коте, вскинулся и, оббегая пушистый ком, пустился в погоню за незнакомцем. Тот же сорвался с места и, петляя, кинулся в толпу, изящно огибая людей и прячась в небольших переулках. Диппер, что остался один на один с огромной кошкой, нашел выход из ситуации — один из его амулетов имел свойство вбирать в себя силу и хранить на протяжении какого-то времени. Именно он помог вернуть животному изначальный размер и облик, что заставило совесть Пайнса поутихнуть, отпуская его в погоню за неугомонным демоном. Тому были тысячи лет, он был стратегом, хитрым и коварным, но любопытным. Мало что могло удивить его, конечно, но сильный маг (демон?) в Гравити Фолз входил в список ошеломляющих вещей. Он эгоистично считал небольшой городок полностью своим, он привык к нему. Почти привязался, пока гонялся за всеми важными побрякушками, пока угрожал и закатывал Армагеддоны. — Великий Демон Разума и так слаб? Приблизься и испробуем наши тела на прочность, — Вельзевул оскалился. От него веяло смертью и гнилью, ужасом, заползающим под кожу. Он был князем, был почти богом обратной стороны. Он жил куда дольше, чем Сайфер, заставший рождение звезд и вселенных. Два тела сцепились, словно две стороны застежки-липучки, старший Демон дрался куда более умело, но Билл изворачивался с невероятным изяществом, не позволяя даже ударить себя. Он вертелся, словно уж на сковородке, и время от времени наносил точные удары, пока более сильный Вельзевул не подмял его под себя, дыша в затылок затхлым отчаянием и ослепленным горем. Сайфер, более расположенный сейчас к воздействиям, поддался, негромко захрипел, пытаясь стряхнуть чужое тело. Ужас мокрыми, холодными лапками медленно крался под ворот. Он касался так, как касался бы выползающий из озера утопленник, стремящийся разделить свою судьбу с кем-то еще. Обширное прошлое затопило сознание так сильно, что это сводило с ума за считанные секунды. Недоумение при появлении земли. Страх перед первыми разумными людьми. Все вселенные, все параллели смешались в одну панорамную картинку, крутящуюся от начала до ее окончания, цвета размылись, звуки грохотали в сознании. Тяжелым было заточение в собственном теле, плен без шанса на выход. Это мучало его, истончало всякое желание быть. Он, эксцентричный, язвительный, живой, и стоит огромной глыбой посреди поляны. Поначалу это злило так, что он кричал сперва проклятия, после детально описывал, как убьет каждого из них, а заканчивал оглушительными, отчаянными криками. Он не мог охрипнуть и никто его не слышал. Никто не слышал яростный вопль, никто не знал, как он поначалу хотел уничтожить приходящего каждый год Диппера. Он, словно живая мишень, прогуливался перед ним, дразня. Демон всем казался таким — хохочущим, держащим все под контролем. Тем, кто точно знает, что и как, зачем и почему. Кто мог, шутя, угрожать так, что мурашки настоящим шквалом бежали вдоль позвоночника. Однако бездействие убивало это создание более всего. Диппен не понимал, кто это кричит. Управившись с кошкой, он погнался за беженцами и остановился в десятке шагов от того места, где они скрылись. Крик казался странным, особенно раздающийся при свете дня и Таким голосом. Голосом Сайфера. Вельзевул выжигал все самое худшее, самое болезненное. Все, что могло причинять боль. Он накалял старые воспоминания до тех пор, пока они не распаляли все вокруг себя. Пайнс стоял, видя, как человек в черном и в маске с мордой, кажется, волка, восседает на спине Билла и держит его руки, ловя каждый его неопределенный крик и блаженно прикрывая глаза. Он питался этим страхом. Этой злостью. Тем, что заставляло демона пылать ярче звезд, быть псевдо-джентельменом, всесторонним и непонятным. Юноша отмер только спустя десять минут, он был не в состоянии сдвинуться с места, ноги словно примерзли к траве, закоченев. Сделав неуверенный шаг, Диппер привлек внимание Вельзевула. Тот вскинул голову, наклонив ее. На маске там, где ясно отпечатывались клыки, виднелись черные и красные полосы, словно если бы он загрыз кого-то. Князь Ада поднялся, с изяществом отряхнул брюки и, словно бы претендуя, переступил лежащего на земле Сайфера, оставив его тело покоиться между его голеней. Тот же скорчился, закрыв уши руками и с ненавистью шепча что-то в пустоту. На его пальцах лишь изредка плясали сполохи магии и, кажется, он постепенно терял ее вовсе. Всё забранное с таким трудом было передано в руки чужака. — Не думаю, что это разумно, мистер?.. — Диппер сделал паузу, вопрошая собеседника об его имени. — Мистер Вельзевул, если вам угодно. Вы ведь Диппер Пайнс, один из многих, никто из единых? Знак — ель. Почему же вы не считаете это разумным, мистер Пайнс?.. — Демон не сдвигался с места, но с любопытством и хищным оскалом воззрился на нежданного гостя. — В нем не осталось магии. И он в человеческом теле. Разве этого недостаточно? — Пайнс недоумевал, как еще этому бесчувственному созданию можно было сделать больно, и почему он так кричал. — Ох, вы, видно, очень худо его знаете. Вы видите, что он в отчаянии, но не признаете этого. Вы свято верите, что у него есть план, что он восстанет и тогда вы вступите на свою законную позицию. Вы мыслите, словно Та ночь не задела его. Она покоробила всю его сущность, которую он берег тысячилетиями, — Вельзевул отошел прочь, позволяя Дипперу приблизиться, — Взгляни, сколь он жалок. Тебе не должно быть жаль, лишь тошнотворная неприязнь обязана заполнять твое сознание. Я изломал его и не в первый раз. Вам ведь понравился мой подарок-цветочек? Рачение приложил. — Вельзевул усмехается, ткнув тело носком сапога в бок. То дернулось, неестественно выгибаясь и начиная безудержно хохотать, словно безумное. — А ты еще и хотел его, маленький извращенец. Хотел демона, что сильнее тебя в сто крат. Я могу воплотить это желание, сделать его податливым, как податливо ножу топленое масло. Ты отыграешься за прошлое, за всё, что было, унизишь его. Идет? — демон, хитро скалясь, протянул когтистую руку. Да, из-за маски не было видно его эмоций или жестов, но они витали в воздухе, заставляя поверить, поддасться.