Человеческие проблемы, Билл Сайфер и прочие странности.

Кэнди и Гренда выросли красавицами. Очки шли щупленькой обладательнице черных, как смоль волос, а Гренда, пережившая подростковый гормональный сбой, превратилась в итоге в прелюбопытную девушку. Однако обе они не изменили своим привычкам, потому заметив нового (и, по их мнению, весьма симпатичного) юношу, тут же повисли на нем. Мэйбл пригласила их повеселиться и помочь ей с украшениями, потому сейчас доставала давно забытые гирлянды, кутая в них братца и хохоча. Она развешивала всю блестящую ерунду всюду, где она только могла держаться. Диппер ходил за вкусностями и вином для девушек. Им с Сайфером он прихватил чего покрепче, ведь так решила Звёздочка. Она подтолкнула их на спор и, кажется, была крайне довольна своей затеей. Из всех, кого они знали, в городе остались только эти двое и Зус, но тот не мог появиться у них сегодня, ведь был занят чем-то важныи. Мэйбл по тону поняла, что его в самом деле не стоило сейчас трогать. Вернулся Пайнс как раз под конец их разговора, пожал плечами и ушел наверх в поисках чего-то важного. На самом-то деле он избегал излишнего шума, решив почитать про Вельзевула. Сайфер пил неаккуратно, большими и смелыми глотками, с удовольствием закусывая сэндвичами. В приготовлениях ушла большая половина дня, вторая потерялась в ругани демона с девушками. Он вдруг разозлился, когда Кэнди повисла на нем в очередной раз, пытаямь чмокнуть в щеку и хохоча. Дипперу показалось, что в желтых глазах мелькнул прежний огонь, испепеляющий и не щадящий. Однако единый образ Билла восполнял отсутствие магии — он нависал над шлепнувшеймя от неожиданности девчушкой, отойдя на пару шагов от дивана, на котором сидел пару секунд назад. Он казался властным и карающим, снова одетый в темные джинсы Диппера и легкую футболку синего цвета. — Прекрати давить на меня своими костями, мясной ты мешок! — угрожающе прошипел Сайфер, скаля короткие клычки и выражая всем своим видом чистую ярость. Кэнди нервно фыркнула и поднялась, бросив презрительный взгляд на неудавшегося будующего муженька. Мэйбл возилась с освещением, пока наконец часть потолка и почти все стены в просторной гостиной комнате не загорелись мягкими огнями. Они мигали в легкой полутьме, никто и не заметил, как медленно на маленький городок опустилась тьма. Сейчас не было так уж и поздно — от силы часов девять после полудня, однако из-за деревьев темнело скорее, чем должно было бы. Изредка Билл недоуменно оглядывался. Ему казался родным этот хаос, болтовня и гутливые вскрики трех девушек, искорки, брызнувшие из испорченной розетки. Это навевало мысли о безумии, о том, чем он занимался в прошлом. Однако он с некоторым собственничеством оглядывался в поисках Диппера. Бутылка в руке словно соглашалась с тем, что мальчишка обнаглел, не поддерживает условия спора. Условия псевдо-сделки, ставка в которой была совершенно не стоящей ничьего внимания. Лишь легкая азартность заставляла его действовать, пить это гадкое, горькое на вкус пойло. Сознание медленно накренялось куда-то в сторону, мысли перемешивались с желаниями, с манией величия и силы. Шипучий коктейль медленно бурлил глубоко в его нутре, побуждая встать и поплестись за Сосной. Демон шел совершенно ровно, разве что слегка размахивал руками так, будто бы держал трость. — Сосна, спускайся. Иначе наша сделка станет недействительной, слышишь? Я очень Хочу, чтобы ты спустился прямо сейчас, — Билл с некотором нажимом выделил слово «хочу», когда вошел в комнату близнецов. Он оперся на спинку стула, на котором восседал совершенно трезвый спорщик, и горячо шептал ему на ухо, играя с нервами и выдержкой юноши. — Нет, Дип-Дип, стежок не там должен быть. Да, вот здесь. Молодец, Билл, у тебя хорошо получается, — Мэйбл совсем ничего не выпила. Она учила ребят вязать, девушки уже успели сделать целый ворот свитера, в то время как опьяневшие Сайфер и Пайнс старалсись правильно совместить стежки. В итоге пребывающие в доме разделились на две подгруппы — девчонки с мягкой музыкой ушли в уголок, находившейся ближе к кухне. Они обсуждали школьные года, мальчишек и свои девичьи штучки, а Диппер, опершись спиной о спинку дивана и сидя при этом на полу, пытался объяснить Биллу смысл сериала, который они смотрели. Демон сидел между его развеленных коленей, что уже казалось привычным, оба пили, а Сайфер со всею живостью обсуждал все, что происходило на экране нотубука. Свет в доме был и достаточно хорошо работал, однако фильмы пришлось смотреть скачанные, в их числе оказался весь первый сезон «Проповедника» — Нет, ну ты послушай его. «Бог, всё Бог, на всё есть Бог». Да кому он помог, кому? Потопил людей? Уничтожил, убил, заморил голодом. И после всего он есть Господь милостивый? Почему этот человек такой идиот, — скептик со знанием дела качал головой, взметывая желтыми прядами и отпивая еще. На его скулах гулял румянец, впрочем, такой же посетил и щеки Диппера. — А если смешать соленые огурчики? Да, и эти сэндвичи, а после запить вот этой вашей бурдой?.. — Гадость. Они не помнили, как добрались до ванной. Эти двое успели рассориться, когда Билл вдруг стал показывать себя, свой характер. Он стал давить морально, после чего Диппер бросился на него и в течение минут десяти они катались по полу, боролись, смахивая все, что только могли смахнуть. Повалилась настольная лампа, пошатнулся стул, демон старался юлить, выкручиваться, словно уж на сковородке, но Сосенка уже не был маленьким слабым мальчиком. Стремясь отомстить, он потащил своего врага наверх, прямо по лестнице, по пути ловя вырывающееся и смеющееся (не жутко, не надрывно. Не натянуто и не искусственно, как это было всегда, а искренне) тело. Пайнс и сам смеялся, выхватывая ручку душа и направляя струю воды на Билла, тот вскочил от неожиданности и тут же оскользнулся, ухнув в ванную и утягивая за собой Диппера. Душ плескал, измочив синюю футболку и майку оранжевого цвета, измочив волосы и залив глаза. — Сдаешься? Ты даже меньше меня выпил, — Сосенка нависал, опрокинутый сверху. Ему неудобно было упираться в бока ванной. — Ты ведь должен убить меня. Я беззащитен. Но тебе весело и, что удивительно, мне тоже. Давно я не веселился именно так. И не сдамся я, ясно тебе, Сосна? — демон фыркнул, стряхивая с волос воду и сложив руки на груди. В ответ на его слова Пайнс пожал плечами и сел, разглядывая запястья. Он помнил, как Билл рисовал ему руны на них там, внизу. Аккуратные черточки не могли подействовать, но были красивыми. Воспользовавшись задумчивостью своего противника, Сайфер оттолкнулся от белоснежной поверхности и единым толчком заставил восседающего едва ли не на нем паренька скользнуть гораздо ниже. Демон, самодовольно улыбаясь и чувствуя свое превосходство, удобно устроился на торсе «побежденного». Впрочем, это был не совсем торс, но это стало понятно почти сразу. Дипперу показалось, что эта бестия нарочно так уселась и елозит, специально дразнит. Они занимались всякой ерундой навроде вязания свитеров, после оббеганием Хижины на скорость и болтовней о магических существах. Тела, разгоряченные друг другом, дракой и алкоголем воспринимали все в сотню раз острее. Его причинное место само воспряло, внизу все стянуло узлом. Билл взмахом головы убирал мокрые пряди с лица, упираясь рукой в его грудь и лукаво улыбаясь. Тут же вспомнилось его искаженное лицо там, на ночной поляне, а дальше организм уже заработал самостоятельно. Сайфер же был не против, наверное, из любопытства и алкоголя, бушующего в обыкновенной крови, человеческой. Без всяких блокаторов инородных жидкостей, без защиты от опьянения. Демон вел себя как подобает демону, опираясь на колени и с издевкой проехавшись насквозь промокшей задницей о явственно увеличивающийся бугорок. И Пайнс уже не помнил, как все завертелось. Небольшая ванная комната плыла перед глазами, он толкнул вожделенно тело, приподнял за бедра и встал в чугунной плошке, одновременно держа демона за задницу так, что тот оплетал его своими ногами и держался. Диппер, жарко врываясь в чужой рот, выбрался из достаточно просторной ванной и запер дверь изнутри на щеколду, со страстностью вжимая пахнущего коньяком Сайфера. В глазах его мелькали синие чертики, он зазывал их языки в бешеный танец и очень даже шустро стягивал со своего партнера (врага?) одежду. Демон ничего не говорил, когда его порывами вжимали спиной в стену, прикусывали губы и спускались к шее. Он лишь шумно дышал и издевательски изгибался, точно зная, что с каждым своим движением он касается стоящей плоти выросшего мальчишки. Остервенелые поцелуи резко закончились, когда Диппер с тихим рыком при очередном ерзанье Билла не снял его с себя, вжимая в стену уже грудью. Они уронили шампуни, банки и прочее, благо, что из-за музыки ничего не было слышно. Обнаженное тело, бледное и покрытое золотистыми веснушками, предстало перед ним во всей красе. Он нажал на спину Сайфера, одновременно подтягивая к себе его таз и вонзая пальцы в обжигающе горячее нутро. В ход пошли целебные масла, пахнущие хвоей и лесом. Демон, вновь испытывая крайне непривычные и странные ощущения, невольно издал негромкий и неуверенный стон, глядя на Диппера через плечо. Билл улыбался с вожделением, с хитростью в глазах, однако уголки его губ расслаблялись и вытягивались в очередном стоне. Первый толчок получился смазанный, неточный. Прижатая к стене "несчастная жертва" хоть и выгибалась со всею развратностью, но не смогла сдержать дрожи, чуть выгибая спину и щуря глаза. Остальные раздавались гулом в ушах, отталкивались шлепками и стонами от стен. Пайнс хрипло выдыхал, почти рыча, в плечо медленно сползающего на кафельный пол демона, слегка прикусывая кожу и держа податливое тело за выпирающие тазовые косточки. Иметь того, кто обладал неимоверной силой, того, кто потерял ее дважды, было бы странно, если алкоголь не подогревал бы их кровь. Билл пытался говорить что-то о собственной правоте, о захвате мира, но ускоряющиеся и усиливающиеся толчки заставили его речи погаснуть. Диппер буквально вколачивался в него, прижав всей передней частью тела теперь уже к полу, вздернув кверху разве что только задницу. Тонкие пальцы судорожно цеплялись за неровности в напольном покрытии, оба сходили с ума, наполняясь все большим желанием и мучаясь от пекла внизу. Благо, что дверь и стены очень плотные, почти не пропускают звуков, ведь в какой-то момент Пайнс достиг максимальной скорости и силы (он оставил синяки на боках, бедрах и талии демона, искусал его шею и плечи, будто выражая глубоко накопленную ненависть). Бесконечные стоны сменились несдержанными возгласами от сильных и глубоких толчков, звук громкого и даже почти жалобного, надсадного «А. А-а-а!.. Хаа.» растекался по комнатушке, пока не сорвался на хриплый вскрик, завершившийся аккуратным белым пятном на полу. Диппер излился тут же так глубоко, как только мог, после отстал от измученного тела. Казалось, будто он выражал свой гнев и мстил, по крайней мере так считал Билл. Он хотел было отползти в сторону и гордо встать, но Пайнс упрямо притянул его к себе и вдруг погладил по груди, животу, оглаживая ноющую внутреннюю частью бедер. В таком виде, измученном, но довольном, они оба провалились в пьяную дрему, не сопровождаемую снами.