Не обижайте колдуна

— Я дома, Салли. Первое, что я сделала, перешагнув через порог — скинула вымокшие сапоги и набрала номер подруги. — И как? — быстро отозвалась она. Мы с Салли условились созваниваться при любом удобном случае, пока все не закончится. — Ты все комнаты проверила? Вдруг тот псих уже тебя поджидает? Я обвила взглядом темную гостиную, лестницу и полукруглую арку кухни. Дом выглядел холодным и неприветливым, но все-таки он был пустым. Дождь продолжал монотонно постукивать по окнам. Этот звук не предвещал беды. — Вряд ли тут кто-то есть. — Я прошлась по первому этажу и специально зажгла везде свет, пытаясь в этом убедиться. В доме до сих пор пахло канализацией. — Если бы сюда кто-то забрался я бы это сразу почувствовала. — Тогда… Хорошо. — Салли, а что говорит твой встроенный детектор удачи о сегодняшнем вечере? Дай мне какое-нибудь напутствие. Секундное молчание. — Он говорит, что ты, Имри, ни при каких обстоятельствах не должна покидать свой дом. — Это прозвучало несколько отстраненно, отчего у меня мурашки по спине забегали. — Сиди дома. Не выходи наружу. Если ты что-то задумала с тем безумным мужиком против Тамзина — то сделай это утром. Иначе случится что-то плохое. — А с чего бы? — Я посмотрела на настенные часы, висящие в коридоре. Циферблат показывал 8:30 вечера. — Что решают какие-то девять часов? — Я не знаю, Имри. Но лучше сиди дома. — Как скажешь, Салли. Созвонимся. Я скинула вызов и принялась стягивать с себя вымокшую одежду. Когда прошла мимо шкафа в прихожей — от одной висящих из курток потянуло приторным отцовским парфюмом. Вероятно, слишком едким, раз он так и не выветрился за время его отсутствия. Итак, где-то через пятнадцать минут я закончила с переодеваниями и плюхнулась на диване в гостиной, начиная хаотично размышлять над грядущими испытаниями. Мне предстояло сделать невозможное: найти общий язык с психанутым Анри и убедить его мне помочь; настроить против Тамзина. «Как?» — интересный вопрос. Нужна была стратегия. И потому, недолго думая, я притащила в гостиную две толстенные книги с «Легендами Сахвары» — первую и вторую часть, и начала искать в них информацию, которая помогла бы мне расположить к себе Гёста. Чтобы не сидеть в гнетущей тишине и не вздрагивать от каждого постороннего звука, донесшегося с улицы через шум дождя, пришлось включить телевизор. Но спустя пару минут я пожалела, что нажала кнопку на пульте: сегодняшняя сводка новостей напоминала дешевый фильм ужасов и постоянно отвлекала от чтения «Легенд». Я не сомневалась, что сейчас весь город смотрел вечерний выпуск, кусая себя за локти и в панике запирая двери и окна. Следующие полчаса там показывали офис «Вестника» и кадры с камер видеонаблюдения с Анри; также репортеры показывали моих перепуганных коллег, которым чудесным образом удалось выжить, и брали интервью у полицейских и врачей, прибывших на место преступления. — Переживать не о чем, мы почти поймали этого психопата, — ворчал старый Честер с крайне самоуверенным видом у стеклянных дверей офиса. — Мы вскоре со всем разберемся. А потом сюжет о «Вестнике» сменился прямым включением с шоссе, где женщина в синем дождевике начала рассказывать о страшном ДТП стоя на обочине дороги. — О, черт. Я отложила книгу с «Легендами» и затаив дыхание уставилась в экран. За спиной репортера у деревьев стояли две кареты скорой помощи, отбрасывающие яркие отблески мигалок-фонарей на сырой асфальт, а за ними в кювете желтел край помятой машины. — Желтая «хонда» на большой скорости вылетала с шоссе и врезалась в дерево. — Констатировала женщина, закрывая лицо от ветра и дождя. — Медики смогли установить личности погибших, это люди 24-ых и 29-ти лет, Мэлани Гриффит и Деррек Свон. На экране всплыли черно-белые фотографии Мэлани с другом и у меня упало сердце. Ведь всего пару часов назад мы сидели на кухне у Салли! Как это могло произойти? — Надо было ее остановить! — крикнула я, ругаясь не то на ящик с дурными вестями, не то на себя. Страх отчаянно сдавил горло, и я подумала про Тамзина. Вдруг это он повинен в смерти Мэлани? Она ведь убегала именно от него… И от тайны балагана «Берг и Кейр». Тут подо мной зазвонил мобильник, заставив меня подпрыгнуть на месте и выругаться сквозь зубы. Я подумала, что это Салли, но номер не определился. — Да? — Пришлось все же ответить на звонок. Сначала динамик затрещал, как поломанное радио, но затем из-за помех послышались слова: — Имриш, как ты?! Что там у вас происходит? — Папа! — На глазах непроизвольно навернулись слезы. Родной голос лег бальзамом на душу, заставив понять, что именно его мне сейчас так сейчас не хватало. — Наше захолустье по всем федеральным новостям показывают. Я когда твой офис увидел, чуть голову не потерял! С тобой все в порядке? — Да, папа. — Ну слава богу! — Не переживай ты так. Ты ведь знаешь, какая я живучая. Откуда ты звонишь? — Из аэропорта. — Прошуршал отец. — Я вылечу первым рейсом как только закончится буря. — Но ты ведь должен был вернуться через неделю! Как же твоя работа? — Работа подождет, — жестко процедил он. — Или ты предлагаешь оставить тебя одну, пока по нашим улицам разгуливает какой-то маньяк? Я вздохнула, ощутив небывалое облегчение от одной только мысли: отец скоро приедет. Кошмар закончится. — Я понимаю, пап. — Вот и славно. — Пап… — Если спрашивать, то сейчас. Сейчас или никогда. Я набрала в грудь воздуха и стоически задала самый волнующий меня вопрос. — А ты ничего не знаешь про балаган «Берг и Кейр»? Эти ребята, оказывается, в наш город лет двадцать назад приезжали. Я нашла старые фотографии этой труппы и на них была мама. — Балаган? — удивился голос. — Ну да. Циркачи гребанные. Мама с ними не водилась? Соткавшаяся на миг тишина разразилась шуршанием: — Нет, солнце. Не помню такого. — А может она куда-то исчезала? Сбегала? Уезжала? — До того случая… — отец замялся. Видимо, пытался что-то произнести, но в итоге просто проглотил свою мысль вместе с болью воспоминаний и продолжил дальше: — Она только несколько раз уезжала на повышение квалификации и стажировки от своей больницы. — Стажировки? Внутри зашевелился гнев. Отец, похоже, даже не догадывался… — Ее не бывало дня по три-четыре. По-моему, для врачей это обычная практика. Как думаешь? — Да, папа. Мне не хотелось его расстраивать. Я любила его и не хотела ранить правдой. Может когда-нибудь, но точно не сейчас. — Слушай, Имриш… — Как бы невзначай вспомнил отец. — Мне днем шеф полиции звонил. Честер. Искал тебя. Сказал, что заезжал, но тебя не было дома. Можешь позвонить в участок и сообщить им, что с тобой все в порядке? Пожалуйста, ради меня. Звонить в полицию — самое меньшее из того, чего бы мне сейчас хотелось. А вдруг полицейские решат увезти меня в участок, якобы для того, чтобы там спрятать от «маньяка-психопата»? Это не входило в мои планы. Тем более, если появится Анри, всем полицейским не поздоровиться. Его ничто не остановит: ни пуля, ни разящий клинок. Но вместо отказа пришлось выдавить из себя: — Да, папа. — Шеф Честер сказал, что у тебя есть его телефон. Увидимся утром, Имриш. Береги себя. И положил трубку так быстро, будто куда-то торопился. Мгновение я сидела тупо глядя прямо перед собой, но потом все же решилась набрать Честера, подумав, что от одного звонка шефу хуже уж точно не станет. По крайней мере так отца больше не побеспокоят из полиции своими расспросами. А у него, между прочем, слабое сердце. Волноваться отцу нельзя. Гудки в телефоне, казалось, растягивали само время. Пронзительно громкие, долгие. Невыносимые. Я уже собиралась скинуть вызов, как на него вдруг ответили: — Да, Имриш? Я настолько опешила что сначала даже не узнала, чей это голос. — Тамзин?! — Э-э-э-эм… — протянул он. — Не знаю, зачем ты сюда звонишь, но до завтрашнего полудня тебе в участке точно никто не ответит. Шеф Честер сейчас немного… Занят. — Сука, это же его мобильный телефон! Как он у тебя оказался?! — Кто-то же должен был ответить на вызов. Ты звонила слишком… Настойчиво. — Ты грохнул шефа?! — Я вскочила с дивана и начала нервно расхаживать перед ним взад-вперед. — За кого ты меня держишь, Имриш? Конечно нет. Мне нравится ваш город, и я еще намереваюсь сюда вернуться. — А Мэлани Гриффит? Твоя работа? Признавайся! — Кто? — не понял Тамзин. — Знаешь, мне даже лестно. Я настолько тебя напугал, что ты теперь во всех грехах меня обвиняешь? Я не захотела ему отвечать и просто отклонила вызов. Голова шла кругом. Сраный вездесущий Тамзин, казалось, был везде и сразу. В кабинете шефа, на шоссе, на карнавале и даже в моей голове. Как какой-то смертоносный вирус, медленно заражающий все, до чего доберется. Дождь за окном продолжал неистово стучать по наковальне мрака. На этой трагичной ноте я решила, что хочу пива, и нетвердой походкой направилась на кухню к холодильнику, где на нижней полке отец хранил свои драгоценные запасы. Пожалуй, пропажу одной банки он и не заметит — сейчас она была мне нужнее, чем ему. Я должна была сосредоточиться… Хотя бы на «Легендах Сахвары», чтобы при встрече с Анри не ударить в грязь лицом. Конечно, я знала об Анри больше, чем кто-либо другой, но многие моменты из его биографии освежить стоило, как и больше узнать о том, как он мыслит и что им движет. Я достала из холодильника банку пива и вернулась к дивану, чтобы снова углубиться в изучение «Легенд», — и обнаружила, что раскрытая книга прикрыта свежеотпечатанной газетой «Вестника». В глаза бросился крупно набранный заголовок: «БЕСЧИНСТВА МАНЬЯКА ПРОДОЛЖАЮТСЯ: ПОЯВИЛИСЬ НОВЫЕ ЖЕРТВЫ». Я в смятении уставилась на черные заглавные буквы. Минуту тому назад на диване не было никакой газеты, да и не могло быть по той простой причине, что я вообще ее не покупала и не приносила сюда. Не могло же ее задуть в форточку через закрытое окно! Нерешительно потоптавшись на месте, я все-таки подошла ближе и заметила, что издание датировано завтрашним днем. Что это еще за розыгрыш такой? Я потянулась к газете и боязно прикоснулась к ней пальцами. Она была настоящей и не растворилась в воздухе, но оказалась такой холодной, словно текст печатали не на бумаге, а на тонкой ледяной пленке, что вот-вот должна была растаять. — Приплыли. Терять было нечего. Я щелчком открыла пиво и в ноздри ударил знакомый хмельной аромат. Кажется, я схватила какой-то терпкий грейпфрутовый напиток — чертовски правильный выбор для сегодняшнего вечера. Сжав остатки смелости в кулак, я взяла газету в руки и уселась с ней на диван. Говорят, что смотреть в свое будущее нельзя, потому что можно его испортить, но как по мне — портить уже было нечего. И страницы газеты из завтрашнего дня это подтвердили. На одной из первых же страниц я увидела фотографию отца, убитого горем. «Имриш Каллем пропала при неизвестных обстоятельствах», — гласила витиеватая строка. Я долго глядела на нее, непонимающе моргая, прежде чем нервно рассмеяться. По идее, это все должно было меня напугать и ввергнуть в отчаянье, но чем меньше в банке оставалось грейпфрутового пива, тем смелее я становилась. — Тамзин, ну ты и подонок, — с этими словами я отнесла газету на кухню, кинула ее в глубокую железную мойку, облила отцовской настойкой и подожгла. Она вспыхнула яркой надеждой, что все еще можно было изменить. — А получше фокусов у тебя нет?! «Где ты?» — далекий шепот пронзил мое сознание, заставив нервно улыбнуться. А вот и долгожданный Анри вылез из забвения. Я глянула на электронные часы микроволновки, стоящей возле холодильника: 21:40. Самое время для начала вечеринки и приглашения гостей. «Дома», — мысленно ответила я, сомневаясь, что он меня услышит. И с ужасом отшатнулась от мойки, когда услышала неожиданное: «Я иду». Первая мысль — позвонить Салли и предупредить. Я мигом метнулась за мобильником в гостиную, ожидая какой-нибудь очередной подлянки вроде той же завтрашней газеты, неведанным образом вернувшейся на диван или репортажа из будущего на включенном экране телевизора, но в комнате ничего не поменялось. Разве что новости сменились какой-то передачей про политику, которую так любят старики. Я закусила губу и набрала номер. Первый протяжный гудок заставил чаще биться сердце, второй — заставил беспокоится, третий — почти заставил разозлиться, ну а четвертый… Гудки прекратились — кто-то взял трубку. — Ну наконец-то! Салли, ты там уснула что ли? — Я поражен. Как ты меня находишь, Имриш? Неужели следишь за мной? Безумный страх, как паук паутиной, мгновенно опутал меня с ног до головы. Я на миг отняла от уха мобильник, проверяя, не набрала ли снова номер Честера. Но нет. Номер принадлежал Салли, а на него ответил Тамзин. — Сука, что ты сделал с Салли?! — В одно мгновение страх сменился гневом. — Если она пострадала, я лично тебе голову откручу! — Успокойся, Имриш. — Его голос был мягким и нежным, почти убаюкивающим. — Она просто спит. Я так долго с ней работал, что мне проще стереть ее воспоминания, чем пачкать руки. — А удача, которую ты ей подарил, против тебя не работает? — Против меня ничего не работает. — Маг тихо рассмеялся. — Все работает только на меня. И никак не иначе. — А что насчет Мэлани с другом? Ты ведь их убил! Их машина не просто так в дерево с шоссе улетела. — Ну-у-у… — Я не сомневалась, что сейчас, говоря это, Тамзин улыбается. — Останься твоя знакомая в городе, я бы тоже над ней поколдовал. Но она рванула невесть куда с тем грузом знаний, который ей не вынести. Так что… пришлось действовать наверняка. — Скотина старая! Убийца! — Имриш, милая, а ты бы так на моем месте не поступила, узнай бы кто твою страшную тайну? — В голосе Тамзина послышалась издевка. — Тем более… Я же знаю, что эта Мэл тебе никогда не нравилась. Вы с ней не ладили. Так почему ты так за нее переживаешь? — Она ведь тоже человек! — Была человеком, — цинично поправил маг. — И? — Сука… — Я открыла холодильник и потянулась за второй банкой пива. Первая впиталась, как в песок — весь хмель выветрился от одного голоса Тамзина. — И что теперь? За мной пойдешь? Будешь кошмарить? Не знаю… Заставишь стены дома кровоточить для пущего эффекта? «Ключик» щелкнул, банка с шипением открылась. — Имриш, это же жуткое клише! У меня есть идея получше. Я сделала глоток пива и тут же выплюнула нечто соленое с сильным привкусом железа, никак на пиво непохожее. — Ха-ха! — Ликующе раздалось из динамика. — Я так и думал, что попадешься! Я вытерла рот ладонью и посмотрела на нее — на ней остались красные разводы. Осознание отозвалось сильным приступом тошноты: кровь! Этот чертов ублюдок превратил мое пиво в кровь! Подавив рвотные позывы, пришлось вылить содержимое банки в мойку. — Ты мне теперь пиво должен, старпер. — Скоро увидимся, — промурлыкал Тамзин. «Я иду» — вновь прошептал Анри. — Иди нахрен, — прошипела я в трубку и бросила ее. Время играло против меня. Нужно было подготовиться к появлению Гёста, так что я вернулась к «Легендам» и начала нервно листать страницы в поисках хоть какой-нибудь подсказки. И к сожалению для Анри я ее нашла, зацепившись глазами за небольшой абзац где-то в конце второй части; нашла и возблагодарила автора книги за то, что тот наделил Анри как силами, так и слабостями. На моем лице заиграла гадкая затейливая ухмылка: пускай Гёст и считался повелителем теней, но в темноте своей он был слепцом, который ориентируется лишь на звук и запах. Отбить свой запах оказалось легче всего: стоило только пробежаться под дождем до мусорного бака и достать оттуда мешок со своей одеждой, впитавшей в себя все ароматы канализации — за ними уж точно никакой Гёст меня бы не унюхал. Бросить вещи в угол прохожей и дело сделано. Но как быть со слухом? Я додумалась лишь до того, чтобы включить в разных комнатах радио — создать помехи, которые помогли бы рассеять внимание Анри и подарить мне преимущество. Один радиоприемник я поставила на кухню и включила там джаз, второй — в гостиной, ну а на верхнем этаже я включила какую-то воодушевляющую отцовскую подборку тяжелого рока, подошедшую бы для любой эпичной битвы. «Я иду», — снова раздалось в голове, когда я принялась гасить везде свет и плотно занавешивать окна. Всякий раз, когда я слышала этот шепот на границе сознания, во мне нарастало какое-то темное возбуждение. «Я иду», — как простое обещание долгожданной встречи; опасные слова, от которых бросало в дрожь. И хоть я страшилась прибытия Анри, его угроза пузырилась чёрной радостью, искривляя мои губы в ухмылке, которая напугала бы меня, посмотри я в зеркало. «Я иду», — на этот раз прозвучало громче. В потемках прихожей я достала из рюкзака отцовский нож, раздумывая о том, стоит ли еще вооружаться его пистолетом, лежавшим в футляре под кроватью в родительской спальне. В детстве, когда я была совсем соплей, отец всегда вынимал патроны, а сам пистолет прятал. Но с тех пор прошло уже много лет и смысла прятать его не было. Особенно после нескольких занятий на стрельбище, где я смога ему доказать, что уже достаточно взрослая, чтобы случайно не прострелить себе голову, и достаточно разумная, чтобы не сделать этого нарочно. Да, можно было бы и вооружиться, но Анри не понимал огнестрельного оружия и как показали события в «Вестнике» — пули могли его только разозлить. А вот сталь — я провела по ней пальцем — могла говорить сама за себя и показать Гёсту, что я хоть чего-то стою. Возможно, не умениями, а безрассудной смелостью я заслужу его внимание, и он меня выслушает. Возможно… «Я иду», — прозвучало отчетливо и громко. Время утекало песком сквозь пальцы. Я резко выключила лампу в прихожей и забралась на старый дубовый шкаф, стоящий подле лестницы. Пожалуй, я выбрала самое безопасное место во всем доме с прекрасным обзором на комнаты первого этажа. Если прятаться, то на виду, так ведь? «Я иду», — вновь сказал Анри. Я сидела на шкафу, словно горгулья на своем пьедестале, замерев и не дыша, сжимая рукоять ножа в вспотевшей ладони. В детстве я часто здесь пряталась от отца, когда после исчезновения мамы он начинал пить и в беспамятстве буйствовать. Только в те времена я сидела здесь не с холодным оружием, а с плюшевой игрушкой, которая была для меня и щитом и лучшим другом. «Я иду», — услышала я сквозь бешенный стук сердца и свое неровное дыхание. В эту секунду все показалось бессмысленным. Боже, что я делаю? Сижу и поджидаю двинутого на голову маньяка в темном доме вместо того, чтобы от него бежать. Тут и дурак поймет, что шансов против Гёста у меня не много. А если быть честной, то их не было совсем. Скорее всего Анри отберет у меня нож как конфету у беспомощного ребенка и приставит к моему горлу. И что тогда? «Я иду», — шепот, слишком громкий, заставил меня вздрогнуть. Обратной дороги не было. Только вперед, ни шагу назад. Либо один маньяк, либо второй. И если уж мне предстояло выбрать, от руки какого маньяка пасть, то пускай это будет Анри, чем Тамзин со своей вечной самодовольной ухмылкой. По крайней мере лицом Гёст был посимпатичнее. И если он захочет меня убить, то сделает это быстро в отличии от того, кто его создал. «Я здесь», — прогремело в голове. Я судорожно выдохнула и закрыла глаза. Дождь продолжал колотить по окнам и крыше, но вот радио… Радио с отцовским проигрывателем одновременно заглохло и дом погрузился в тишину. Скорее всего — вырубилось электричество. А может это Анри перерезал провода, обесточив дом. Сначала послышался скрежет открывающегося замка, который до сего момента был заперт. Затем открылась дверь и на пол легла длинная тень — мужской силуэт, очерченный тусклым светом фонаря с улицы. Секунду-другую тень не двигалась, но потом все же перешагнула через порог и дверь с протяжным скрипом затворилась, погрузив прихожую во тьму. Послышалась тяжелая поступь по сухим скрипучим половицам… Я зажала рот ладонью и задержала дыхание, когда широкоплечий Гёст встал в центре прихожей и стал озираться по сторонам. Спутанные волосы напоминали воронье гнездо. Глаза блекло светились во мраке. В руке, кажется, он держал тот самый тесак, которым зарезал мистера Гармора. Либо сейчас, либо никогда. Может Анри и был всемогущим чудовищем, способным одной силой мысли взрывать людям головы, но в моем доме самое опасное чудовище — это я. С этой мыслью я набросилась на него, спрыгнув со шкафа. И удивилась, когда с проворностью обезьяны смогла повиснуть на его спине. Он этого не ожидал! Одна рука сжала его крепкую шею сгибом локтя, вторая — с ножом, легла на грудь. Если бы я хотела, я бы, наверное, смогла поразить его в прыжке! Но мое воодушевление исчезло так же быстро, как и появилось, когда Анри попросту резко наклонился вперед и скинул меня на пол. Мгновение я лежала возле ног Гёста и смотрела в его горящие ареолы глаз — он пристально осматривал меня, и наверняка этот взгляд был последним, что видели сегодня несколько десятков человек. Он дернул головой, и рядом с нами, вспыхнув, замигала лампа. Этого хватило, чтобы я смогла перевернуться на живот, вскочить на ноги и, не знаю как, отбить отцовским ножом удар его тесака. Боже, но и сила! От одного удара по руке пробежала дрожь, словно я со всей дури врезала лезвием по камню. В свете мигающей лампы мы с Анри стали кружить по прихожей, держа ножи перед собой. Хотите узнать, что такое страх? Попробуйте ввязаться в неравный бой с громилой, что выше тебя головы на две и в десять раз сильнее. Страх от ожидания встречи показался мне незначительным, когда я ловила взглядом отблески от кончика тесака Гёста, все еще блестящего после дождя — будто бы в этом сиянии было заключено все бытие этого мира. Больше ничто не имело значения. Только этот клинок, способный разрубить пополам любого, кто на него нарвется. Боязно переставляя ноги, скрипя половицами и вдыхая канализационный смрад от грязной одежды, я изредка поглядывала на лицо Анри, закрытое копной спутанных мокрых волос. От его переносицы до уголка рта багровела рана. Когда он успел ее получить? Словно услышав мои мысли, он криво ухмыльнулся; ухмыльнулся, но не напал. Как будто ждал чего-то от меня, как и в тот раз в «Вестнике». Или хотел, чтобы я ударила первой. Я так и сделала. И неумелый взмах ножом стоил мне сильного и неожиданного толчка в грудь, выбившего из легких весь воздух. Я и не поняла, как отлетела к стене возле самой лестницы. Два удара сердца, и я сползла на пол, прижав руку к груди. Небывалое бессилие хлынуло на меня волной, увлекая в водоворот крайне неприятных размышлений. Да, если бы Анри хотел моей смерти, то он бы не ладонью меня толкнул, а насадил на тесак. Но тем не менее! Я сидела на полу, а он медленно подступал ко мне, поигрывая оружием в руке. Кто сказал, что он не захочет всадить тесак сейчас? Инстинкт самосохранения взял свое: я кое-как встала и ринулась к входной двери за спиной Гёста. Не знаю, что бы я делала, если бы до нее добралась. Наверное, в отчаянье бы скребла по ней ногтями, потому что дверь наверняка бы мне не поддалась и не открылась. Но Анри спас меня от сломанных ногтей: треснул меня по спине локтем, когда я попыталась пробежать мимо. Не сильно, но этого хватило, чтобы я потеряла равновесие и опять распласталась перед ним на половицах, после чего Гёст схватил меня за ногу и куда-то потащил. О! Я билась за каждый сантиметр, лягалась и кричала. Пыталась зацепиться отцовским ножом за половицы, чтобы усложнить Анри задачу, но в итоге просто с бессилием смотрела как нож оставляет глубокую протяжную царапину на полу. Страдать пришлось не долго: Гёст притащил меня в гостиную и бросил посреди комнаты. Отошел. И через мгновение я услышала, как с характерным звуком раздвигаются шторы. Свет уличных фонарей коснулся пола, окрасив все вокруг блеклой синевой. «Набегалась?» — мысленно спросил Анри. — Да, — выдохнула я, пытаясь сесть. «Больше не убежишь». Гёст обернулся через плечо. Он явно был доволен, если судить по игре света-тени на его заросшем щетиной лице. — Чего ты хочешь от меня? — Ничего. Я глупо заморгала, глядя на него. Голос — низкий и бархатный. Поставленный, приятный. Будь Анри реальным человеком, из него бы вышел хороший диктор… Или певец. Сейчас в нем не было ничего от той демонической твари, заставившей меня в ужасе удирать через дыру в стене, но в то же время он не переставал меня пугать. Что-то в нем все-таки не давало мне покоя. В Анри ощущалось скрытая угроза, которая, случись ей выйти наружу, будет гораздо опаснее обычной жестокости. — Тогда зачем все это? — Ты мне расскажи. — Он отошел от окна и приблизился к дивану. Книги с «Легендами», конечно же, завладели его вниманием, и он взял одну из них в руки. Морщился, пока рассматривал. — Старик в смешной шляпе сказал, что вернет меня домой, если я доставлю тебя к нему. — Бред. Я только сегодня была у него. Я попыталась встать, но Анри грозным взглядом пригвоздил меня обратно. — Сиди, — жестко пророкотал он, — иначе перережу сухожилия. — Ладно. Прозвучало убедительно. Пришлось послушаться. — Проблема в том… — Анри обогнул диван и подошел ко мне со спины. — Что я не хочу возвращаться обратно. Это место обещает слишком много соблазнов и возможностей. А тебя я искал только чтобы со всем разобраться. Мне не понравилось его ударение на слове «разобраться». Я медленно поползла от Анри к окну. — Зачем ты сдалась старику? — вопросил Гёст, не отводя взгляда. — В чем твоя ценность? Я ведь наблюдал за тобой. Рылся в твоей голове. И не нашел там… Ничего. Только гнев, который ты стоически подавляешь. Я смолчала. Отчасти потому, что не знала, что ответить. Продолжила отползать назад, но уперлась головой в холодную батарею у окна. — Старик сделал так, чтобы вдали от тебя моя кровь начинала кипеть. Я привязан к тебе, не могу покинуть город. Это мешает. — В руке Анри блеснул нож. — Мне нужно либо обменять тебя на свободу, либо… Прикончить и сбежать. — Но… — Я посмотрела на его тесак. Отличный аргумент в любом разговоре. — Есть и третий вариант. — Какой? Тебя с собой я не возьму. Ты мне не нужна. — Можно убить старика. И тогда ты освободишь не только себя, но и меня. Какая-то странная смутно знакомая эмоция проскользнула в чертах Гёста, заставившая его отвернуться. Он долго не отвечал, глядя куда-то в тень, а потом медленно повернул голову и посмотрел в мою сторону с кривой, ломанной улыбкой. — А мне какой с этого прок? Он настолько нечист душой, что его отвергает сама смерть. Тебя явно убить проще, чем его. — Хотел бы, давно бы так и сделал. — Твоя правда. — Он присел напротив меня и холодным ножом коснулся моего подбородка, заставив поднять голову. — Будь ты хоть капельку страшнее, я бы не задумываясь оставил тебя в тех белых коридорах захлебываться в крови. Может… — Анри презрительно ухмыльнулся. — Старику от тебя нужна только красота? Лезвие скользнуло по шее, зацепилось за край кофты, потянуло ее вниз. Я зажмурилась, мысленно радуясь, что предпочла домашний свитер платью с открытым декольте. Тут широкая ладонь Анри легла мне на затылок, и он притянул меня к себе. Уткнулся носом в волосы и шумно втянул воздух через ноздри. — Пахнешь ты определенно лучше, чем твой дом. О нем можно было сказать то же самое: от одежды все также пахло благовониями. Какими-то сладкими травами, цветочным лугом. Дождем. Кожаной курткой. Я все продолжала жмуриться, представляя, что нахожусь где-то далеко отсюда. На том же залитом солнцем цветочном лугу, потерянном в воспоминаниях прошедших лет. — Хорошо. — Анри отстранился, неуклюже погладив меня по голове. — Попробуем договориться. Я дам тебе шанс спасти свою жизнь. Только тебе придется убедить меня в том, что она тебе нужна. Я ошалело распахнула глаза: — Чего? — Что слышала. Гёст поднялся на ноги, снял с себя кожаную куртку и кинул ее на диван. Под ней — серая рубашка с широкими рукавами странного покроя. Либо сделанная на заказ, либо сшитая в другом столетии. — Не буду я тебя убеждать. Лучше веди меня к старику. — О, до него добраться мы всегда успеем. Он принялся расстегивать себе пуговицы на вороте. Я судорожно сглотнула, в горле запершило. — Лучше все-таки сейчас. — Я так не думаю. От безысходности я ощутила себя загнанной в угол. По сути, Анри предлагал мне выбор без выбора: либо перешагнуть через нравственность, либо умереть. Но выбирать я не собиралась. Чтобы оставаться в живых чуточку дольше, нужно было создать иллюзию полезности. И желательно — в качестве пленницы, которую трогать нельзя. — Анри, лучше возьми меня в заложники. Попробуй поторговаться со стариком, обменяй меня на что-нибудь. Ты ведь явно не хочешь путешествовать по миру с пустыми руками. — Несомненно попробую. — Гёст продолжал возиться с воротом, будто специально растягивая время. Его явно забавляло то, что происходит. — Но тебе это как поможет? Думаешь, когда я уйду, ты будешь с ним сидеть, пить чай и мило болтать о погоде? Не для того он потребовал меня тебя притащить. Сама, наверное, понимаешь. Планы с убийством Тамзина растаяли также стремительно, как снег, выпавший в июле. Глупо было надеяться на помощь Гёста, как и на его благоразумие. Но, быть может, его еще возможно запугать? — Анри, ты же не хочешь нажить себе врага? Старик вряд ли обрадуется, если узнает, что кто-то еще играл с его игрушкой. И будет очень зол. — Игрушкой? — Гёст широко улыбнулся, оскалив зубы. Мои речи про Тамзина его нисколько не обеспокоили. — Вот, значит, как ты себя расцениваешь? — Сейчас — да. У неодушевлённых предметов нет выбора. И у меня его тоже нет. — Почему же нет? — Анри опять присел возле меня и потянулся рукой к моему лицу. Горячие намозоленные пальцы коснулись щеки и заскользили вниз, к шее — я аж содрогнулась от такого отвратительно интимного прикосновения. Все равно что чувствовать, как ядовитый паук ползет по коже. Я не сомневалась, что, если дернусь или попытаюсь отвернуться, крепкая рука Гёста тут же сомкнется на моей шее и «прелюдии» на этом закончатся. Пальцы зацепились за ворот кофты, как и нож. На лице Анри проскользнуло раздражение. — Выбор у тебя есть, — вполголоса произнес он, тихо и успокаивающе, — и пока ты склоняешься в его правильную сторону. А это… — Гёст вытащил у меня из руки отцовский нож, который, оказывается, я до сих пор крепко сжимала в ладони. — Тебе больше не пригодится. Вот и все. Идеи у меня закончились. Я понятия не имела, как мне сбежать и у кого просить помощи. Достать телефон из кармана и позвонить на номер Салли, надеясь, что ответит Тамзин? Смешно. За спиной одного маньяка от второго не спрятаться. — Знаешь, мне действительно тебя жаль. — сказал Анри с легкой тенью ухмылки. — Такой судьбы никому не пожелаешь. Может он говорил спокойным тоном, и сожаление в его голосе казалось неподдельным — но в то же время меня неожиданно окутал холод. Я обратила к Анри взгляд и опять что-то знакомое промелькнуло в его лице. Изгиб губ, подрагивающее веко. — Нет. Не может быть! На меня нахлынул ужас прозревшего слепца. Наступивший миг, когда на тебя обрушивается быстрое осознание правды, ощущается не менее жестко, чем удар ножа. Как в подтверждение моей догадки довольное лицо Анри смягчилось, поплыло расплавленным воском. Правый глаз, меняя цвет, отъехал чуть в сторону, на прежнее место. — Догадалась, наконец? — он улыбнулся мне тепло и нежно, совсем как в нашу первую встречу. — Тамзин! Мужчина поднялся на ноги и схватил куртку с дивана. Метаморфозы его тела лишили меня дара речи: прикрытый полумраком гостиной он одновременно и усыхал, и прибавлял в росте. Под тонкой рубашкой показались выпирающие ребра, руки побледнели, рукава становились все короче. Копна мокрых волос быстро убавилась в объеме. — Долго соображаешь, милая моя. Я уж думал, мне придется до конца эту роль играть. Но! — Он обернулся ко мне лицом, и я чуть не завизжала, глядя в его несимметричное бурлящее месиво, в котором узнавались черты как Анри, так и Тамзина. — Признаюсь, я давно так не веселился. Рядом с тобой, Имриш, я чувствую себя живым. Хотелось крепко выругаться, но язык не подчинялся. Я с трудом смогла подняться на ноги и опереться руками в подоконник. Колени дрожали. А разум, опьяненный правдой, хаотично сопоставлял факты. Никаких загадок больше не было, и правда лежала у меня на ладони. Все бывает — вот и вся мудрость. А Тамзин — настоящее чудовище во плоти. Никакого Анри он не «оживлял», как мне обещал. Он сам влез в его шкуру и гонял меня по офису «Вестника», талантливо играя его роль. Он же хладнокровно убил многих моих коллег, и от него я удирала через канализацию. Для Тамзина все это было веселой и захватывающей игрой. Своеобразной охотой. И вот она подошла к концу. Ловушка захлопнулась еще до того, как я поняла, что в нее наступила. Тамзин, невероятно довольный собой, взмахнул рукой, не выпуская из нее тесака, и все вокруг погрузилось во мрак. Я лишь почувствовала, как меня окутывают тени, прежде чем провалиться в долгожданное забвенье.