Я научу тебя жить

Слово «разлука» пугает и наводит тоску, стоит только понять, что оно означает. Человек боится потерять то, что ему так дорого, а разлука разделяет его с ценной вещью или с близким человеком. Две важные половинки единого целого жестоко разлучают, разделяют километрами, не дают функционировать нормально, и всё же есть надежда на встречу. Стоит задуматься над смыслом похожего слова — «расставание». Что оно в себе несёт? Что-то грустное или, наоборот надежду на лучшее? Расставание слышится настолько неопределённым, что едва возможно понять его суть, до глубокого смысла же всё равно не добраться. Разлука звучит так, будто когда-нибудь, когда будут лучшие времена, два разделённых встретятся, расставание слышится же так, словно эти самые половинки одного целого могут никогда больше не столкнуться. Одинаковое значение двух слов, но отчего-то для каждого понимается по-разному. Что лучше? Смириться с тем, что ты больше никогда не получишь, никогда не встретишь то, что так любил, то, чем так дорожил, или же тешить себя надеждами на возможную или даже маловероятную встречу, забывая о том, что жизнь не стоит на месте, что нужно двигаться дальше? И, как правило, выбирая первый вариант, мы теплим в груди надежду на второй. Есть ли у вас то ценное, из-за чего слова «разлука» и «расставание» звучат пугающе? Андрей нехотя открыл глаза, щурясь от дневного света. Ресницы дрожали, веки норовили опуститься, но он упорно держал глаза открытыми, понимая, что может уснуть вновь. В собственной квартире было холодно, и Андрей словил себя на мысли, что засыпал он не здесь, а в домике в лесу, видимо, Анна решила вернуть его домой, не спросив его разрешения. Анна. Андрей обвёл комнату грустным взглядом, чувствуя, что в квартире её нет. Он сел на кровати, опустив голову на ладони, и выдохнул тяжело. Парень не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько плохо, учитывая, что физической боли нет. Осознание того, что теперь ему снова придётся привыкать к одиночеству, мгновенно ударяет в голову. Что ему делать дальше? Учиться жить заново, найти работу и друзей и забыть о том, что за эти десять дней он испытал больше эмоций, чем за последний год? Почему-то сейчас такой довольно стандартный план, в котором многие увидели бы назначение каждого порядочного человека, вызывал отвращение. Не хотелось рассчитывать, строить в голове пункты, чтобы правильно продолжить свою жизнь, хотелось привычно просыпаться, не будучи ознакомленным с тем, что его сегодня ждёт, а знать только, с кем он проведёт ещё один день. Андрей ощущает чужое присутствие кожей, жмурится, чтобы потухший взгляд вновь стал живым и поднимает глаза, смотря туда, где она стоит. Она смотрит привычно холодно, но парню хочется верить, что в прекрасных глазах цвета светлого неба, не прикрытого облаками, есть что-то, помимо приевшегося безразличия, возможно, это действительно так, вот только ему не разглядеть. — Привет, — произносит она негромко. — Привет, — отвечает он ещё тише и отводит взгляд. Он поднимается с кровати и направляется к шкафу, открывая его. — Дай мне минут двадцать, чтобы привести себя в порядок, а потом мы снова отправимся на поиски приключений, — говорит на грани слышимости и зачем-то добавляет: — в последний раз. Она недолго смотрит на него, затем поворачивается и начинает уходить, именно уходит, а не исчезает, мгновенно растворяясь в воздухе. — Аня, — зовёт Андрей и приподнимает уголки губ в улыбке, смотря на неё. — С днём рождения. — Что? — Анна нахмурилась и наклонила голову. — Откуда ты знаешь? — Однажды мы с тобой были на кладбище. — Дата на надгробии. — Да, я запомнил, — сказал Андрей и повернул голову к вещам, рассматривая их и выбирая, какие из них более приятны взгляду. — Сегодня будут в приоритете мои идеи. — Уже что-то придумал?  — Нет, пока чёткого плана нет, но у меня хорошее воображение, — улыбается парень, продолжая перебирать лёгкими движениями руки вещи. Он замирает и хмурится, обращая внимание на смутно знакомую вещь, к которой непроизвольно тянутся пальцы. — У меня будет одна просьба. — Какая же? — спросила она, склонив голову к плечу. Андрей несколько секунд продолжает смотреть внутрь шкафа, думает недолго, прежде чем аккуратно потянуть за рукав чёрного платья и вытащить его, почти прижав к груди. Он поворачивается к девушке, поднимает на неё глаза, смотрит нерешительно, словно боясь отказа, но всё-таки переступает через себя. — Наденешь? — спрашивает парень, вновь опуская взгляд на вещь в руках. — Серьёзно? — усмехнулась она. — Извини, если ты против, то… — Я уже подумала, что ты предложишь что-то очень ужасающее. — Девушка улыбнулась и протянула руку, на которую Андрей неуверенным движением повесил платье. — У тебя такая реакция странная. Что-то случилось? — Это платье Вики, её любимое. Девушка прекратила примерять платье, приближая его к телу, чтобы знать, как примерно оно будет смотреться. Она замерла, а улыбка медленно сползла с лица, брови нахмурились, потому что она действительно чего-то не понимала сейчас. — И ты хочешь, чтобы я его надела? Почему? — Просто хочу, оно красивое. — Что ж, ладно. — Девушка повернулась, чтобы уйти в другую комнату, но остановилась, взглянув на парня. — Сегодня я снова притворяюсь человеком и все должны меня видеть? — Нет, сегодня тебя видеть должен только я, просто будь собой, ладно? — Ты необычный, — произнесла она, прищурившись и смотря на парня так, словно желая понять, о чём он думает. — Непонятный? — предложил он. — Да, и это тоже.

***

Анна шла впереди, а Андрей пытался отвести взгляд, чего сделать был не в силах, потому что ещё не понял, что за странное ощущение его не покидает, когда он смотрит на неё. Чувство дежавю, будто подобное уже было, но определить точно, найти на полках подсознания нужную папку он так и не смог. Они останавливаются на мосту, уже излюбленном и знакомом, и отчего-то сегодня прохожих здесь было много, а хочется так, чтобы было совсем безлюдно. — Итак, что ты будешь рисовать? — спросила девушка, поворачиваясь к нему лицом и упираясь спиной в бортик моста. — То, что вижу. — Андрей поставил невысокий табурет почти рядом с перилами моста, неуклюже опустился на него, поставив перед собой мольберт, краски и другие принадлежности. — И что ты видишь? — поинтересовалась девушка. — Ни что, а кого, — быстро ответил он, увлекаясь холстом перед собой. — И кого же? — Секрет, — произнёс Андрей, сосредоточившись. — Только не двигайся сильно. Анна улыбнулась уголками губ, посмотрела на него недолго и бегло осмотрела толпу прохожих, на некоторых всё же заостряя внимание. Они ходили под зонтами, так как небо моросило мелкими приятными коже и не заметными на и без того мокром асфальте каплями. Снег растаял быстро, особенно на улицах города, поэтому сейчас кругом была слякоть. Анна рассматривала свою руку, покрытую мелкими каплями воды, холод которых не ощущался совсем. Девушка проводит ладонью по коже, воды нет, прошла сквозь, опустившись на землю, исчезла. Она подняла голову, хмурясь и смотря на спешащих куда-то людей, они не останавливаются у края, чтобы насладиться природой, а бегут, боясь куда-то не успеть, не замечая при этом многого. Они одеты в куртки, кто-то в кожаные куртки, и девушка думает о том, что сейчас наверняка холодно. На Андрее тоже чёрное пальто, можно заметить, как он иногда дрожит от холодных капель. Держать зонт, чтобы защищать холст, и рисовать одновременно совсем неудобно. — Убери зонт, ничего не намокнет, честно, — произнесла девушка, привлекая к себе его внимание. — Только холст, — предупредил парень, быстро взглянув на неё, отодвинул руку с зонтом в сторону, смотря на холст и проверяя, не намокает ли он. Кивнув своим мыслям, он сворачивает зонт, кладя его рядом с табуретом, прямо на мокрый асфальт. — Тебе не холодно? — спрашивает девушка, спустя пару минут. Андрей отрывает взгляд от холста и поднимает на неё яркие почти синие глаза. — Я не чувствую, какая температура воздуха, поэтому не могу знать. — Здесь совсем не холодно, знаешь, мне даже жарко. — Он улыбнулся, распахнул пальто, под которым скрывалась чёрная водолазка с горлом. Анна хмыкнула, оценив его быстрым и недовольным взглядом. — Застегнись и не лги мне, — отрезала девушка, серьёзно посмотрев на него. — Тц, откуда тебе знать, холодно мне или нет? — недовольно пробормотал он. — Они идут быстро, видимо, спешат куда-то, а также стремятся спрятаться от холода, тепло одеты, а ты ещё и дрожишь. У тебя лицо всё мокрое, а ты сказал защитить от воды только холст. — Люди уязвимы, — безрадостно произнёс он, добавляя серой краски на фон хмурого неба на будущей картине. — Это делает вас живыми. Всё живое уязвимо. — Мы хрупкие слишком, а уверенность в том, что есть кто-то очень сильный и неуязвимый, удручает и заставляет завидовать. — Неуязвимый? Андрей, у ангелов тоже есть слабости, они у всех есть, — спокойно произнесла она. — Даже у Него? — Парень поднял на неё полные интереса глаза. — Я не знаю Его, никто не знает. То, что ты слаб, — прекрасно. — Что в этом прекрасного? — Спектр эмоций и ощущений. Многие думают, что человеческая жизнь лишена смысла, потому что рано или поздно она всё равно оборвётся, так ведь? — Верно, мне кажется, такая мысль побывала в голове многих, — ответил Андрей и недовольно шикнул, когда случайно оставил резкий и неаккуратный мазок. — Каким смыслом наполнена жизнь того, кто не чувствует ни моральных, ни физических боли и радости? — Не жизнь, а существование. Это ты хочешь сказать? — спросил Андрей, ненадолго отложив кисть и обратив своё внимание к девушке. — Бессмысленное существование, — поправила Анна и улыбнулась уголками губ. — Говори со мной меньше. — Почему? — На тебя люди косятся, для них ты говоришь сам с собой. — Их не волнует ничего, кроме своих проблем. Хоть бы голым я тут разгуливал, всё равно никто бы не обратил внимания. Куда-то бегут вечно. — Ну, они ведь не знают, что человеческая смерть — не конец, а начало. — Это сложно, хоть ты и являешься прямым доказательством, но я до сих пор не могу поверить в то, что после смерти путь человеческой души раскалывается надвое, — задумчиво произнёс он, начиная намечать контуры фигуры на холсте в центре. — Да, и рай, и ад существует, и когда-то ты попадёшь в одно из этих измерений, я очень надеюсь, что в первое. — А тех, кто убил себя, сразу отправляют в ад без разбирательств и следствий? — Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — спросила Анна, наклонив голову. — Зачем? — Боишься, что для себя интересуюсь? — усмехнулся он. — Мне просто интересно. — Не всякое самоубийство на небесах расценивают как грех. — Например? — Рисуй и не отвлекайся, тебя и правда могут посчитать сумасшедшим, — сказала девушка и повернула голову. — Не хочешь разговаривать со мной, да? — с обидой в голосе произнёс он, но Анна не ответила. — Повернись и смотри на меня. — Зачем? — поинтересовалась девушка, но голову всё-таки повернула. — Я не рисую по памяти. Девушка задумалась на несколько секунд, продолжая смотреть на парня, который теперь был увлечён холстом. Он не произнёс ни слова, наверняка ожидая, пока она вновь начнёт говорить, но Анна также упрямо молчала, а может быть, ей просто было нечего сказать. Она разглядывала лицо парня, иногда случайно ловила его взгляд, когда он поднимал голову, чтобы сравнить и перенести на холст определённые детали. Его лицо было усыпано мелкими каплями, волосы были мокрыми, но он не пытался вытереть влагу, будто не замечая её. Люди на мосту по-прежнему куда-то спешили, но кто-то всё же останавливался и наблюдал за уличным художником, не одаривающим вниманием ничего в этом мире, кроме холста. И никто бы не подумал, что картинку эту он берёт не из головы, что девушка на холсте реальная, вот стоит совсем рядом. Для них он будет гением, который берёт из памяти образ девушки, которую просто не смог забыть, в прочем, в чём-то они окажутся правы, он и правда не сможет забыть. Руки в краске, лицо кое-где тоже пестреет цветом из-за того, что он стирал испачканными пальцами то ли покатившуюся слезинку неба, то ли собственную слезу. А на самом деле, ему незачем плакать, ведь лить слёзы означает жалеть себя, а он этого делать не умеет. Небо над головой по-прежнему хмурое, оно не изменилось, будто боялось, что художник забудет, как оно выглядело, когда только начал его рисовать. Морось прекратилась, наверняка ненадолго, но этого времени хватает, чтобы многие убрали зонты. Прошло около четырёх часов, а он всё также сидит у перил моста, дорабатывает последние детали. Он всегда рисует относительно быстро, много времени уходит лишь на те работы, на которые он отчего-то хочет выделить побольше. Андрей макает тонкую кисть в чёрную краску, выбирает участок внизу картины и аккуратным почерком выводит надпись «29 октября 2020». Он никогда не ставил даты на своих картинах, эта, хоть и нарисованная довольно быстро, показалась особенной, может быть, потому, что с натуры он подобное больше не нарисует. Парень поднимает глаза и смотрит на неё, а она отворачивается предусмотрительно, будто зная, что он будет наблюдать. Его очередь, минуту назад она разглядывала его, поэтому теперь возразить не имела права. И не известно, сколько бы продолжалась эта игра, если бы один из прохожих не остановился рядом. Андрей почувствовал, что рядом кто-то стоит, но не обернулся, чтобы узнать, кто это, потому что на данный момент его это слишком не интересовало, он лишь снова устремил взгляд на картину, которая нравилась ему настолько же, насколько казалась противной. — Очень красиво, — послышался голос за спиной, который, скорее всего, принадлежал немолодому мужчине. — Да, — бесцветно произнёс он, смотря туда, где не так давно была Анна, сейчас же на её месте, облокотившись руками о перила, стояла другая девушка, реальная, но совсем не интересная. — У неё есть название? — поинтересовался всё тот же голос. — Да, есть, — быстро ответил Андрей, не подумав. — И какое же? — Девушка издалека, — сказал он после минутного молчания. Ответ созрел в голове практически сразу после вопроса, он просто думал, выдавать эту маленькую тайну или нет. — Издалека? Насколько далеко? — Очень далеко, настолько, что представить страшно. То, самое расстояние, которое километрами не измерить, которое преодолеть невозможно даже самому упрямому и целеустремлённому человеку. Расстояние между двумя мирами, начало и конец, жизнь и смерть, и так вышло, что в этой истории Андрей оказался живым и в начале, а та, кто занимает его мысли, навеки в конце и с небьющимся сердцем. — Пойдём, здесь холодно, — услышал парень после того, как почувствовал ладонь, на плече, холод которой почему-то ощущался даже сквозь одежду.

***

— Куда мы идём? — поинтересовалась девушка, оглядывая почти безлюдную улицу. — Не знаю, а это важно? Просто гуляем, чтобы поговорить, погода чудесная. — Правда? — скептически усмехнулась девушка, вытягивая руку из-под зонта, чтобы не ощутимые её коже капли опускались на ладонь. С того момента, как они ушли от моста, попутно оставив картину дома, мóрось превратилась в редкий дождь, который то немного усиливался, то почти прекращался. — Да, погода под стать настроению. — Оно плохое? — спросила девушка, повернув голову и посмотрев на его профиль. Андрей упрямо продолжал держать зонт посередине, даже немного ближе к Анне, хотя она не раз повторяла, что это лишнее и довольно глупое действие. Но стоило ей отойти в сторону и выйти из-под зонта, как Андрей закрывал его вовсе, позволяя падающей с неба воде стекать каплями по щекам, мочить волосы и впитываться в одежду, поэтому Анна перестала пытаться. — А почему оно должно быть хорошим? — Может, хотя бы потому, что я ещё рядом? — Девушка улыбнулась, положив ладонь поверх его руки, держащей зонт, и повернув голову в тот момент, когда обернулся он. Андрей молчал несколько секунд, просто смотря на неё, а затем едва заметная улыбка тоже тронула его губы. — Хорошо, ты победила, это веская причина. Так уж и быть, сегодня похожу с хорошим настроением. — Спасибо, наверное. — Мне скучно, хочу поиграть, — почти капризно произнёс парень. — И как же? — спросила она, взглянув на него с искренним удивлением. — Ну, например, хочу увидеть солнце, покажи. Анна усмехнулась и посмотрела на небо, куда через секунду взглянул и Андрей, только он сразу зажмурился и опустил голову, недовольно шипя из-за света, ударившего по сетчатке. Он потёр глаза и повернулся, оглядываясь и замечая, что всё здесь залито солнечными лучами, как в самый жаркий летний день. Парень посмотрел на девушку, которая шла медленно и смотрела вверх на солнце, не щурясь совсем. Внутри всё замерло при виде её глаз, на солнце почти прозрачных. — Что дальше? — спросила она, посмотрев на него, и Андрей на автомате быстро отвернулся. — Пусть пойдёт дождь, нет, ливень, — воодушевлённо произнёс он и остановился, слушая, как крупные частые капли падают на шапку зонта, посмотрел вбок, наблюдая за тем, как эти самые капли разлетаются на мелкие брызги, ударяясь об асфальт, как в небольших углублениях на дороге скапливается вода. — Тебе и правда это нравится, в точности ребёнок, — беззлобно сказала девушка, смотря на счастливо улыбающегося парня. — Конечно, нравится, ты только представь, насколько удивлены люди такой резкой смене погодного настроения. — Они не заметят этой перемены. — Как так? — Это просто иллюзия, её видим только мы с тобой, иначе бы появилось много вопросов. — Тц, какая ты всё-таки скучная, — произнёс парень, продолжив медленный шаг. — Теперь хочу молнию. Андрей поднял голову, ожидая увидеть то, что загадал секунду назад, но ничего не заметил. Раскат грома послышался где-то сзади, и прозвучал он так оглушительно, будто совсем близко. Парень резко повернулся, смотря на небо, которое вскоре вспыхнуло белым светом и стало привычно серым. Он стоял и ждал следующей молнии, широко и восхищённо распахнул глаза, когда она ударила в землю в ста метрах от них, а затем показалась ещё дальше. — Человек считает себя венцом природы, — задумчиво начал он, — отрицая, что природа намного лучше него. — Почему ты так думаешь? Не говорю, что ты не прав, просто интересно. — Ну, к примеру, если дать голодной собаке много мяса, она схватит кусок и убежит, а человеку всегда мало, он границ не видит, ему нужно больше и больше, и я не могу утверждать, что я не такой. В каждом из нас живёт эгоист. А ещё… — Что? — поинтересовалась девушка, потому что Андрей замолчал, будто не найдя, что ответить. — Даже молния не бьёт дважды в одно место, а люди совершают всё те же ошибки. — Ты прав. — Серьёзно? — усмехнулся парень и бросил на неё быстрый взгляд. — Не будешь пытаться переубедить меня? Не будешь уверять, что человек — лучшее творение Господа? — Зачем мне это? У каждого своё мнение, мне не навязать тебе собственные взгляды, к тому же, моё мнение сформировалось уже после смерти. Что ещё ты хочешь увидеть? — Я не знаю. — Хорошо, — произнесла девушка, вновь подняв глаза к небу, Андрей посмотрел туда же и застыл, смотря на спектр разнообразных цветов. — Прекрасно, не так ли? Она повернулась к нему, но парень не оторвался от своего занятия, продолжая рассматривать полукруг из семи цветов. Радуга. То явление, которое символизирует начало, надежды и хороший путь. — А может, не всё кончено? — негромко говорила девушка, просто рассуждая, не дожидаясь какой-то реакции на свои слова. — Может быть, чтобы начать с чистого листа, не обязательно брать новый, достаточно закрасить старый белым цветом. — Будущее есть, но я его не вижу. — Пока не видишь. Дай время себе и судьбе, чтобы она постелила белую полосу. Обещай, что дашь. Андрей опустил голову, несколько секунд смотря на асфальт, затем взглянул на девушку, думая, что ему стоит сказать, чтобы его слова были правильными, чтобы не задели и не расстроили. В её силах прочитать его мысли, но она покорно стоит на месте, давая ему шанс сказать правду. А если он соврёт сейчас, она пойдёт? Проверит ли сама, что у него в голове, или поймёт всё по глазам и выражению лица? Он ведь не узнает, поэтому ему остаётся только одно — дать клятву, которую он будет обязан сдержать. — Я обещаю. — Хорошо, — она улыбнулась, почти правдоподобно, и то ли он просто хотел в это верить, то ли в её улыбке действительно было нечто искреннее. — Какие планы? — Насколько дальнейшими они должны быть? — уклончиво ответил он. — Только на сегодня, дальнейшие планы мне с тобой делить не позволено. — Ох, как жаль, у меня была пару идей. — Например? — Увидеть мир, да только не с кем. — Когда-то ты встретишь человека, который тебе этот мир подарит, — сказала Анна, продолжая идти. — Правда? Разве это возможно? Целый мир. Не жирно будет мне одному? — Когда мир становится для тебя одним определённым человеком, то нет, этого будет не много. — Кажется, я тебя понял, — сказал Андрей, нахмурившись и закрывая зонт, из-за которого тянуло мышцы правой руки. — Неужели? — Да, но только я уверен, что этот мир мне никогда не заполучить, — немного грустно заключил он и улыбнулся. — Итак, ты спрашивала о том, чем мы будем заниматься сегодня? — Твоя решительность должна настораживать? — Не думаю. В городе есть небольшой театр? Не хочешь сходить? — Я когда-то мечтала там играть. Никогда не была в театре, только по телевизору видела. А что там будут показывать? — Анна повернула голову, любопытно смотря на него, а Андрей хитро улыбнулся.

***

— «Ромео и Джульетта»? Серьёзно? Ты что влюблён? — Девушка приподняла одну бровь, скрестив руки на груди и смотря на парня. Она стояла возле афиши, которая гласила о том, что спектакль «Ромео и Джульетта» скоро начнётся. — Ну, я… это. Почему сразу влюблён? — громко возмутился парень. — Такое чувство, будто всё крутится вокруг вашей любви. — Почему так распереживался? — задумчиво произнесла девушка, а затем улыбнулась. — Лучше пусть он крутится вокруг любви, чем зависти и ненависти. — К сожалению, современность и живёт тем, что ты перечислила, — ответил Андрей, открывая дверь и пропуская девушку вперёд. — И не спорь, хотя ладно, я всё равно буду скучать по нашим ссорам. — А я и хочу поспорить. Ты сказал, что современность строится на этом, но такое было всегда, по крайней мере, у человечества. Даже пещерный человек завидовал тому, что его сосед добыл больше мяса. — Я не удивлён, хоть в чём-то со мной согласилась. Они молчали до самого начала спектакля, сидели рядом на своих местах. В то время, как девушка с интересом рассматривала сцену, где играют актёры, Андрей смотрел на неё, следил за эмоциями, точнее пытался найти их, и находил, так ему казалось. Когда Анна поворачивала голову, ему приходилось быстро переводить взгляд на сцену, и он мог около десяти минут подряд наблюдать за игрой актёров, пытаясь заткнуть своего внутреннего критика. — Я не думала, что тебе нравятся театры, — негромко произнесла она. — А я и не говорил, что они мне нравятся. Долго, скучно и переигрывают, да и сюжеты мне не особо нравятся, — сказал Андрей, не пытаясь быть тише, из-за чего кто-то из зала, сидящий поблизости, недовольно шикнул на него. — Тогда почему мы здесь? — Потому что подобное нравится тебе. Это ведь твоя мечта. — Да, это грёзы детства и юности, сейчас у меня другая мечта. — Какая же? — спросил Андрей и уже повернулся к ней всем корпусом, упёршись рукой в подлокотник, положив подбородок на ладонь и с интересом смотря на девушку. — Ты мечтала о покое. Сейчас имеешь в виду другое? Какая мечта? — Самая невыполнимая. — Ну, скажи, пожалуйста, мне жизненно необходимо знать, — произнёс он, скорее, требуя ответ, чем прося его. — А ты не догадываешься? — уточнила девушка, на что парень отрицательно помотал головой. — Хочу чувствовать себя живой. — Быть человеком? — предположил Андрей, наклонив голову. — Наверное, да, хочу прожить такую жизнь, которую ты считаешь скучной, бесполезной и неинтересной. — Ты имеешь в виду семья, дети и внуки? — Слишком просто, верно? Но так недосягаемо. — Анна вновь повернула голову к сцене, наблюдая за игрой актёров. — Моя мечта тоже невыполнима, — сказал парень, нехотя отворачиваясь. — Не поделишься? — Нет, извини, — ответил он и закусил губу, хотя рассказать очень хотелось, вот только смысла в этом не было, он бы только усложнил то, что и без того было трудным. — Мне не обязательно это знать, главное — у тебя всё-таки есть мечта, и поэтому я рада за тебя. Больше она не говорила, и Андрей не знал, как завести разговор, поэтому также упрямо молчал, наблюдая за скучным спектаклем, тем самым упуская тот до жалкого небольшой промежуток времени, который они могут уделить друг другу. Это время ускользает, словно вода сквозь пальцы, а мелких крупиц на дне песочных часов всё больше, вверху их почти не осталось. Парень прожигает людей на сцене внимательным взглядом, следит за их действиями, в особенности эмоциями, наблюдение за которыми не доставляет никакого удовольствия. Интересно, а если бы на сцене поставили сюжет по мотивам его собственной жизни, люди назвали бы жанром трагедию? Насколько бы был хорош актёр, играющий его роль? От этих странных мыслей он пытался избавиться на протяжении всего спектакля, вот только этого ему сделать не удалось. Под конец Андрей стал ещё более внимательным, поэтому финальные строки он услышал отчётливо. «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте». Андрей скептически усмехнулся, прокручивая в голове эту фразу, с вызовом смотря на актёров, которые с этого расстояния не могли видеть выражение его лица. «Действительно ли нет повести печальнее, Шекспир? Ты плохо знаешь жизнь, раз осмелился написать подобное. Разве мой сюжет не печальный, как и сотни других ещё хуже? Ты придумал своих персонажей, создал проблемы для них, преграды на их пути к счастливому финалу, которого не будет. И я хочу знать, какой безумный писатель сейчас занят моей историей. Мне интересно, кто придумывает мне эти трудности, потому что их слишком много на меня одного. Я хочу знать, стоит ли мне стараться, стоит ли бороться, глупо надеясь на хороший финал.»

***

— Тебе нравится Шекспир? — спросила девушка, когда они выходили из театра. — Этот спектакль был ближайшим. Я не люблю произведения Шекспира, — ответил он, бегло взглянув на неё. — Почему? — Всё слишком романтизированно, он показывает сумасшедшую и идеальную любовь. А такой не существует. Единственное, в чём он был прав, так это в том, что заканчивается всё одинаково — смертью. — Ну, по такой логике не стоит влюбляться вовсе, потому что есть возможность обжечься, не стоит появляться на свет, потому что, в конце концов, придётся погаснуть. Каков тогда смысл жизни, по твоему мнению? — Моя концепция гласит, что этого смысла нет, — произнёс Андрей, подняв на неё глаза, смотря серьёзно, чтобы во взгляде было невозможно прочитать грусть. — Я не учёный, не такой важный для человечества, я представитель обычной серой массы. И когда я умру, я просто исчезну, люди меня не запомнят. — Ошибаешься, — сказала девушка, глядя на него упрямо и нахмурив брови. — Разве? У людей два варианта: либо ты не важный, либо ты тратишь свою жизнь на то, чтобы после смерти попасть в историю и иметь значимую роль в ней. — Как от обсуждения Шекспира мы пришли к подобным выводам? — невесело усмехнулась девушка. — Ну, всё ведь связано. Итак, пошли, — сказал Андрей, схватив девушку за руку и потащив куда-то. — Куда? — спросила Анна, едва поспевая за ним. — Сначала в магазинчик.

***

Солнце садилось за горизонт очень быстро, казалось, что время ускорило свой ход назло Андрею. И он бы торопился, пытался бы сделать как можно больше, если бы это имело хоть какой-то смысл. С каждой проведённой на улице минутой становилось всё холоднее, тело начинало дрожать, требуя тепла, которое Андрей давать ему не собирался даже под угрозой смерти от переохлаждения. — Я всё ещё не понимаю, зачем мне это, — сказала девушка, указывая на баллончик с краской в своей руке и недоверчиво оглядывая серую стену старого разваливающегося с годами дома. — Ну, на память, пусть люди будут проходить, смотреть, ничего не понимать и идти дальше. Давай, это более интересное занятие, чем оно выглядит со стороны. — Хорошо, и что же мне рисовать? Я не художник как некоторые. — Девушка потрясла в руке баллончик, нажимая на кнопку и распыляя краску по небольшому участку стены, чтобы проверить, как она ложится. — Что хочешь, всё самое непонятное, — сказал парень и отвлёкся от своего занятия, поворачивая голову и смотря на горизонт. Анна несколько секунд смотрела на его лицо, залитое лучами уходящего солнца, а затем повернула голову тоже. Сегодня привычная картина кажется по-особенному прекрасной, то, как медленно, незаметно глазу, солнце опускается за горизонт, обливая жаром облака, останется в памяти навсегда. Их последний закат. Никто не думал, что этот момент наступит так скоро, но минуты не желали растягиваться для чужого удобства, бежали как всегда быстро, считая короткую жизнь человека. Небо почти погасло, а Андрей всё продолжал смотреть на него, даже когда Анна начала рисовать на стене. Он не двигался, внимательно следил за тем, как загораются звёзды одна за другой, пока всё-таки не заставил себя повернуть голову. Девушка аккуратно вырисовывала причудливую розу красной краской, не отвлекаясь от своего занятия. Андрей улыбнулся, смотря на кое-где неровные изгибы цветка, потряс в руке баллончик, начиная рисовать такую же розу только белым цветом, стараясь повторить её движения. Анна была увлечена работой, уделяя всё своё внимание стене, которую украшала новыми узорами после того, как закончила с рисунком цветка. — По-моему, идеально, — произнёс Андрей, отступая на несколько шагов и любуясь рисунком. Девушка нахмурилась, обращая внимание на то, что рядом с её розой оказалась точно такая белого цвета. — А, по-моему, ничего хуже не придумаешь. Почему повторил за мной, лучше бы нарисовал что-то в своей манере, — ответила девушка, придирчиво рассматривая стену и скрестив руки на груди. — Не обязательно пользоваться своим мастерством, чтобы создать историю. — Историю? — повторила девушку, повернув к нему голову. — Именно. Сейчас мы её создали, вроде бы простая картинка, с первого взгляда совсем обычная, но, проходя мимо, люди даже не заподозрят, что один из этих цветков, — Андрей указал на рисунок, — тот, что вышел более кривым, изобразил ангел. — Обязательно было подчёркивать, что он кривой? — почти возмутилась девушка. — Извини, — произнёс он, рассмеявшись. Он положил ладонь на плечо девушки и посмотрел на неё с улыбкой, его глаза сейчас выглядели ещё красивее, потому что отражали блеск луны. — Ну что следующая локация? — Куда? — Вышка, да, та самая.

***

Андрей открыл глаза и выдохнул облегчённо, даже спустя десять дней он так и не привык к резким перемещениям. Небо с этой высоты кажется ещё ближе, голова кружится, стоит только посмотреть вверх. Парень подходит к краю, садится, свесив ноги и, крепко держась за балки, смотрит вниз. Почему-то сейчас расстояние до земли совсем не пугает, напротив, привлекает. Андрей ждёт, пока Анна занимает место рядом, опускает веки, которые дрожат от несильного ветра на вышке. — Вот она, конечная остановка, — произнёс он, немного грустно улыбнувшись. — Не думал, что этот момент наступит так скоро. — Да, я тоже, такое чувство, будто я только вчера стояла тут с тобой, пытаясь убедить тебя в том, что ангелы существуют. — Знаешь, я ненавижу это место, настолько же, насколько люблю, — сказал Андрей и повернул к ней голову. — Здесь столько всего произошло, столько изменилось именно тут. Аня? — Да? — Почему всего лишь десять дней? Почему так мало? Я знаю, ты была уверена в том, что провалишь задание, но в таком случае ты должна была взять больше дней. — Зачем? Я понимала, что это будет пустой тратой времени, и я ошиблась, это хорошо. А растягивать время не стоит, потому что, чем больше мы проводим вместе, тем сильнее ты привязываешься, тем больше привязываюсь я. Если ты думаешь, что наше расставание никак не отразится на мне, то ты глубоко заблуждаешься. — Как оно может отразиться, если ты не чувствуешь? — Я не знаю, каждый раз, когда я возвращаюсь наверх, — Анна посмотрела на небо, — я понимаю, что не хочу возвращаться, что проводить время с очередным заданием мне нравится, и я не хочу это прекращаться. «С очередным заданием» больно ударило по рёбрам, и парень быстро отвернулся, чтобы девушка не успела заметить побежавшую по щеке слезу. Кажется, собственное сердце, которое Андрей называл неживым, в данную минуту разрывается на части, и он давно не чувствовал подобной боли. Тревожность росла с каждым мгновением, как и волнение, которое заполняло лёгкие вместо воздуха, он чувствовал, что вот-вот начнёт задыхаться от спектра негативных эмоций, которые резко обрушились на него, но держался, крепко сжав челюсти, усиленно старался делать вид, что всё в порядке или хоть немного близко к этому. А она всё видела, смотрела на его затылок, жалостливо сдвинув брови, внутри отчего-то тоже странно болело, и она приложила ладонь туда, где должно биться сердце у живого человека. Там пусто, уже как десять лет там лишь чёрная дыра, которая будто разрастается с каждым годом, заставляя забывать, что когда-то она была такой же хрупкой, что когда-то руки хранили тепло, а не были подобны льду. — Андрей, знаешь, мне тоже сейчас сложно. У меня было время, чтобы забыть, каково это, когда приходится отпускать того, в кого вдыхаешь жизнь, — негромко произнесла Анна, и Андрей резко повернул голову, потому что был уверен в том, что отчётливо услышал, как дрогнул её голос. И он смотрел на неё, забывая о том, что его глаза блестят от лишней влаги, что такая же мокрая дорожка украшает щеку. — Каждый раз ты это испытываешь? — Нет, в этот раз сложнее ощущается, возможно, из-за того, что мы связаны. — Точнее, что я проживаю чужую жизнь, твою жизнь. — Может, из-за этого. Они больше не разговаривали, Андрей изучал звёзды, в то время как луна, оставляла блики в его глазах. А Анна была готова схватиться обеими руками за голову, потому что слишком непонятно, слишком много мыслей. Её бессмертную душу тянет наверх, не по её желанию, её зовут назад, потому что миссия уже выполнена, и нужно осмелиться, чтобы сообщить об этом парню, она смотрит на него с жалостью, кладёт руку на его плечо, чтобы привлечь к себе внимание. — Андрей, мне пора. — Посиди ещё немного, пожалуйста, — произнёс он и повернул голову, посмотрев на неё так, чтобы она не смогла отказать. — Только до рассвета, небо начнёт светлеть, и тогда уйдёшь, хорошо? — Ты лишь оттягиваешь неизбежное. — И пусть, это мои проблемы, дальше оттянуть уже не получится. — Хорошо. И всё. На этом слова закончились. Остались лишь мысли, такие одинаковые у обоих. Андрей дышал медленно, выравнивая сбившееся дыхание, смотрел напряжённо на горизонт, старался моргать, как можно реже. А Анна не знала, куда устремить взор, не могла сосредоточиться, потому что где-то глубоко внутри омертвевшей души неспокойно, слишком непривычно. Слёзы на его щеках высохли, прошло больше трёх часов, но они так и не заговорили, Андрей с улыбкой смотрел на небо, которое очень медленно от тёмно-синего, почти чёрного становилось светлее с каждым мгновением. — А вот теперь пора. — Андрей быстро поднялся на ноги и терпеливо подождал, пока девушка также встанет напротив него. — Да. — Помнишь, десять дней назад тут же? Такие незнакомые и чужие, ты стала очень близким человеком для меня, — говорил он, улыбаясь уголками губ. — Я же не… — Для меня — да. Так вот, эта вышка, тут всегда происходит то, что кардинально меняет мою жизнь, проклятое место, — сказал парень и улыбнулся шире. — Во всём плохом есть хорошее. — На лице девушки тоже появилась улыбка. — Ты спросил меня, каждый ли самоубийца попадает в ад. Нет, не каждый, тому, кто пожертвовал собой во благо другого, дорога в рай. — И всё? Но если жить невозможно? Если сильно больно? — Проходя через испытания, человек получит награду, тем более жизнь одна, и больше такой не будет, пусть даже самой плохой. — Аня. — Да? — Увидимся ли мы ещё когда-то? — с надеждой спросил он. — Нет, — она отрицательно покачала головой, глядя с сожалением, но по-прежнему улыбаясь. — Это не возможно. Я буду в Саду*, а ты, если попадёшь в рай, в собственном мире, где будешь счастлив. И пусть эти места находятся в одном измерении, попасть из одного в другое, даже на минуту, не возможно. — Значит, сейчас мы прощаемся навсегда? — Прости. Мне нужно стереть тебе память, именно те моменты, в которых была я. — Сделаешь это? — Нет, я ведь пообещала. — Но это нарушение правил, разве нет? — поинтересовался парень, наклонив голову. — Да, и очень серьёзное нарушение, но всё же я рискну. Хочу, чтобы хоть кто-то знал, что я здесь была. — Что ж, спасибо за это. Ты помнишь нашу сделку, которую мы заключили тут? — Парень ухмыльнулся, внимательно посмотрев на неё. — Конечно, помню. Я учу тебя жить, а ты мне не препятствуешь. Выигрываю я — ты должен жить дальше, а если я проигрываю, то… — Поцелуй, — перебил он, смотря на загорающийся горизонт немного щурясь. — Ты и правда всё помнишь. Горизонт медленно забирал тёплые оттенки у восходящего солнца, которое скоро должно выкатиться на поверхность, пылая с виду горячим шаром. День, кажется, должен быть солнечным, ярким, только Андрей, скорее всего, будет видеть его в чёрно-белом эффекте. — Заканчивать жизнь самоубийством ты ведь уже не планируешь? — Нет, — спокойно ответил он, повернув голову к девушке. — Выходит, я победила, — произнесла Анна и улыбнулась широко, а Андрей на секунду замер, потому что никогда она так не улыбалась, слишком несвойственно ей, слишком искренне и не наигранно. Андрей усмехнулся и резко приблизился, прижимаясь к её губам, не двигая ими, а лишь нежно касаясь своими, ему не нужно большего, этого уже много. Его глаза прикрыты, поэтому он не может видеть, как широко распахнуты её глаза. Он отстраняется, а она смотрит на него удивлённо, ничего не понимая. — Ты проиграла, Анна, — с лёгкой улыбкой на губах произнёс парень. — Но почему? Ты же сам сказал, что не будешь, — растерянно говорила она, бегая беспокойным взглядом по его лицу. — Жить и хотеть жить — это две большие разницы. — Андрей взял её за руку. — А хвататься за нож и прыгать с крыши я не буду, чтобы не разочаровать тебя. — Нет, всё же получалось, всё шло по плану, как и должно было. В чём я просчиталась? — Ты не учла человеческих чувств. Знаешь, бывает, человек влюбляется в своего спасителя, давай посчитаем, сколько раз ты меня спасала. — Влюбляется? — прошептала она шокировано. Голоса в голове звали всё громче, призывая вернуться домой, но она не могла уйти, не разобравшись в ситуации, не могла поверить в то, что действительно проиграла. — Я люблю тебя, Анна. — Он опустил голову. — Понимаю, это признание скомканное и никого не способно впечатлить, но это тот самый последний момент. Всё это время ты учила меня жить, но с самого первого дня ты должна была учить меня, как жить без тебя. Я буду жить ради тебя, но увы, как и раньше, жить мне по-прежнему не хочется. Ты уходишь, и ты — та моя самая невыполнимая мечта, о которой мы говорили в театре. — Я допустила ошибку, — сказала девушка и улыбнулась грустно, а Андрей нахмурился, смотря в блестящие глаза. — В этом нет твоей вины. — Нет, только моя. Выходит, ты то самое задание, с которым я не смогла справиться. — Анна говорила, смотря на него и также улыбаясь, лишь глаза выдавали то, что она несчастлива. Анна сжала губы, резко опустила голову, глядя на запястье, кожа на котором будто горела. Андрей посмотрел туда же, наблюдая за тем, как чёрное изображение диадемы, которое означает принадлежность к хранителям, стремительно исчезает, будто впитываясь в кожу. Парень схватил её руку, поражённо разглядывая то место, где раньше была тату, затем перевёл взгляд на девушку, которая также смотрела на него. Он не удержался, чтобы не протянуть вторую руку вперёд и не коснуться щеки, чувствуя пальцами влагу. — Анна, ты плачешь, — произнёс он почти шёпотом и улыбнулся широко, восхищённо смотря на неё. Андрей рассмеялся счастливо и обнял её, прижимая к себе, на секунду забывая обо всём на свете. — Не верю, у нас получилось. Что ты чувствуешь? — Мне грустно, и ещё я… — Она резко замолчала, начиная ощущать что-то физически и примерно понимая, что происходит. Андрей замер, не чувствуя, что обнимает кого-то, будто перед ним никого нет. Парень сделал шаг назад, смотря на свои руки, потянулся к девушке, чтобы прикоснуться, но рука прошла сквозь еë тело, он видел её, но не мог чувствовать. — Нет, нет, Анна только не уходи, — быстро произнёс он, пытаясь взять за руку, но снова проигрывая. — Это не зависит от меня, Моя работа здесь уже закончена. Ты единственный, кому я рассказала о своей прошлой жизни, единственный, кто заставил почувствовать себя ипо-настоящему живой, пусть и на одно мгновение. Ты стал моим первым и последним поражением. — Прости меня. — Спасибо тебе, Андрей Беляев. — Она улыбнулась, хоть смотреть на его слёзы не приносило большой радости. — Проживи хорошую жизнь и постарайся как можно быстрее забыть ангела, который учил тебя жить, который не справился. Ты дорог ему, он гордиться тобой, и он тоже любит тебя. — Что? — прошептал он, рассматривая её лицо, запоминая. — Прощай, моя первая и последняя ошибка. Она расстворилась перед его глазами, красиво так рассыпавшись на миллиард светящихся частиц, которые поднимались в воздух друг за другом и исчезали. Андрей нахмурился, смотря на пол, присел, поднимая с земли предмет и разжимая ладонь, рассматривая кулон в виде капли, коснулся кончиками пальцев чëрной ткани платья, подумав, что она наверняка сейчас в своëм белом наряде. Слëзы обжигали щëки, в реальность происходяшего верилось с трудом. Андрей посмотрел на солнце, которое уже вышло из-за горизонта, такое яркое, наверное. Для него оно казалось серым диском, все краски вокруг него потускнели. Андрей подходит к краю вышки, смотрит вниз и думает, что всего лишь один шаг, и всë закончиться, борьба и страдания прекратятся, вот только он пообещал и своего обещания он не нарушит. Пусть смысл ушëл, Андрей будет жить ради памяти о нëм.