Звезда и Дракон

      Сказочник       Близился день отъезда принцессы из столицы. В один из своих последних вечеров в королевском замке Мириам сидела в спальне с новой служанкой Аней и отвлекалась от утомительных сборов, прощаний и официальных приемов.       Почти наступила полночь. Таинственное, загадочное время, время, когда сами звезды начинали говорить.       — Хотите, я погадаю вам, госпожа? — предложила девушка.       Аня была потомственной ведуньей. Несколько лет, еще ребенком, она гроши зарабатывала себе на хлеб уличной гадалкой; до того, как по воле случая и судьбы, в которую неустанно верила, попала в услужение королевской семье. К принцессе, к которой испытывала искреннюю симпатию.       Ее госпожа ей и вправду нравилась. Будучи ровесницей своей новой служанки, Мириам видела в ней скорее подругу, чем прислугу. И по-настоящему радовалась тому, что имеет право взять ее в другую часть страны с собой: она с трудом выносила подхалимские взгляды большинства подданных, ищущих везде лишь собственную выгоду.       — Погадать?.. — заинтересованно протянула принцесса.       — Да, миледи, — девушка разложила старые потрепанные карты прямо на шелковой простыне. — Сейчас самое время. Что вы хотите узнать?       Королевская дочка задумалась.       — Что у тебя получается лучше всего? — уточнила она.       — Сложно сказать. Но чаще всего у меня просили погадать на любовь и на деньги.       На деньги не интересно, подумала принцесса, у нее и так все есть от рождения. На любовь?..       Мириам неопределенно пожала плечами. Любовь ее пока что не сильно интересовала. Быть может, в отдаленном будущем, как приятное дополнение к ее истинной страсти — путешествиям. И новым впечатлениям. Как в книгах.       Она вовсе не задумывалась о грядущем обязательном замужестве за одним из выгодных кому-то лордов — как обычно и случается с принцессами, без учета ее желаний. Не думала она и об условностях дворцовой жизни. Не более чем вынуждали обстоятельства. То ли из-за юного возраста, то ли из-за свободолюбивого, мечтательного характера, она иногда в тайне надеялась, что все это каким-то чудом обойдет ее стороной. Впрочем, она была полностью готова и к обязанностям принцессы и леди, позволь ей судьба одновременно следовать и ее собственным мечтам. Она всего лишь хотела увидеть мир, и только. Увидеть мир настоящим, таким, каким его не положено видеть принцессе.       Ведь людям не дозволено узреть Вселенную во всей красе, не дозволено увидеть звезды, а не их потерянный во времени далекий блеск. Невозможно побывать в мире, находящемся за множество световых лет от нас. Раз так — хотя бы собственный мир. Разве о многом она просит?       Пожилые приближенные ко двору люди говорили, что именно этим юная принцесса так похожа на покойного пропавшего короля. Характером. Стремлением увидеть то, о чем другие и не задумываются. Отстраненной мечтательностью. И ярко-синими глазами.       Но гадание… почему бы и нет? Любовь — важная часть жизни.       — Почему бы и нет? — вслух повторила она.       Аня привычным движением перемешала карты.       — Приложите руку, ваше высочество. И затем вытащите несколько наугад.       Неожиданно ей захотелось вытянуть четыре карты, хоть она всегда относилась к этой цифре с беспричинной настороженностью. Три из середины. И одну, на секунду задумавшись, из самого конца.       Служанка внимательно смотрела на картинки. Связующие линии на руках. Сердце. Гроза. И перекресток. Они могли значить что угодно — но настоящая гадалка всегда видела больше, чем просто замершие рисунки.       — Вы выйдете замуж, госпожа, — задумчиво начала она. — Вы сами знаете эти линии на руках…       Свадебная традиция. Она знала, конечно. И еле заметно нахмурилась. Идея отдавать себя мужчине, даже со всеми привилегиями представительницы Династии, ее не сильно прельщала.       — И вы будете любимы. Очень любимы, — продолжала ведунья. — Но…       — Но?..       — Здесь… не совсем понятно. Я… простите меня, но я не могу сказать вам точно, будете ли счастливы вы. Дороги расходятся. Два варианта, госпожа.              Вскоре принцесса Мириам уехала учиться в другую часть страны — и думать забыла о полученном предсказании.       За несколько лет вдалеке от родного дворца она получила гораздо больше, чем могла получить за это же время в столице. Жадно глотнула той свободы, которой жаждала столь сильно. Она научилась многому, не только тому, чего ожидала сначала.       За несколько лет она повзрослела, но не изменила себе. Оставалась все той же девочкой, мечтавшей увидеть мир во всей его красе. За это время было многое. И первая любовь, и первое расставание. Свобода выбора — и его отсутствие. Сложные, но такие нужные тренировки под присмотром ордена Ночных Теней, по неизвестной ей причине предложивших помощь. Детский восторг от первых успехов, радостное удовлетворение от всех последующих. Интерес к жизни, в конце концов.       Мириам возвращалась с легким сердцем, зная, что она стала сильнее. Она соскучилась по родным местам, по родным людям и была готова — думала, что была готова — вернуться к обычной дворцовой жизни. С новыми силами. С новым образом мыслей. Все та же непосредственная девочка — и взрослая девушка, готовая снова стать принцессой.       Она не знала, что совсем скоро ей предстоит лицом к лицу столкнуться с политикой, с интригами, которых она всегда избегала, как огня.              Он сплел свою паутину из хитростей и интриг. Он стал правой рукой королевы и ее доверенным лицом. Получил титул лорда и обрел власть. У него было множество возможностей предать ее доверие, перейти на другую сторону и за короткий промежуток времени получить еще больше могущества — но он неизменно оставался предан королеве Кассандре. Не только потому что королева была сильна, умна и искренне ценила его — он был безрассудно влюблен в ее дочь.       Он любил принцессу Мириам сильно, страстно, самозабвенно. Каждое ее слово могло стать для него целым миром. Нежность, которую он, к своему удивлению, испытывал к ней оказалась не сравнима ни с чем. Нет, это было вовсе не то светлое жертвенное чувство, о котором неустанно поют менестрели. Существует ли оно в реальном мире, далеком от романтических песен? Он не был готов лишь украдкой смотреть на нее издалека, тихо радуясь ее счастью, смотреть, как она выходит за другого и отдаляется.       Он привык во что бы то ни стало получать желаемое.       Сейчас он хотел ее. И добился ее руки вопреки всему.       В день их свадьбы он с надеждой вглядывался в ее глаза, желая увидеть в них хоть что-нибудь, но чувствовал лишь пронизывающий холод. Ее синие, некогда теплые глаза превратились в лед.       

***

      Мириам       На торжественном приеме в честь церемонии вручения меча младшему принцу Сенну, а заодно и в честь моего долгожданного возвращения, я чувствовала себя не слишком уютно.       Вновь роскошное платье и чинная улыбка.       Вновь лживые слова и косые взгляды повсюду.       Сегодня моему брату вручили меч. Мне же преподнесли наследную драгоценную тиару.       Я бы предпочла меч.       Мои кинжалы, прощальный подарок от ночных теней, великолепны, иначе и быть не могло. И все же фамильный меч мастерства лучших кузнецов королевства, выкованный специально под мою руку, — совсем иное дело.       Но кого интересует, чего на самом деле хочет принцесса, когда существуют столь удобные и привычные всем вековые традиции?       Они ведь даже не подозревают, что я могу сражаться наравне с любым мужчиной, а то и лучше большинства из них. Конечно, все придворные знают, я с детства училась фехтовать, но привычка недооценивать женщин все еще крайне сильна — даже среди самих женщин, к моему недоумению. Опасная привычка, приведшая к стольким смертям. Возможно, в какой-то мере в этом и есть мое преимущество…       Неожиданность — вот главное оружие ночной тени.       Я многому научилась у них за последние годы.       Самый маленький из кинжалов был надежно спрятан под накидкой. Просто на всякий случай. Я же стояла в красивом платье и драгоценной тиаре и изо всех сил старалась сохранять доброжелательно-спокойное выражение лица, выслушивая очевидно фальшивые излияния одного из лордов. О Боги, лишь бы он не начал стихи читать…       К моему неописуемому облегчению, до стихов дело так и не дошло: Брант, все это время ехидно наблюдавший в стороне, наконец пришел мне на помощь.       — Прошу прощения, советник, но я вынужден забрать у вас свою сестру. К сожалению, у нас еще очень много дел, — он улыбнулся самой своей милой улыбкой, перед которой мало кто мог устоять.       — Конечно, ваше высочество, — поклонился мой собеседник.       — Благодарю за теплые пожелания, милорд — вежливо наклонила я голову.       И, когда мы отошли на приличное расстояние, выдохнула:       — Спасибо.       — Ты мне должна.       — Еще бы.       — Может, тебе когда-нибудь даже понравится, — с легкой насмешкой протянул брат. — Ты снова при дворе, и тебе придется много подобной чепухи выслушивать. Глядишь, заиграет женское…       Я приложила все возможные усилия, чтобы придать моему лицу максимально ироничное выражение.       — Иди-ка сюда, — ласково сказала я и поманила так, будто собиралась поведать ему страшную подростковую тайну. И, когда он наклонился ближе, чувствительно ткнула его в бок.       Принц слегка поморщился — скорее от неожиданности, чем от боли: сделать по-настоящему больно я даже и не пыталась. Всего лишь пошутить.       — Не нравится? Вот и мне не нравится, когда ты так говоришь. — усмехнулась я. — Я не так сильно изменилась, Брант.       — На это я и надеялся, Мириам, — нисколько не обиделся мой брат.       Позволить себе вести себя так я могла только с теми людьми, кого искренне любила.       В следующую секунду я обняла его. Обижаться на Бранта не было никакой возможности, хоть он периодически и мог сказать несусветную ерунду.              Когда-то давно я не понимала, почему мать так волнуется за свою власть. Она ведь королева! Законная жена короля! Кто в здравом уме посмеет пойти против нее? Разве это не преступление против короны, не попытка переворота?       Так думала маленькая наивная девочка, пока что не замечая той грязной беспринципной игры, что происходит вокруг. Потому что меня — единственной принцессы и любимицы повелителя — это не касалось. Столь усердно игравшие в политику люди не смели трогать меня и не видели в этом смысла: что возьмешь с несовершеннолетней девчонки?       Зато они не гнушались нападать на мою мать. Лгали, подставляли, всеми силами подрывая доверие к ней и ограничивая ее влияние любыми методами. Один раз даже подсылали убийц.       Потому что они боялись ее. Потому что она подбиралась все ближе к неограниченной власти.       И им все сходило с рук. Потому что за этим стояли мои собственные дядя и тети.       — Мириам, родная моя, ты ведь понимаешь, что Брант не единственный возможный наследник престола? — спрашивала мать у маленькой меня.       Помню, я посмотрела на нее удивленно. Я не понимала. Как это может быть?       — У твоего отца есть младший брат. А у него собственные сыновья.       — Да, но они ведь дальше в очереди… — недоумевала я. — И отец еще жив! Как мы можем говорить о таком?       Королева ласково обняла меня.       — Мы и не говорим, доченька моя. Я все душой люблю твоего отца, и сами Боги тому свидетели. Да, сейчас еще слишком рано говорить о наследнике, но борьба за влияние на повелителя, борьба за власть идет уже давно. Они считают, что король излишне много прислушивается ко мне. Боятся за свое могущество и опасаются меня. Герцог и герцогини не доверяют мне, не считают себе равной… в первую очередь, из-за моего происхождения.       В тот момент я даже не заметила, что мама сбилась — так быстро она приняла свой привычный величественный вид. Существовала всего одна тема, которую она не любила поднимать. История ее жизни.       Целую вечность назад испуганная девушка по имени Аниса вместе со многими другими, такими же, как она, людьми бежала из соседней страны, разоренной жестокой гражданской войной. Она была никем — лишь одной из сотни потерянных девочек, не знающих, смогут ли они дожить хотя бы до завтра. Ее благородная кровь и без того забытого и обнищавшего рода теперь и вовсе не имела никакого значения, потому что все князья были свергнуты, насильно вычеркнуты из людской памяти, а все упоминания о них преданы огню.       Но одинокая, потерявшая все в один момент девушка не сдалась на милость жестокой судьбы — она превзошла многих. И добилась всего лишь благодаря самой себе, благодаря своему уму и непреклонному характеру. Она голыми руками вырвала себе место в обществе и не смотря ни на что вышла замуж за безумно влюбленного в нее принца Альфреда, получив новое имя — Кассандра. «Сияющая».       На этом испытания, выпавшие на ее долю, отнюдь не закончились. Казалось бы, женщина, достигшая таких высот сама, в высшей мере заслуживала уважение и почитание — но зачастую получала лишь страх, презрение и недоверие. И все равно продолжала бороться: за свою судьбу, за судьбу своих детей, не преклоняясь ни перед кем.       Я искренне восхищалась ей. Гордилась, когда придворные говорили о моей с ней схожести — пусть и не в самом положительном ключе. Разве зависть имеет хоть какое-то значение?       Быть дочерью сильной и властной женщины иногда оказывалось нелегко, но любые воспитательные разговоры никогда не выходили за пределы маминых покоев: королева берегла своих детей от злых языков намного больше, чем себя саму. Она готова была обрушить небеса на любого, кто хоть слово скажет против меня или моих братьев.       Молодая королева взяла на себя заботы о дворце и окрестностях. Она вела широкую благотворительную деятельность, заботясь об обычных людях — таких же, какой была и она сама когда-то. Она стала ближайшей советницей короля. Отец бесконечно доверял ей и очень ценил ее цепкий ум.       Именно этого и боялись герцог, герцогини и их верные подданные — распространения влияния пришедшей из ниоткуда самозванки-королевы. Ее безграничной власти в будущем, когда престол по праву займет ее старший сын.       — Никому не верь, Мириам, — спокойно продолжала мать. Они пойдут на все что угодно, чтобы свергнуть меня. Вплоть до покушения на жизнь твоих братьев.       — Они могут так поступить?! — воскликнула я испуганно.       Брант… малыш Сенн… Не может быть…       — Возможно. В далеком будущем. Но не бойся, милая, я ведь тоже сделаю все что угодно и не позволю этому произойти. Я никому не дам усомниться в их будущем. Но одна я могу и не справиться. Мне нужна твоя помощь.       Я посмотрела на нее с горящей готовностью в глазах.       — Ты — принцесса по праву рождения, Мириам, и этого у тебя не отнять. Ты — единственная дочь повелителя. Твоя жизнь священна, и никто не посмеет покушаться на тебя. Женщины не могут претендовать на престол, в этом наша слабость. И наша сила. Никто не воспринимает тебя, как соперницу, и именно поэтому тебе будет проще, поэтому ты можешь действовать хитрее. Пообещай мне, Мириам. Обещай, что ты всегда будешь защищать своих братьев.       Я любила ее и безмерно уважала. Ее слова были для меня авторитетом.       — Я обещаю, мама.              Маленькая наивная девочка выросла и поняла, насколько сильно королева была права. Видела, как люди относятся к ней — незаслуженно и безосновательно, лишь из страха утратить свою никчемную власть. И вместо того, чтобы просто смириться и перейти на ее сторону, они создавали коалиции и воевали против.       Я презирала дворцовые интриги, избегала их, как огня, предпочитая по возможности решать свои собственные проблемы напрямую, но понимала их необходимость. Чем влиятельней становилась королева, тем больше у нее появлялось врагов. Ее спасал ее собственный ум — и искренняя любовь короля.       О неожиданной казни Великого Визиря я узнала пару лет назад в университете, и я подозревала, чьи действия привели к подобному результату на самом деле. С некоторой уверенностью я могла назвать и имена людей, стоявших за моей матерью. Их было не так много: королева оставляла подле себя лишь самых достойных, способных вести ее игру. Мощь не в количестве, всегда считала она. А в качестве. В уме, сообразительности и безоглядной преданности.       Ни в коем случае я не обвиняла их. Они ведь ставят под угрозы свои судьбы за мою мать и за благополучие моих братьев — как я могу быть против, если я защищаю их и сама?       Просто они боролись грязными методами. Иначе никак, но…       Но что-то не давало мне покоя. Не все у меня получалось принять с легким сердцем.       К кому-то из этих людей я некогда относилась тепло и открыто. К лорду Рустему, нынешнему губернатору Диарбакара, что когда-то был главным дворцовым конюхом… Тогда я мало на что обращала внимание. Теперь же я видела многое. Я не возненавидела их — напротив, была отчасти благодарна. И все же в глубине души опасалась того, на что еще они могут оказаться способны.       Я всеми силами делала вид, что ничего не изменилось. Но не была столь уверена в этом сама.