Поезд в Никуда

Рон не помнил, когда впервые услышал о Гарри Поттере. На самом деле он даже не помнил, когда впервые лично увидел его. Гарри словно всегда был рядом, единственный ребёнок Поттеров, с которыми дружили его родители. Рону всегда нравился Гарри, который поначалу напоминал Джинни. Но со временем сестра выросла такой же буйной, как старшие братья, а Гарри оставался тихим и собранным, вежливым и дружелюбным, хотя и немного отстранённым. С поступлением Поттера в Дурмстранг общаться они стали всё реже, и на долгое время Рон просто… забыл о нём. Затем состоялся Турнир Трёх Волшебников, и благодаря ему все получили представление о том, кем на самом деле был Гарри. И хотя среди гриффиндорцев — да и на всех четырёх факультетах, даже в Слизерине, — было много тех, кто дрожал от одной мысли о настоящем живом некроманте, это было невероятно. Гарри, который остался таким же вежливым, дружелюбным и отстранённым, каким его помнил Рон, оказался ещё и сильным, умным и явно чувствовал себя неловко от всего общественного внимания, которое ему доставалось. И теперь, после того, что случилось с отцом, именно Гарри подарил Рону то, за что он мог ухватиться, дал цель, на достижение которой можно направить гнев. Гарри, который удивился неприкрытой враждебности Невилла, и чей тихий голос немного дрожал, когда он просил принести обет молчания и объяснял свой план. Гарри, который неожиданно начал работать с Гермионой, а теперь хотел, чтобы и Рон присоединился. Конечно он собирался согласиться. Когда они вернулись в Нору, Невилл тут же подошёл к нему и спросил, что случилось. — Не заморачивайся, — ответил Рон, и сказал уже громче, чтобы Поттер услышал. — Гарри, ты ведь останешься на ужин? — О, нет-нет, я не хочу навязываться, — с удивлением ответил Гарри. — Брось, дорогой, непременно оставайся, — крикнула Молли с кухни. — Я как раз начинаю готовить. В сарае стоят мётлы, если вы, мальчики, захотите поиграть в квиддич. Но только не ты, Рон, сегодня твоя очередь помогать мне на кухне. — Да, мам, — крикнул тот в ответ, закатывая глаза. Затем он взглянул на Невилла, который не выражал восторга от присутствия на ужине Гарри. Должен ли он поговорить с ним? Хоть Невилл и был хорошим другом, но Рон считал, что Гарри не заслуживает такой враждебности. — Я тоже мог бы помочь, — предложил Гарри. — Честно говоря, у меня мало опыта в готовке, но с чем-нибудь несложным справлюсь. — Тогда я тоже, — внезапно решила Джинни. — Мы можем почистить картошку — нам всегда приходится делать это вручную, потому что мама думает, что мы слишком полагаемся на свои волшебные палочки в быту. — Вот бы всегда у вас было такое рвение помогать, — с усмешкой сказала Молли. — Хорошо! Невилл, будь добр, почисти морковь из пакета на столе. Джинни, почисти картошку, и, Гарри, если хочешь, ты можешь помочь ей, но, пожалуйста, не заставляй себя. Рон, а ты помой посуду. Рон предпочел бы сидеть за столом и чистить овощи вместе с остальными, но грязную посуду никак нельзя было игнорировать. К счастью, стоял он всё равно недалеко от ребят и мог присоединиться к разговору. Поэтому он закатал рукава и занял место у раковины. — Извини за то, что сказала, — вдруг произнесла Джинни, не отрывая глаз от картофелины, которую чистила. — Просто… нам всем сейчас тяжело. — Я знаю, — ответил Гарри. — В смысле, пусть я не знаю, каково потерять родителя именно таким образом, но… моих тоже уже нет в живых, так что… Было что-то странное в тоне голоса Гарри, но Рон не мог понять, что именно. — Ты сейчас живешь с Блэком? Твоим крёстным? Смерть твоего отца, должно быть, стала ужасным ударом для него, — мягко сказала Молли. — Они были лучшими друзьями, если мне не изменяет память. — Да, были, — подтвердил Гарри. — Но, нет, я живу один. — Один? — повторил Невилл, нахмурившись. — С каких пор? — С тех пор, как папа покончил с собой, — сказал Гарри ровным голосом, и от лёгкости, с которой он это произнёс, Рон забыл, как дышать. Молли выронила тарелку, которую спохватившийся и нырнувший вниз Рон поймал, и повернулась к Гарри, с шоком на него глядя. — Твой отец?.. Но ведь… Неожиданная кончина Джеймса Поттера кратко освещалась в газетах, но в такие неспокойные времена никто по-настоящему не копался в произошедшем. Подумать только, как Гарри справлялся. — Ты живешь один, — повторила Джинни, сменив курс с темы самоубийства Джеймса Поттера. Как они вообще могли начать обсуждать это? — Но… как же Турнир? — Не понял, — ответил Гарри, выглядя искренне сбитым с толку. — А что с Турниром? — Это ведь было ужасно! — воскликнула Джинни. — Джорджу до сих пор снятся кошмары. Не мог же ты остаться один после всего, чего пришлось натерпеться? — Жизнь сама по себе ужасна, — сказал Гарри, как будто такая точка зрения была не чем иным, как простой истиной. Рон ощутил болезненное жжение внутри от этих слов. — Мне хорошо и одному. — Но, надеюсь, ты регулярно видишься со своим крёстным? — расстроенно спросила Молли. — Ну, не совсем, — ответил Гарри, но затем поспешил продолжить: — Но мы встретимся на мой день рождения. — Ну ещё бы, — фыркнула Молли, поворачиваясь, чтобы проверить, закипает ли кастрюля, и покачала головой. Однако было тревожное чувство, что Гарри о чём-то умолчал насчёт дня рождения. Поэтому Рон спросил, хотя и не был уверен, хочет ли знать ответ: — И чем вы решили заняться в твой день рождения? Пойдёте посмотреть квиддич с крёстным? — Э-э… — безмятежное выражение лица Гарри дрогнуло, и у Рона возникло ужасное предчувствие, что ему очень не понравится то, что он сейчас услышит. — Не совсем… Мы просто… на самом деле мы хотели… чисто по-дружески устроить спарринг. Небольшую… дуэль. Что ж. Дружеская дуэль. Звучит не так уж плохо. — Зачем? — спросила Джинни, нахмурившись. — Неужели это такой подарок? — Просто мы заключили пари, — ответил Гарри, пожимая плечами. — Ерунда. — Ну разумеется, вызывать на дуэль с друзей и членов семьи совершенно обычное дело, — неожиданно сказала Молли, и Рон чуть не свернуть себе шею от того, как резко он дёрнулся, чтобы посмотреть на неё. Он увидел её тёплую улыбку, но знал, что думала она совершенно противоположное своим словам. — Что же это за пари, дорогой? — На самом деле вся эта затея с дуэлью для того, чтобы проверить мои навыки, — сказал Гарри, расслабившись, когда в голосе Молли не прозвучало обвинения или ужаса. — Поэтому Сириус обещал не поддаваться и не жалеть меня. А проигравший исполнит желание победителя. — Не жалеть, значит, — повторила Молли, её голос был ровным, лёгким и совсем лишённым осуждения. Рон встретился глазами с Джинни: оба понимали, что мать пытается не выдать свой гнев и отвращение к этой новости. — Значит, просто дружеская дуэль без поддавков? — Да всё нормально, — пренебрежительно сказал Гарри, опуская очищенную картофелину в кастрюлю с холодной водой. — Всё равно он меня не убьёт. А не то у него будут неприятности. Неприятности. Словно это единственная причина, по которой крестный Гарри не стал бы убивать своего крестника, а вовсе не потому, что он его любил. Рону стало дурно, и он не мог взять в толк, почему от разговора с Поттером на душе стало ещё тяжелее, чем после смерти отца… Рон посмотрел на Невилла, который не поднял головы даже после того, как закончил чистить морковь. По наклону его плеч Рон понял, что ему неуютно или даже стыдно. Перед Гарри, очевидно, из-за его печального смирения с подобной жизнью. — Понятно, — это всё, что сказала Молли, затем глубоко вздохнула и снова сосредоточилась на готовке. — Ребята, а не хотите ли — да, Рон, и ты тоже — немного поиграли в квиддич? Я тут… сама управлюсь. Идите-идите. Рону никогда особо не приходилось быть чьим-то защитником. Джинни всегда сама могла постоять за себя, друзья тоже не нуждались в заступничестве. Гарри тоже не нуждался, на самом деле, хотя был намного ниже и худее Рона. При этом магически он был сильнее всех, кого знал Рон, но… Уизли не мог выкинуть из головы боль, пускающую когти в сердце всякий раз, когда он пытался представить, на что была похожа жизнь Гарри. Когда Рону сообщили об аресте отца и казни, он не знал, что делать. Он был зол, просто в ярости, которая не утихла до сих пор. И болезненная бессильная злость только вспыхивала с новой силой каждый раз, когда он видел, как мама сидит одна поздно ночью, думая, что никто не видит её горя. Соболезнования окружающих мало помогали, но приехал Гарри и дал Рону то, на что можно направить весь его беспомощный гнев. Отца казнили, и Рон хотел любым способом отомстить за него. Гарри поделился несколькими деталями своей жизни, раскрывая больше, чем он, вероятно, осознавал. Он так легко и без намека на грусть рассказывал о вещах, которые любому человеку причиняли бы сильные страдания, что Рон просто терялся. Он не знал, что Джеймс Поттер покончил с собой, не знал, что Гарри жил совсем один, не знал, что в отношениях с крёстным настоящая дуэль воспринималась как норма. Цирцея, Рон был достаточно самосознателен, чтобы понимать, что он, возможно, не был самым уравновешенным парнем на свете, и он, безусловно, совершил множество глупых ошибок, но каково же всё это время приходилось Гарри… Неужели никто не знал, что у него происходит? Или такой образ жизни для учеников Дурмстранга норма? Рон бы не удивился, если бы никого из чистокровных придурков в окружении Гарри не заботила его безопасность, тогда понятно, отчего Гарри казался таким безрассудным на Турнире Трёх Волшебников, рискуя своей жизнью, как будто она не имеет значения. Была ли склонность к самоубийству наследуемой чертой? Рон точно не знал, но он не на шутку запереживал. Когда Гарри собирался уходить после ужина, Рон предложил проводить его до двери. — Не хочу снова мыть посуду, — пробормотал он, прикрываясь надуманным оправданием. — Ты домой? В тот огромный и пустой особняк. — Да, — сказал Гарри, и понизив голос продолжил: — Я организую встречу нам троим как можно скорее. Думаю, многое захочется обсудить. И, Рон, если ты когда-нибудь передумаешь, пожалуйста, не волнуйся… — Это ты не волнуйся, дружище, — с усмешкой перебил Рон. — Если меня что-то смутит, я сразу тебе скажу, идёт? — Хорошо, — сказал Гарри с довольным видом. — Отлично. Хотя, скорее всего, собраться получится только после дуэли с Сириусом. Но, может, я могу попробовать что-нибудь придумать пораньше. В общем, сообщу тебе позже. — Да не вопрос… Слушай… — запнулся Рон, когда они вышли наружу. — У тебя точно… всё будет нормально? Просто эта дуэль с твоим крёстным… я не знаю, может, ты просто держишься таким спокойным, чтобы не волновать маму, но ты ведь можешь пострадать, понимаешь? Сильно. — Я знаю, — ответил Гарри со вздохом, и в печальном изгибе его улыбки можно было прочесть намёк на страх. — Но всё будет хорошо. — Да нет в этом ничего хорошего, вот что я пытаюсь сказать, — настаивал Рон, чувствуя, что ужасно подбирает слова. — Никто не хочет, чтобы ты пострадал. Если тебя самого это не волнует, то можешь представить, как расстроятся те, кто тебя любит, если ты будешь ранен? — О, об этом не беспокойся, — ответил Гарри, и в его голосе снова прозвучало отчуждение. — Никто ко мне так сильно не привязан, так что всё в порядке. Я, конечно, полезный, но если со мной что-то случится, не думаю, что кого-то это будет волновать. Рон не мог вымолвить ни слова. Мерлин, опять оно — это грёбаное смирение. И что ему делать? Если Гарри и хотел какого-то сочувствия, то голосом этого не выдал. Рон не знал, что сделать или что сказать, и когда Гарри, наконец, аппарировал домой, попрощавшись и улыбнувшись вслед, сердце было готово разорваться. Ему нужно было подумать обо всём. Мордред и Моргана, что же это такое делается.

***

Проводить время с семьёй Уизли, каким бы кратким оно ни было, оказалось приятно. Действительно приятно. И поужинали они замечательно, хотя поначалу было немного неловко: Невилл явно чувствовал себя не в своей тарелке и не знал, как себя вести с Поттером, а Джинни было стыдно за то, что была немного груба. Гарри не думал, что ей стоит из-за этого расстраиваться — в конце концов, она ещё не оправилась от смерти отца. Мало ли что могут наговорить и натворить люди, которые теряют родных. Гарри всё прекрасно понимал. Он рассказал им о том, как умер Джеймс, и отчасти ему стало легче. Он не знал, когда боль от потери отца успела притупиться и смениться тихим принятием, но было удивительно наконец поделиться с кем-то без гнева и разочарования, что его отец покончил с собой. Это даже придало Гарри сил. Он хотел, чтобы хоть кто-нибудь узнал, и теперь он чувствовал невероятное облегчение. Он рассказал им и о Сириусе, хотя поначалу немного волновался — что, если они подумают, что он поступил глупо, попав в такую ситуацию? Но, когда Молли заговорила, в её голосе совсем не было осуждения, отчего Гарри почувствовал себя во всех отношениях лучше. И это чувство осталось с ним надолго, даже когда на следующее утро он отправился к Белле на тренировку. — С Сириусом обман не сработает, — сказала ведьма. — Он быстр, хитёр и силён. Но он не непобедим. — Хорошо, — сказал Гарри. — Что же мне делать? — Суть дуэли заключается в последовательном сотворении заклинаний, — объяснила Белла. — В промежутке между заклинаниями, когда ты уже выпустил одно, но не успел сотворить следующее, ты оказываешься уязвим, и каким бы кратким ни был этот миг, опытный маг придумает, как им воспользоваться. Особенно такой человек, как твой крёстный отец. От этого промежутка не избавиться полностью, но его можно сократить. — Как? — спросил Гарри, нахмурившись. — Вы хотите сказать, что второе заклинание нужно создавать до того, как будет применено первое? — Совершенно верно, — ответила Белла с радостной улыбкой на лице. — Именно так. «Это невозможно», — подумал Гарри, но сдержался и просто уточнил: — Хорошо. Как это сделать? Последовавшая за этим тренировка страшно вымотала Гарри, тем более что Беллатрисе нравилось постоянно держать его в движении, даже когда он пытался творить заклятия. Он бегал по лестницам, пытаясь произнести разные заклинания так быстро, как только мог. Один раз ему пришлось даже упасть на пол и закатиться под стол, одновременно пытаясь наслать согревающее заклинание на лёд, который Беллатриса отправила в его сторону, и обезвоживающее заклятие на необычно агрессивную венерину мухоловку, пытавшуюся сцапать его. К тому времени, когда он вернулся домой, каждая клеточка тела болела, но, по крайней мере, он чувствовал, что его навыки улучшаются. Он не знал, достаточно ли этого, чтобы победить Сириуса, но, по крайней мере, это было уже хоть что-то. — Вурни, — позвал Гарри, плюхаясь на один из диванов в гостиной. — Приготовь мне ванну, ладно? Он уже сделал растяжку, прямо как их учили в Дурмстранге, и немного расслабил мышцы, но сомневался, что этого будет достаточно. Со стоном Поттер поднялся с дивана, сбросил обувь, даже не дойдя до лестницы. Он знал, что ему не следует так сильно полагаться на своих домовых эльфов, и доводить до того, чтобы за ним убирали — уж тем более собирали грязную одежду, которую он оставлял за собой по пути в ванную, — но он слишком устал. Гарри шагнул в ванну, вода плеснулась и перелилась через бортик на пол. Большая капля ароматизированного мятного масла робко выплыла из бутылька, стоящего в шкафчике, и парила над водой, пока Гарри не позволил ей погрузиться и раствориться в ней. Он сам тоже погрузился в воду, издав громкий стон, расслабляясь в окружающем его тепле. Затем он опустился ещё чуть глубже… Джеймс умер именно так. Мысль об отце промелькнула в голове, мимолетная, но неприятная. Джеймс умер, а теперь придётся сразиться с Сириусом, что, Мордред подери, происходит с его семьёй? От неё и так уже почти ничего не осталось, теперь же он, видимо, окончательно лишится малейшего её подобия. Он рассказал обо всём Уизли. Почему он так много думал о Джеймсе? Больше ведь не было злости. — Хозяин Гарри, — пропищал Вурни, заскакивая в ванную и пугая мальчика. — Хозяина ждёт гость в… — С каких это пор я должен стоять в коридоре, ожидая, когда ты соизволишь явиться? — возмутился Том, заходя в ванную. Гарри моргнул и лениво помахал рукой в знак приветствия. — Я отсюда не сдвинусь, — сказал он. — Без шуток. Я только что залез в воду, и мне слишком тут хорошо, чтобы куда-то идти. — Ясно, — пробормотал Том и, немного поразмыслив, сел на край ванны. — Ну ладно. — Что случилось? — спросил Гарри, пытаясь стряхнуть с себя сонливость и отогнав мысли о Джеймсе. — Я могу попробовать чем-нибудь помочь. — Я знаю, — ответил Том. — Мне просто нужно… немного подумать. Можешь сам пока что-нибудь рассказать. — Хорошо, — уступил Гарри, пошевелив пальцами ног в воде. — Происходит что-то серьёзное? Мы не виделись целую вечность… с самого января, и ты… ты совсем перестал приходить. Я имею в виду до нашей последней встречи. И, кстати, спасибо. За то, что выполнил мою просьбу тогда. — Ты все эти несколько месяцев хотел со мной о чём-то поговорить? Если это касается твоего крёстного, мог бы спросить меня в прошлый раз. — Нет, не о Сириусе. Я хотел спросить про… приговор Артура Уизли. Он показался мне… странным, и мне стало любопытно, что случилось. — А, — выражение лица Тома прояснилось, и он кивнул сам себе. — Знаешь, на самом деле это как раз связано с тем, что я пришел сюда обсудить с тобой. Поэтому я смогу ответить на твой вопрос. Если кратко, то мы выяснили, что в наших рядах скрывается ещё один шпион, но вместо того, чтобы сразу арестовать его, я решил усыпить его бдительность ложным чувством безопасности и втайне использовать как информатора. — Понятно, — сказал Гарри, нахмурившись. — Но какое отношение к этому имел Артур Уизли? — К тому времени, когда мы узнали личность шпиона, — объяснил Том, — он прознал, что мы будем продолжать расследование, пока не найдём его. Чтобы запутать его и убедить в том, что он не был раскрыт, нам нужна была другая правдоподобная мишень. — И поэтому вы убили Артура Уизли? — Гарри выдохнул, чувствуя разочарование, но не желая этого показывать. Что, если этим он оттолкнёт и Тома? — Он был невиновен? Том мельком взглянул на Гарри и, чтобы избежать ссоры, солгал: — Нет. Он не был. Просто он не был настоящим шпионом — но он был идейным сторонником сопротивления и игнорировал действия мятежников, если становился их свидетелем. Поэтому он подошёл на роль того, кто мог оказаться шпионом. — Ох, — Гарри глубоко вздохнул, ещё глубже погружаясь в воду. — Тогда чего ты от меня хотел? — У меня есть основания подозревать, что идеология мятежников проникла в Хогвартс и распространяется среди школьников, — сказал Том. — Ученики могут этого не осознавать, они ведь явно умом не блещут, но мне нужно, чтобы ты как-нибудь это проверил. — Ты что, хочешь, чтобы я шпионил за учениками Хогвартса? — переспросил Гарри. — Но я даже не учусь там. — Просто подружись с кем-нибудь и вытяни из них информацию. У тебя ведь есть там знакомые? — Мы не так близко общаемся, — сказал Гарри, решительно гоня прочь мысли о Роне и Гермионе: — Но я мог бы попытаться восстановить прошлые связи. Я не виделся с Драко Малфоем целую вечность, но раньше мы были… вроде как друзьями. По крайней мере, мы нормально общались. — Сын Малфоя не слишком умён, как я слышал, но сомневаюсь, что даже у него не возникнет подозрений по поводу вашего внезапного воссоединения, — сказал Том. — Если только… хм, знаешь что? Я знаю, что нужно сделать. Я объясню, когда придёт время, а ты просто делай, как я скажу. — В общем, всё как всегда, — фыркнул Гарри, неохотно проявляя любопытство. — Ты ведь всё равно сейчас мне ничего не объяснишь? — Верно, — сказал Том, вставая. — Я рад, что мы поговорили. Береги себя и не делай глупостей. Скоро увидимся.

***

Лучший способ для Гарри отвлечься от загадочных планов Тома — найти занятие, на котором можно сосредоточить всё свое внимание. Он не мог круглые сутки думать о предстоящей дуэли с Сириусом, поэтому решил сходить в библиотеку и достал каждую книгу, в которой присутствовало хотя бы упоминание магии души. И, после минутного колебания, он также взял с собой дневник Хейнса с информацией об Исчезнувшем Племени. Он не собирался обращаться к ним за помощью… Пока нет, но… У него припасён туз в рукаве на случай, если будет совсем туго, но об этом даже думать не хотелось, поэтому… Магия души. Магия души, которая позволила бы ему найти осколки души Тома, где бы они ни находились. Наверняка что-то подобное существовало, как бы нереально это ни звучало. Просто Гарри… пока не мог себе этого представить. Он ни разу в жизни не слышал о подобной магии, но… Заклинания и ритуалы изобретались по мере необходимости — их создавали волшебники для выполнения определённых задач. Поиск фрагментов расколотой души… была ли когда-нибудь у кого-нибудь такая цель? «Если существует магия разделения души, то наверняка должно быть что-то и для поиска этих разделённых частей, верно?» — размышлял Гарри, просматривая очередную книгу, в которой нашёл только размытые теории о магии души, и ничего достаточно достоверного, чтобы сделать какие-либо выводы. Мерлин, это расстраивало. Советы Регулуса тоже не особо помогали. Хоть он и обещал помочь, чем сможет — пусть он не совсем так выразился, — но пока что дал Гарри лишь несколько нечётких идей, надёжность которых никто бы не смог гарантировать. Мог ли он намеренно водить Гарри за нос? «С другой стороны, я ведь убил его, так что не знаю, имею ли право расстраиваться из-за этого», — засомневался Гарри, закусывая губу. Цирцея, ну почему с Блэками всё так сложно? «Хочется проораться, — подумал он, отодвигая книги в сторону и протирая глаза. — Чем я вообще занимаюсь? С этими книгами я ничего не добьюсь». Нужно придумать, что делать дальше, особенно теперь, когда Рон присоединился к ним с Гермионой. Будет ужасно неловко, если Рон, который надеется с их помощью добиться справедливости для своего отца, окажется разочарован тем, что они ни на что не способны. «Не думаю, что смогу рассказать ему о том, почему на самом деле казнили Артура», — подумал Гарри. Он не знал, как объяснить, как к нему попала эта информация, и к тому же не был уверен, что это как-то поможет Рону. Знать, что твой отец был казнён, чтобы настоящий предатель мог жить… «И таких случаев будет больше, если то, что Том рассказал мне об учениках Хогвартса, окажется правдой, — подумал Гарри. — Нетрудно подобное представить, ведь Яксли руководит школой совсем не так, как Каркаров». И главное отличие заключалось в том, что Яксли, казалось, не очень заботило, чем занимаются ученики. Тем более учитывая то, что их гораздо больше, чем в Дурмстранге. Гарри легко мог представить, что гриффиндорцы окажутся солидарны с повстанцами, но не знал насчёт других факультетов. Возможно, стоит исключить Слизерин. Только есть один нюанс. «Посторонний человек логично бы предположил, что в Дурмстранге не нашлось бы никого, кто был бы не согласен с политикой Тёмного лорда, — с иронией подумал Гарри и покачал головой. Видел бы кто их всех сейчас. Единственными, кто, казалось, и в ус не дул, были Трулс, Клеменс, Николай и Хайди. В целом, Бьёрн тоже. Филиппе во всём, что не касалось учёбы, было тяжело. Петронелла больна, а Якоб… Мерлин, то, что он ещё не бросил школу, было так странно. Почему родители до сих пор не забрали его оттуда? Гарри покачал головой и глубоко вздохнул, придвигая книги обратно к себе и решительно пытаясь сосредоточиться на своём занятии. Если придётся совершить что-то безрассудное и опасное, чтобы получить ответы, по крайней мере, перед этим он исчерпает все другие доступные ему источники.

***

Прошло несколько дней с визита Гарри, и Рон не мог выбросить их разговор из головы. Странно, что кто-то, о ком он раньше едва вспоминал, теперь вытеснил все остальные мысли. Рон беспокоился за него, как беспокоился раньше о Джинни, пока она не стала способна сама постоять за себя. Он знал, что Гарри может позаботиться о себе, но дело с его крёстным и то, что его отец покончил с собой — знал ли кто-нибудь вообще об этом? От этих мыслей у Рона скручивало живот, потому что Гарри был очень хорошим парнем, а Джордж сказал, что Гарри на самом деле даже лучше, чем они могут себе представить… Гарри умел выживать, но не умел жить так, как того заслуживал. — Мам, — тихо сказал Рон, входя в гостиную поздним субботним вечером. Все остальные либо уже спали, либо находились в других комнатах, только Молли снова сидела у камина одна. Она оторвала взгляд от свитера, который вязала, когда Рон позвал её, и жестом пригласила его сесть. — Да, дорогой? — спросила она. — Я хочу с тобой поговорить, — полушёпотом ответил Рон, опасаясь, что его подслушают даже случайно. — О Гарри. — Конечно, — сказала Молли, откладывая спицы в сторону. Рон на мгновение задумался, помог ли Гарри и ей тоже отвлечься от того, что произошло, — но решил не зацикливаться на этом. Не сейчас. Трагедия ещё не выпустила своих шипов из его сердца, заставляя глаза время от времени застилаться слезами. — Странные у него мысли, — начал Рон, не зная, как объяснить, что его так беспокоит. — Мне кажется, он слишком… пренебрегает самим собой. И я беспокоюсь, что если его отец наложил на себя руки, то… — О, дорогой, — прошептала Молли, на мгновение крепко обняв Рона. Затем вдруг сказала со слезами в голосе: — Знаешь, Ронни, я так горжусь тобой. Я знаю, что не всегда говорю это, но… Я невероятно горжусь. — Мам, — сказал Рон, краснея и радуясь, что больше никто этого не видел. — Но ты же понимаешь, о чём я? Знаешь, когда он уходил, он сказал… сказал, что ничего страшного, если он пострадает, потому что никого это не будет волновать. И я просто… мам, так ведь нельзя, правда? Это неправильно. — Бедный мальчик, — всхлипнула Молли. — Бедный, милый мальчик. — И он говорит это так, словно это факт, — продолжил Рон. — Как будто в ответ мы все должны просто кивать, соглашаться и говорить «да, конечно, Гарри, никому нет до тебя дела». Не знаю, я просто… мам, что с ним происходит? Кто вообще за ним присматривает? — Мне кажется, никто, дорогой, — сказала Молли, прерывисто вздохнув и вытирая слёзы с лица. — И, боюсь, уже давно. — Но почему? — спросил Рон. — Он… он же славный парень. Он добрый. Он помогает. Иногда он бывает забавным. Он вежливый, играет в квиддич и к тому же умный. Что в нём такого, что никто не хочет просто быть с ним рядом? — Я не думаю, что это чьё-то сознательное решение, — тихо объяснила Молли. — Возможно, те, кто может ему помочь, не знают, что нужно что-то предпринять. Мы ведь тоже не знали до недавнего времени, а узнали только потому, что у нас случайно состоялся тот разговор. — Да, — вздохнул Рон, тяжело прислоняясь к матери и глядя на трещащий поленьями камин. Он не мог представить жизнь, в которой у него не было бы этого семейного очага. — Думаешь, мы можем чем-то помочь? — Я думаю, ты уже помогаешь, — с удовлетворением сказала Молли. — Он ведь хороший мальчик? Я думаю, он был бы рад, если бы у него был брат. — Я тоже так думаю, — согласился Рон, прежде чем выпрямиться. — Я стану почаще к нему заглядывать. И приглашать сюда тоже. Думаю, его компания и Джорджу пойдёт на пользу. — О, это замечательно, — согласилась Молли. — Джинни, кажется, он тоже очень нравится. И Невилл в конце концов смягчился, правда? — Я думаю, Невилл поначалу считал, что Гарри такой же, как остальные из его окружения, — сказал Рон. — Особенно после Турнира, когда Малфой перед всеми хвастался тем, что знает Гарри, и трепался, как много Гарри проводит времени с Беллатрисой Лестрейндж, Краучем-младшим и им подобными. К тому же… все своими глазами видели его выступления на Турнире. Мы знали, что за всем его хладнокровием стоит нечто большее, но вряд ли большинство знает, какой Гарри на самом деле. — Тогда мы должны сделать так, чтобы он понял, что мы у него есть и что он может на нас положиться, — решила Молли. — И если он захочет, может даже приехать и пожить здесь пару недель. Тебе нравится проводить с ним время? Рон кивнул. Даже если бы Гарри не стал посвящать его в свои грандиозные планы, он соврёт, если скажет, что общество Поттера ему неприятно. — Да. И я думаю, что теперь хочу узнать о нём больше. Он сказал, что пригласит меня в ближайшее время, тогда я как раз смогу поговорить с ним о ночёвке. — Да, поговори, — согласилась Молли, гладя сына по волосам, радуясь тому, какой сплочённой и верной была её семья, несмотря на потерю мужа. Она верила, что Артур хотел бы этого — чтобы они оставались вместе и были верны себе. — Обязательно, — тихо сказала она.

***

Пусть Гарри уже много раз бывал в гостях у Лестрейнджей, у них всегда находилось что-то, что могло его удивить. Только что он пулей вылетел через открытое окно в сад, спасаясь от шести оживших пресс-папье Беллатрисы, причём для снятия чар с каждого требовалось своё контрзаклятие. Однако он подумал, что как бы полезны ни оказались результаты этой тренировки в долгосрочной перспективе, против Сириуса, скорее всего, это ничем не поможет. Но, что важнее, при виде пикирующего на него огненного шара в форме ястреба Гарри лихорадочно вспоминал заклинание, которое смогло бы сократить кислород вокруг пламени. Это позднее навело его на мысль: если он использует газ во время дуэли, возможно, у него получится застать Сириуса врасплох и воспользоваться этим преимуществом, чтобы победить. — Это возможно, — сказала Беллатриса, когда Гарри, лежа на земле в седьмом поту объяснил ей свою идею. — Но есть только один человек, который знает, как это сделать. И это Розье. — Ну ещё бы, — вздохнул Гарри, закрывая глаза. Эван Розье, кто же ещё. Потому что звёзды, определившие его судьбу, сговорились и решили заставить его страдать. — Ты точно уверен, что хочешь, чтобы я вызвала его? — спросила Беллатриса, и хотя эти слова можно было принять за признак беспокойства, Гарри всё это казалось похожим на проверку. Он не хотел видеть Розье. Честно говоря, он не хотел даже находиться рядом с этим человеком. Но вдруг Беллатриса примет его отказ за слабость? Есть ли у него в действительности выбор? — Он мне не нравится, — сказал Гарри, медленно поднимаясь на ноги. — Но я могу узнать что-то полезное. Думаете, он сможет научить меня? — О, об этом даже не беспокойся, милый, — сказала Беллатриса, взмахом руки подзывая домового эльфа. — Лучше придумай, как заставишь его остановиться. Он обязательно… эльф, скажи Эвану Розье, что его здесь ждут. — Он обязательно что? — переспросил Гарри, хотя подозревал, что знает ответ. — Он обязательно сделает всё возможное, чтобы удержаться возле тебя. — До меня доходили слухи, — вспомнил Гарри. — Мне почти шестнадцать. Не слишком ли я… староват для него? И, Мерлин, почему при всём этом Розье вообще разгуливал на свободе и делал что хотел? Сама тема разговора вызывала отвращение. — О, дорогой, — проворковала Беллатриса, нежно касаясь щёк Гарри кончиками пальцев. — Ты слишком хорошенький, чтобы такие мужчины, как он, не хотели тебя заполучить. Гарри решительно проигнорировал эти слова и просто спросил: — Будет ли он просить что-нибудь взамен? — Кто знает, — сказала Беллатриса, пожав плечами, как раз в тот момент, когда они оба услышали приближающиеся шаги и в дверях появился Розье. Вид его по-прежнему вызывал тревогу, и Гарри сдержал желание поёжиться. — А ты не заставил себя долго ждать, — заметила Беллатриса. — Я счёл важным не откладывать визит, — ответил Розье, проходя дальше в комнату и улыбаясь Гарри. — Добрый день. — Добрый, — поздоровался Гарри, ловя себя на том, что крепко сжимает свою волшебную палочку. — Мальчик хочет научиться управлять газом, — без обиняков сказала Беллатриса. — Желаешь ли быть ему полезным? — Мне казалось, я и так всегда полезен, — Розье не отворачивался от Гарри. — Я слышал, твой крёстный рассказывал о вашей предстоящей дуэли. Кажется, тебя ждёт интересный опыт. — Я знаю, как он сражается, — сказал Гарри. — Поэтому я хочу знать, как использовать то, чего он не видит и не ожидает, чтобы победить. — Ты видел его в бою? — с любопытством спросила Беллатриса. — Не лично, — объяснил Гарри. — Но кое-кто из знакомых показывал мне воспоминание. Беллатриса прищурилась и кивнула, но больше вопросов задавать не стала. Гарри не знал, подозревала ли она что-то, но… было видно, что она очень сомневалась. Мысль о том, что сам Тёмный Лорд показал ему свои воспоминания, была слишком неожиданной. — Создание волшебного газа потребует гораздо более глубоких знаний в области зелий и алхимии, чем те, которыми ты владеешь сейчас, — сказал Розье. — Поэтому на данный момент я могу лишь показать простейшее: как выпаривать жидкость и контролировать её движение в состоянии газа. Этого будет достаточно, сладкий? Других вариантов не было, не так ли? Гарри кивнул. — Этого хватит. — Теперь обсудим, что ты можешь предложить мне взамен, — начал Розье. Гарри чуть было не поморщился, но вдруг вспомнил Митту и сохранил нейтральное выражение лица. Даже с оттенком благодушия. Он вздохнул, подошёл на несколько шагов ближе, почти войдя в предел досягаемости Розье, и сказал: — Неужели моей компании недостаточно? — Брось, это несерьёзно, — усмехнулся Розье, но Гарри заметил, как дрогнул его взгляд. Он задумался, и этого было достаточно. Бьёрн много рассказывал о своём… личном опыте и мыслях. Рассказывал о том, что мужчины делали, о том, чего многие из них жаждали, когда были… возбуждены. И в Гарри было достаточно отчаянности, чтобы настаивать. — Конечно, этого будет ма… — А если я буду называть вас профессор? — предложил Гарри, напрягаясь и одновременно веселясь. Но забава быстро улетучилась, когда тело Розье пробила крупная дрожь и мужчина на мгновение закрыл глаза, издав громкий, резкий стон. Гарри взглянул на Беллатрису в замешательстве и отвращении. — Никогда не опускайся до подобного, — предупредила его ведьма. — Посмотри на него. Неуправляемый кобель. Уверена, он готов даже с жизнью расстаться по одному твоему слову, если ты позволишь ему трахнуть твою ногу. Но ты не позволяй. — С чего бы мне позволять? — Гарри нахмурился. — Я и так едва его выношу. Никаких физических прикосновений. — Знаешь, тебе, вероятно, придётся постараться, чтобы убедить его воздержаться от самоудовлетворения, — сказала Беллатриса, насмешливо глядя на Розье, который всё ещё тяжело дышал. — Вам когда-нибудь приходилось с таким сталкиваться? — спросил Гарри. — Вы ведь очень красивая. — О, дорогой, — снова проворковала Беллатриса, заключая Гарри в объятия. — Какой ты милый. Видишь ли, я быстро приучила всех к осторожности. Знаешь, ты мог бы попрактиковаться на нём. Как только он научит тебя всему, что тебе нужно знать, делай что хочешь. Гарри расслабился рядом с ведьмой, задумчиво разглядывая Розье. Ему не нравилось причинять людям боль — именно поэтому он и разругался с Сириусом, — но если ему придётся это сделать, чтобы показать, на что он способен, если его спровоцировать, то, возможно, Розье станет лучшей мишенью. Но сначала нужно было разобраться с крёстным.

***

Было бы просто прекрасно, если Гарри больше никогда не увидит Розье. Мужчина оказался на удивление хорошим учителем, но… то, как он неотрывно смотрел на Гарри… хоть ему и было смешно поначалу, когда от обращения «профессор» у Розье подкашивались колени, в конце концов это было слишком. Насмешка над порабощённым собственными желаниями Розье превратилась в кислое отвращение, прочно поселившееся внутри. Гарри вернулся задолго до захода солнца, его дом был пуст и тёмен, как всегда. Закрывая за собой входную дверь, он убедился, что все остальные окна и двери также заперты… на случай, если за ним следили. Он не жалел, что потратил несколько часов на урок с Розье, но, Цирцея, по своей воле он больше не проведёт с этим человеком ни минуты. Если повезёт, он одолеет Сириуса на дуэли, и на этом всё. «Но действительно ли это будет конец?» — нахмурившись подумал Гарри. У него было так много целей, и кто знает, у каких людей ему придётся просить помощи… что, если ему снова понадобится Розье? Этот человек не будет каждый раз довольствоваться прозвищами и фантазиями. Он определённо хотел чего-то большего, и одна мысль об этом заставила Гарри поморщиться. Но был и другой вариант… Гарри, ещё не снявший мантию и обувь, сел на ступеньки возле входной двери и задумался обо всех своих планах. О планах, которые он не знал, как осуществить, как бы они ни были важны. Он пообещал себе не поддаваться снова страху и сомнениям, но по итогу не смог им противостоять. Он знал, на что был способен, и у него даже был план выхода, если что-то пойдёт не так, и всё же… действовать он не решался. На улице было темно. Даже звёзды скрылись за облаками. Луна была далёкой и тусклой, а летняя ночь показалась необычайно холодной, когда Гарри снова открыл входную дверь и вышел. В руке он держал волшебную палочку, готовый аппарировать, если что-то пойдёт не так. — Интересно, поможет ли мне Исчезнувшее Племя, — пробормотал он, чувствуя неловкость от того, что разговаривает вслух сам с собой. — Знают ли они то, что мне нужно. Знают ли они, как найти осколки души и объединить их. Он видел их уже много раз. Достаточно, чтобы распознать голубое свечение, когда оно начало исходить, казалось бы, из ниоткуда, из ночной тьмы вокруг. Вдалеке послышался отрывистый шорох, и Гарри напрягся. Голубовато-сизый туман тонкими завитками растёкся по траве перед домом, и Гарри увидел, что кончик каждого завитка венчала маленькая подергивающаяся рука, пухлые пальцы сжимались при каждом движении ладони. Зрелище было тревожное и отталкивающее, но Гарри обнаружил, что не в силах сделать шаг назад. Ледяные иголочки страха пробежались по коже, заставляя поёжиться, несмотря на защищающую от холода мантию. — Это изменит тебя. Гарри сильно вздрогнул, повернувшись всем телом, чтобы осмотреться. Он мог поклясться, что слышал голос, кто-то только что сказал… — То, о чём ты просишь, изменит тебя, дитя. — Кто со мной говорит? — громко спросил Гарри дрожащим голосом. — Где вы? — Ты звал нас. Ты уже давно нас зовёшь. Даже дразнишь нас. Гарри затаил дыхание, пытаясь справиться со своим страхом. Он резко вспотел, а маленькие голубые щупальца с синими ручками извивались на траве перед ним. Он не знал, куда смотреть, поэтому просто перевёл взгляд в темноту и сказал: — В-вы из Исчезнувшего Племени? — Нам не известно, что это, дитя. — Тогда кто вы? — Ты позвал нас сюда, чтобы узнать это? Гарри прикусил губу, не смея заговорить. Что, если каждый раз, когда он говорил, каждый раз, когда задавал вопрос, на него навешивался какой-нибудь долг? Несмотря на то, что говорящий не знал, что означает «Исчезнувшее Племя», это с большой вероятностью могло быть название, присвоенное Хейнсом. Одно из множества других имён. «Но всё же я доверился его словам, иначе не говорил бы с этим существом сейчас», — напомнил себе Гарри, прежде чем покачать головой. — Мне нужно стать сильнее, — сказал он. — Я хочу научиться магии, которую не смог найти в книгах. Вы можете… вы можете дать мне это? — Конечно, мы можем. Это легко. Гарри сделал ещё один глубокий, прерывистый вдох, чувствуя прорастающую надежду. Он увидел, как что-то движется в темноте — большая сгорбленная фигура, которую он раньше не заметил. Силуэт придвинулся ближе, и Поттер снова уловил ухом движение, которое звучало слишком быстро для движений фигуры. — Сложность в другом. Скажи, дитя, что ты сможешь предложить нам взамен? И Гарри, помня о возможности побега, сказал: — Себя.