Звезда и Дракон

      Сказочник       В королевстве был объявлен праздник в честь рождения принцессы.       Молодой король был безмерно счастлив. Уже имея старшего сына от своей любимой жены, он и ждал девочку, такую же умную и прекрасную, как она, и уже души в ней не чаял.       Всего несколько лет назад он взошел на престол после невероятного события, потрясшего весь мир: старый безумный король бесследно пропал, не сказав никому ни слова, не оставив и намека. Никто не видел его, никто не мог сказать, что с ним стало — в один момент он просто исчез, как будто растворившись в воздухе. После недолгих тщетных поисков совет быстро признал его мертвым. Мало кто расстроился: старик уже давно выжил из ума и делал лишь то, что считал нужным, вынуждая советников делать ставку на юного разумного принца.       Но легенды все равно слагались в королевстве. Будто безумный король все еще жив и появляется время от времени в разных частях света. Будто он умеет менять судьбы — и больше не желает быть королем. Участь безумного странника привлекала его куда больше.       Так и придумываются сказки.       Народ ликовал.       Юноша стоял посреди толпы и смотрел на фейерверки. Он давно забыл, изгнал из памяти имя, данное ему при рождении, и принял новое — Рустем. «Борец» в переводе. И это значение он принял, как принял и новую судьбу.       Он научился быть Рустемом. Научился быть борцом. С самого детства он знал, что значат горе и потери. Он прошел через тяжелый физический труд, смерть любимой матери, избиения жестокого отца, отчаянный побег в другую страну в настолько юном возрасте, что никто бы и не поверил, расскажи он это. Через гнетущее одиночество и лишения, страх перед людьми, перед неизвестностью. Его сердце окаменело. Он был не только упрям как дьявол, но и расчетлив, хитер и чрезвычайно умен. Рустем знал, чего он хочет, и шел к своей цели, не оглядываясь ни на что. Усердно учился и изо дня в день рос над собой, не пугался никакой работы. Он хотел стать большим, чем был от рождения, — и был уверен, что однажды станет.       Королевский праздник мало что значил для него. Какое ему могло быть дело до принцессы? Всего лишь очередная баловница судьбы, окруженная любовью и почитанием с самого рождения.       Конечно, он не мог знать тогда, что через много лет полюбит ее без памяти.       

***

      Рустем       Маленькая синеглазая девочка волокла за собой по земле слишком тяжелый для нее меч.       — Я тоже хочу учиться фехтовать! — заявила она старшему брату и его учителю, воодушевленная своей затеей.       Наследный принц Брант ласково потрепал девочку по темным волосам.       — Зачем тебе это, Мириам? — дружелюбно спросил он. Ты ведь принцесса. Тебе не придется воевать.       Я без особого интереса наблюдал эту сцену, прогуливаясь мимо тренировочной площадки. Не так давно я стал дворцовым конюхом — и претендовал на большее. Со временем. Сначала нужно спокойно осмотреться и просчитать все возможные варианты.       Сначала маленькая принцесса растерялась. Потом упрямо вздернула носик и повторила:       — Я хочу учиться!       — Как пожелаете, ваше высочество, — учтиво поклонился совсем еще молодой мечник Майкл Белл. — Но мы должны спросить разрешения у короля.       И король позволил, конечно, несмотря на недовольство королевы. Он очень любил свою дочь и не видел ничего плохого в том, чтобы девочка училась защищаться.              Король и королева Кассандра сидели в открытой садовой беседке со своим младшим сыном, пока я катал юную принцессу на подаренной ей лошади.       — А как ее зовут? — с интересом спросила она, гладя свою новую любимицу.       — Это ваша лошадь, госпожа, — улыбнулся я. — Вы и назовите.       Не то чтобы прогулки с девочкой-подростком приносили мне огромное удовольствие. Но обязанности вынуждали, а дворцовые правила требовали быть с ней безмерно дружелюбным и вежливым.       — Я назову ее… Длинногривая.       — Это прекрасное имя, ваше высочество.       Все было спокойно до тех пор, пока лошадь не увидела змею и не понесла. Не сумев удержаться в седле, девочка упала и несколько метров прокатилась по земле. Я мысленно выругался. Подбежал к ней, внутренне приготовившись к плачу и крикам избалованной принцессы, никогда не получавшей даже серьезных царапин. Даром уроки фехтования: ее наверняка жалели.       Не самый лучший для меня расклад. Я уже видел такое. Помнится, один из конюхов был разжалован, когда племянница короля чуть оцарала ногу о ветку и устроила по этому поводу скандал. Сейчас начнется… Нужно аккуратно взять ее на руки и как можно скорее отнести к лекарю, к ее родителям.       — Принцесса… — начал я, опускаясь рядом с ней. И осекся.       Девочка не начинала плакать. Она тихо сидела на голой земле, не обращая вовсе никакого внимания на разорванное платье, и с интересом рассматривала свою раненую ногу.       — Принцесса, у вас кровь, — вновь начал я. — Вам нужно…       — Все в порядке, Рустем, — спокойно сказала она и, кажется, даже удивилась моей обеспокоенности. — Это не страшно. Маме и папе незачем знать. Мы не скажем никому.       И она хитро улыбнулась.       Храбрясь, девочка попыталась подняться, но не рассчитала сил и чуть не упала снова. Я удержал ее. Помню, как с трудом уговорил сходить к лекарю, чтобы наложить лекарства и повязку, но рассказывать о произошедшем королю и королеве ее высочество отказалась наотрез.       Именно в тот момент я разглядел в ней характер ее матери. Тот самый характер, что в свое время заставил меня играть полностью на ее стороне в опасных дворцовых интригах.              На бал в честь завершения многолетнего похода съехалась вся высшая знать королевства.       Почти наступила ночь. Я сидел у конюшни в одиночестве, смотрел на полную луну и старался не думать ни о чем. Слишком тяжелый выдался день. Мы с королевой играли в крайне опасные игры.       К конюшне со смехом приближались два человека. Принца Бранта я узнал издалека. И…       Принцесса?       Я не видел ее очень давно. С тех самых пор, когда она была совсем еще ребенком. Теперь же я смотрел на молодую девушку в красивом бальном платье, счастливо смеющуюся в темноте.       — Рустем! — они позвали меня.       — Ваше высочество, — я поклонился сразу обоим.       — С возвращением, — приветливо улыбнулась она. — Мы…       Сбежали с бала, догадался я.       — Захотели прогуляться, — закончил за нее принц.       Поздним вечером посреди важного для Династии приема. Когда королева узнает, она будет, мягко говоря, не в восторге.       — Навестить наших лошадей.       — Пожалуйста, — я открыл дверь в конюшню. — Прикажете принести снаряжение?       Гулять так гулять.       Но они оба замялись. На мой молчаливый вопрос принц ответил:       — Я бы прокатился с удовольствием, но Мириам…       — Я лучше покормлю, — быстро добавила девушка. Я прекрасно видел, как она ткнула его локтем в бок.       — Но Мириам боится кататься на лошадях. Что бы я ни делал, она отказывается, — с легкой иронией продолжил ее брат, проигнорировав столь явное предупреждение.       Ее высочество сделала вид, что возмутилась.       — Неправда, — усмехнулась она, но не слишком уверенно. — Я просто…не хочу.       Неужели после того раза? Она мужественно пережила падение и рану, не подав и виду, но с тех пор боится ездить верхом?       — Да-да, конечно. Кого ты обманываешь, сестренка? Неужели такая храбрая принцесса, единственная дочь величайшего в мире короля, умеющая драться наравне с мужчинами, просто испугается сесть на коня? Никогда бы не поверил, — хитро проговорил принц.       Но его попытка вовсе не возымела нужного эффекта. Я увидел, как девушка закатила глаза, вздохнула и шутливым тоном ответила:       — О нет, Брант, даже не пытайся. Я не попадусь на такую обычную уловку.       Когда мы вышли на улицу, принцесса долго и завороженно смотрела на звезды. Ветер выбил прядку из ее прически, и ее ярко-синие глаза горели неподдельным восхищением.       — Так красиво, — просто сказала она.       — Вы правы, госпожа, звезды прекрасны.       Я не мог понять, почему я хочу улыбаться, глядя на нее. Не той дежурной придворной улыбкой. Искренне. Какое странное чувство…       — Иногда мне кажется, что они говорят со мной, — поделилась она, сама не зная, зачем. Просто захотелось наконец произнести это вслух.       — И что они говорят вам сейчас?       — Хм, — девушка на секунду задумалась. — Сейчас они молчат. Лишь наблюдают.       Сначала она только стояла, вдыхая свежий ночной воздух. А потом закружилась в лунном свете, раскинув руки ветру и тихо напевая какую-то знакомую мелодию.       — Да ты пьяна, Мириам, — по-доброму рассмеялся принц Брант.       — Неправда. Я не пила. Просто…просто мне почему-то так хорошо сейчас…       Она задумалась, смотря на звезды и будто отрешившись от реальности.       — Мы можем вернуться на бал, если ты хочешь танцевать, — предложил ей брат.       — Там скучно. Здесь гораздо интереснее. Рустем… — она внезапно обратилась ко мне по имени, и я еле заметно вздрогнул. — А почему вы не на балу?       — Я ведь конюх, госпожа, — мягко пояснил я. — Что мне там делать?       Ее высочество фыркнула.       — Разве есть разница? Я принцесса, и что там делать мне? — ответила она вопросом на вопрос.       Некоторое время спустя она утащила принца на тренировочную площадку.       — Ты ведь в курсе, что ты в платье? — с легкой ироничной улыбкой сообщил он, и она лишь развела руками, давая понять, что ее не особо волнует эта проблема.       Попрощавшись, они ушли, вновь оставив меня в одиночестве.       По какой-то причине я еще долго смотрел ей вслед, не в силах отвести взгляд.              Неосознанно я искал ее глазами везде, куда бы ни шел. Сам не понимал, что и зачем я делаю, поддаваясь странному порыву. Как я отвык от этого состояния — не понимать…       И в один день я вновь увидел ее. На конюшне, гладящую рыжего коня. Она светилась от радости — я же в первую секунду неожиданно растерялся.       — Он вам нравится, госпожа? — спросил я, приветствуя ее поклоном.       — Очень. Чей это конь? — поинтересовалась девушка.       — Мой, госпожа. Я ухаживаю за ним с самого его рождения.       — Такой красивый. Как его зовут?       — Бутомир, — я сложил руки за спиной.       Это слово звучало непривычно для ее родного языка. Принцесса еле заметно нахмурилась и со смущенной улыбкой переспросила:       — …как?       — Бутомир, — повторил я, заглянув ей в глаза. Вот чего по всем возможным правилам делать не стоило. Но я не удержался.       — Бутомир, — с явным азартом проговорила девушка незнакомое ей слово. И победно улыбнулась.       — Да, верно, — подбодрил я ее. И неожиданно решил поделиться. — Это название места, откуда я родом. Я из другой страны.       — Из другой страны? Интересно… Там красиво? — заинтересованно спросила ее высочество.       — Очень. Я хорошо помню те места. Мой отец был свинопасом, и я помогал ему: все время с утра до вечера проводил на улице. Возможно, когда-нибудь я увижу их снова.       Зачем я вообще это рассказываю? Ее ведь точно не интересует история моей жизни.       Но Мириам мечтательно вздохнула.       — Когда-нибудь и я там побываю.       — Если вы так захотите, миледи, — склонил я голову. — Вы не хотите прокатиться?       Вновь неловкое молчание. Я с доброжелательным ожиданием смотрел прямо на нее. Ну же, ваше высочество. Вам нужно преодолеть этот страх.       — …не сегодня, Рустем, — отказалась девушка, и мне стало тепло лишь от того, что она назвала меня по имени.       Значит, позже попробую еще раз.       Ее позвали, и я совсем не хотел отпускать ее, но что я мог поделать?       В тот момент я еще не понимал, упрямо не признавался себе в том, что я к ней чувствую. Я не мог, я просто не мог столь быстро и столь глупо влюбиться. Я!       Позже я много думал об этом. Почему именно она? Что в ней? Дело ведь определенно не в ее знатном происхождении, не в мишуре в виде дорогой одежды и драгоценных украшениях. Она была…необычна. Интересна. Вела себя вовсе не так, как полагается королевской дочке: излишне гордо и высокомерно. Напротив, она не боялась показаться странной, слишком простой или же недостойной Династии — она просто была собой. И это удивляло, заставляло как минимум приглядеться к ней внимательнее.       Но здесь не может быть лишь это: речь о внимании, и только. Необычных красавиц в мире много, но очень давно я не чувствовал ничего подобного ни к одной из них. Принцесса Мириам была притягательна, и ее безмерное обаяние сбивало меня с ног.       И, боюсь, не меня одного.       Но все же. Разве одного обаяния могло оказаться достаточно для столь сильного чувства? Что в ней было такого, что я потерял голову на всю жизнь? Я множество раз задавал себе этот вопрос — и не находил ответа.       Однако в тот момент я все еще был уверен, что это быстро пройдет. Убеждал себя, не позволял себе и мысли, что мог влюбиться по-настоящему — легкое увлечение, не более. Разве я не разучился любить и привязываться уже давно?       И все равно продолжал искать встречи с ней. Смотрел на нее и понимал, что нет — оказывается, не разучился.              — Длинногривая! — позвала принцесса.       Я услышал ее голос и остановился на месте. Несколько секунд просто смотрел и лишь после позволил себе подойти.       — Ваше высочество, — мысли путались, и я ругал себя за это. — Быть может, вы все-таки решите прокатиться на ней? Она скучает без вас.       — Нет, я…пришла просто навестить.       Я вздохнул.       — Госпожа, — вкрадчиво произнес я. — Позвольте мне помочь вам. Я буду крепко держать лошадь, и мы поедем медленно. Что скажете?       Сначала она хотела снова отказаться наотрез. Но потом что-то промелькнуло в ее глазах, и она упрямо вскинула подбородок, что-то доказывая самой себе, и вдруг выпалила:       — Вы не отойдете от меня?       Ни за что.       — Не отойду, миледи, — я мягко улыбнулся.       Помочь ей забраться на лошадь она не дала. «Хоть что-то я смогу сделать сама», — иронизируя над собой, сказала принцесса, и ловко запрыгнула в седло.       Медленно, как и обещал, я водил лошадь под уздцы, и миледи гладила гриву своей любимицы, молча смотря вдаль и улыбаясь.       — О чем вы думаете, госпожа? — поинтересовался я и сам удивился своей бесцеремонности.       — Про книгу.       — Про книгу?       — Да. По астрономии. Ее я собираюсь изучать, когда уеду учиться, и мне хотелось бы… подготовиться хоть немного. Пока у меня нет возможности самой покупать себе вещи, но вот у пажа моего брата… — и хитрая улыбка пробежала по ее лицу.       Да ведь она прекрасно понимает, как действует на людей, вдруг осознал я. Понимает и пользуется этим.       И говорит столь дружелюбно и открыто далеко не только со мной. Паж принца?..       Когда мы вернулись обратно к конюшне, я подал ей руку. Она, конечно, не нуждалась в помощи — но если бы я сделал это лишь ради вежливости.       От ее прикосновения по коже пробежали мурашки.       — Я надеюсь, вам понравилось, госпожа? — спросил я, отвлекая себя.       — Мне… и правда понравилось, — удивленно признала девушка. — Спасибо.              Я снова сопровождал ее в прогулке по окрестностям столицы, но на этот раз обязанности полностью совпадали с моими собственными желаниями.       Она ехала на лошади сама. Медленно, осторожно, но сама, перебарывая страх. Лучезарно улыбалась и говорила со мной.       После долгого отрицания, после борьбы с собой, я наконец смог признаться себе в очевидном. Рядом с ней я впервые за целую вечность ощущал себя живым. Спустя столько лет, проведенных в холодном одиночестве с окаменевшим сердцем, под руководством одного лишь разума, я вдруг начинал чувствовать что-то настоящее. Не рассчитывать, не идти по заранее заготовленному плану, а мечтать… и надеяться. Она дарила мне желание жить, и я черпал силы из своих чувств к ней — и знал, что могу свернуть горы, если понадобится.       И в то же время я понимал, что мои надежды тщетны. Она видела во мне лишь слугу и не замечала моего взгляда. Да, принцесса была дружелюбна со мной — как и с многими другими людьми. Не больше и не меньше. Но все же даже это грело мне душу и зарождало непозволительные мечты. Я так хотел хотя бы коснуться ее…       Остановись, Рустем. Она дочь короля.       В тот день на нас напали разбойники. Принцесса Мириам уже могла постоять за себя, но этого оказалось слишком мало. Ее серьезно ранили. Я спас ее, убив остальных, и бросился к ней. Понял, что девушка не может подняться, увидел кровь на ткани платья и на земле… Теряя самообладание, я нес ее на руках к лекарю. У меня не было ни единой мысли о том, чем это может закончиться для меня — я боялся лишь за нее. Держись, прошу тебя…       С тех пор у нее на боку остался длинный тонкий шрам. Шрам же остался и у меня в душе. Сидя рядом с ней, я сходил с ума от беспокойства и понимал, как сильно она мне нужна.              — Папа, Рустем не виноват! — отчаянно говорила Мириам, защищая меня от гнева своего отца. — Он спас меня!       Она была все еще болезненно бледна, но синие глаза горели сталью и уверенностью.       Королева держала принцессу за руку, взглядом требуя объяснений, и я с усилием отвернулся. Я не мог себе позволить долго смотреть на нее, ее мать поняла бы все в одну секунду. Даже сейчас.       — Там были разбойники, и… — девушка захотела подняться, но тут же со стоном опустилась обратно на лежанку. — И я ни за что не убежала бы сама. Если бы не Рустем, я была бы мертва.       Сложно сказать, что я чувствовал в тот момент. Слишком много всего.       — Рустем… ты спас мою дочь. Проси все, что хочешь, — после с искренней благодарностью говорил мне король.       В ответ я лишь поклонился ему и учтиво сказал:       — Мне ничего не нужно, повелитель.       Все равно вы не дадите мне то, что я хочу больше всего на свете.