Поезд в Никуда

Время шло и неизбежно несло с собой перемены, и всё же Гарри не мог не предаваться преждевременной ностальгии по тому, что скоро должно было уйти из его жизни. По тем пустякам, которые стали частью мирной рутины. Пятый курс в Дурмстранге подходил к концу, Митта, Виктор и Энтони заканчивали школу, Том до сих пор был слишком занят, чтобы связаться с Гарри, а Исчезнувшее Племя стояло буквально за порогом, готовясь ворваться в его жизнь. Якоб почти не появлялся на занятиях, а Петронелла неделями могла лежать в больничном крыле. Гарри не смог найти ничего полезного о том, как использовать магию души, но подозревал, что Племя может предоставить ему ответы, в которых он нуждался. Он не знал, что произойдёт после этого — ему нужно придумать способ защитить себя, поскольку он сомневался, что предупреждение Альбуса о том, что их вид пожирал других живых существ, были преувеличением. Вот только разбираться с этим придётся самостоятельно, поскольку рассказать об этом кому-то никак нельзя. Иногда все эти страхи и переживания даже не давали думать о своём физическом благополучии. И все эти проблемы, о которых говорила Филиппа. Решение установить личные границы помогло, но придерживаться его было утомительно — приходилось постоянно обдумывать каждое действие и словно без передышки быть начеку. Однако других идей пока не было. Именно эти мысли занимали голову Гарри, когда он открыл дверь своей квартиры как-то утром, готовясь отправиться на первое занятие. Он услышал, как кто-то спускается по лестнице с этажа выше, и уже хотел было поприветствовать Бьёрна, присоединившись к нему по пути на трансфигурацию, но вдруг увидел, кто это был. Трулс, заметив Поттера, тоже остановился как вкопанный, и Гарри почувствовал, как его от волнения бросило в пот. Ему хотелось провалиться сквозь землю так же отчаянно, как хотелось, чтобы Трулс просто что-нибудь сказал. Но когда тот открыл рот, Гарри выпалил: — Я чайник на плите оставил!.. …а затем вернулся в свою квартиру и захлопнул дверь. Он молча стоял за ней несколько секунд, растянувшихся в вечность. Уставившись на деревянную поверхность, он чувствовал, как оглушительно билось сердце в ушах, заглушая другие звуки. Он взмок, было трудно дышать. Гарри не знал, что собирался сказать Трулс, хотя он так сильно хотел его услышать, но… он просто не смог. Он был напуган. Боялся того, что мог услышать. Что его страхи оправдаются, и старому другу на него теперь наплевать. Что он стал страницей прошлого для того, кого он хотел видеть в своём настоящем. Глупый. Ну какой же он глупый. Почему никто не может просто любить его? Гарри не знал, сколько прошло времени, но когда он понял, что может опоздать на занятие и снова открыл дверь, то Трулса нигде не было видно. Гадая, насколько далеко вперёд тот ушёл, Гарри запер квартиру и сбежал вниз по лестнице, надеясь, что, несмотря на спешку, он всё же не догонит Трулса. И что Кеттил направился прямо на занятие, а не ждал где-нибудь Гарри. (А ведь на самом деле хотелось совсем наоборот.) Слегка запыхавшись, Гарри добрался до кабинета трансфигурации как раз перед приходом профессора Кей. Он увидел, что Филиппа сидела рядом с бледной и плохо выглядящей Петронеллой, поэтому сам Поттер подсел к Клеменсу. Якоба не было, Хайди и Николай, как всегда, сидели вместе, а Трулс делил парту с Бьёрном. Бьёрн бросал на Петронеллу взгляды, полные беспокойства. — Ты сегодня еле успел, — тихо сказал Клеменс, когда Гарри сел. — Хотя обычно приходишь рано. — Просто задумался перед выходом, — легко ответил Гарри и постарался не обращать внимания на нежную улыбку, которая появилась на лице Клеменса при этих словах. — Мерлин, скорее бы уже закончилась трансфигурация. — Заклинания у тебя получаются, — усмехнулся Клеменс. — Ты просто не любишь читать учебники. — Да, — согласился Гарри, тяжело вздыхая. — Я и правда ненавижу теорию. Так сильно, ты даже не представляешь. — Но догадываюсь, — Клеменс ухмыльнулся, прежде чем повернуться вперёд, когда профессор Кей начал свою лекцию. Гарри предпочел бы оказаться сейчас на любом другом занятии, потому что было бы легче отвлечься от мыслей. Дуэли помогали ему собраться, тёмные искусства — ясно мыслить, а зелья — направить всё внимание на процесс варки. Однако теория трансфигурации никогда не была настолько важной, чтобы держать под контролем своевольные мысли Гарри. Тем не менее, разговор с Филиппой помогал ему и по сей день. С любыми делами было легче разобраться, когда разбирал их на части, а не пытался накинуться на всё целиком. Гарри не мог позволить себе отвлекаться на встречу с Трулсом. Ему и так нужно было сосредоточиться на остальных проблемах, начиная с Уизли. К счастью, ему удалось договориться о встрече с Гермионой почти сразу после начала летних каникул, и даже получилось пригласить её к себе домой — Том вряд ли появится без предупреждения, а даже если так, Гарри мог просто попросить Гермиону скрыться в одной из комнат, пока он разговаривает с Тёмным Лордом. Это было на тот случай, если Том всё-таки соизволит его навестить. Он явно что-то замышлял, Гарри не видел его уже несколько месяцев. Что его так занимало? «Хотя он сказал мне сосредоточиться на учебе и готовиться к следующему году, — думал Гарри, рассеянно выводя каракули, пока профессор Кей объяснял различные подходы к жидкостной трансфигурации. — Он сказал, что шестой год будет другим, с более практическим уклоном». По школе давно ходили слухи, что старшекурсников отправляли с Пожирателями Смерти на задания. Значит, этого им стоит ожидать? Вероятно, для Гарри и остальных с его курса всё будет немного по-другому, учитывая, что они были первой партией идеальных солдат, или кем их там считал Каркаров. «Но если раньше старшекурсников отправляли на задания, — думал Гарри, — чем бы нам ни пришлось заниматься, это наверняка будет намного хуже. Что-то, чем Каркаров может похвастаться перед Яксли». Но что, Мордред и Моргана, может быть хуже, чем миссии с Пожирателями Смерти? Гарри наверняка понадобится всё лето, чтобы эмоционально подготовиться к тому, что маячило на горизонте.

***

Радость возвращения домой была омрачена стремительно приближающейся датой казни Артура. Гарри чуть было не отправил Тому письмо несколько недель назад, но решил, что, поскольку не было никаких шансов, что Тёмный Лорд изменит своё решение, то защита Гарри государственного преступника в долгосрочной перспективе может только навредить их отношениям. Он не хотел, чтобы Том считал его слишком мягким или слишком своевольным — Поттеру был выгоден тот факт, что Том считал его мысли о свободе и равенстве безобидными причудами, а не чем-то опасным и требующим пресечения. Гарри не хотел даже случайно давать Тому повод усложнять ему жизнь. — Хозяин Гарри, — пропищала Тинки, появившись в комнате. — Гость у входной двери. — А почему не через камин? — спросил Гарри, хотя и не особо удивился. Логично, что Гермиона воспользовалась маггловским способом, чтобы попасть в Годрикову лощину, поскольку каминной сетью ей, вероятно, пользоваться было рискованно. Кто знал, какой контроль вёлся за перемещениями магглорождённых. — Гарри! — поприветствовала Гермиона, крепко обнимая его. Её волосы были собраны в пучок на голове, и Гарри еле сдержал умиление от её очаровательного вида. — Мерлин, мы не виделись словно целую вечность! Как у тебя дела? Твой дом такой красивый! Здесь так много растений и цветов — это так здорово! — Спасибо, — ответил Гарри, пропуская волшебницу внутрь. Он никогда не обращал особого внимания на растительность вокруг дома, но предположил, что сад выглядит вполне неплохо. — Не хочешь чаю? Вурни испекла нам булочек. — Конечно! — сказала Гермиона, когда они вышли в уютно обустроенный внутренний дворик. — С удовольствием выпью чая, спасибо. Но для начала расскажи мне, как у тебя дела? — Лучше, чем раньше, — признался Гарри, удобно усаживаясь на стул напротив Гермионы. День был тёплым, и тень от увитой розами решетки спасала от духоты. Вурни скоро принесла им чай, булочки и вазочки с ягодами. Это был бы безупречный день, если бы не важный разговор. — Ты слышала про Уизли? — начал Гарри. Гермиона поморщилась и кивнула. — У них такое горе, — сказала она с печальным вздохом. — На самом деле никто даже не знает, что делать. Это… Гарри… это так несправедливо. — Я хотел выразить им свои соболезнования, — сказал Гарри, почему-то стесняясь, — но я не уверен, что они будут рады моему письму. — Почему? — удивлённо спросила Гермиона. — Гарри, с чего ты это взял? — Ну просто… — сказал Гарри, пожимая плечами, чувствуя себя неловко. — Я из Дурмстранга… я не так близко с ними общаюсь, я… «Общаюсь близко с тем, кто приказал казнить Артура», — мрачно дополнил он в мыслях. — Гарри, — перебила Гермиона невероятно мягко, — я была в гостях у Уизли много раз, и, хотя ты не проводишь с ними много времени, Молли обожает тебя. Она всегда говорит о тебе только хорошее. Если хочешь моего совета, я бы на твоём месте не писала письма, а лично отправилась бы в Нору, чтобы выразить соболезнования после приведения приговора в исполнение… Вряд ли им разрешат даже устроить ему достойные похороны, поэтому, я полагаю, что именно тогда им больше всего понадобится поддержка. Гарри спокойно жевал булочку и обдумывал варианты. Он и правда очень хотел навестить Уизли. Ему тоже всегда нравилась Молли. И Рон был отличным парнем. Рон был замечательным. — Хорошо, значит, я так и сделаю, — решил он. — Хотя ты права — всё это несправедливо. — Мистер Уизли ни за что не совершил бы чего-то столь безрассудного, — сказала Гермиона. — Он ни за что бы не поставил под удар свою семью. И, знаешь, если бы он был хотя бы наполовину таким хорошим стратегом, как Рон, его бы не поймали, даже если бы он был виновен. — Ты говорила это раньше, — внезапно сказал Гарри, его разум ухватился за плавающую мысль. — Что Рон хороший стратег. — Так и есть, — подтвердила Гермиона. — Хоть он и не отличник, у него совершенно нестандартный образ мышления. Он хорош не только в разработке квиддичной тактики, но и в анализе общей картины любой ситуации. Он умеет играть вдолгую. — Может ли он быть полезен для нас? — вдруг спросил Гарри, заметно напугав Гермиону. — Если он хорош в стратегическом планировании, где мы оба не блещем… — Гарри, — сказала Гермиона почти неодобрительно. — Но его отец… это ведь в любом случае важнее, чем… — Чем уничтожить несправедливую систему, которая разрушила его семью? — Я думаю, что будет неправильно воспользоваться этой ситуацией и его уязвимостью. — Не лучше ли будет сейчас направить его, показать, что нам он может доверять, чем позволить ему совершить какую-нибудь глупость, например, присоединиться к повстанцам? — спросил Гарри. Он даже не знал почему, но… мысль о том, что Рон должен присоединиться к нему и Гермионе, казалась правильной. Словно кусочек головоломки наконец встал на место. Гермиона вздохнула, закинув в рот горсть черники. — Просто… — в конце концов сказала она, — это неправильно, как будто, заставляя его присоединиться к нам, мы извлекаем выгоду из его беды. — Он не обязан к нам присоединяться, — сказал Гарри, хотя ему очень этого хотелось. — Я заставлю его принести обет молчания и объясню, чем мы занимаемся, а затем дам выбор. Тогда, если он вдруг всерьёз задумается о том, чтобы ввязаться во что-то опасное или присоединиться к повстанцам, у него будет вариант получше: мы. — Ну ладно. Ладно, — смягчилась Гермиона. — Действуй. Если он согласится, мы сможем потом втроём встретиться за чашкой чая и подробно рассказать про всё, что мы хотим сделать, и посмотреть, как можно задействовать его. — Отлично, — сказал Гарри с надеждой. Он не знал, захочет ли Рон присоединиться к ним, потому что, в конце концов, Рон не видел в Гарри особо близкого друга. — Итак, что там со спонсорами?

***

После визита Гермионы в душе у Гарри воцарилось отличное настроение, однако оно быстро испарилось, когда он отправился на площадь Гриммо, чтобы навестить своего крёстного отца. Сириус очень хотел провести немного времени с Гарри, и Поттер — возможно, это было глупо — ожидал, что их отношения будут такими же, как после Турнира Трёх Волшебников. Который закончился… Мерлин, целый год назад. На самом деле чуть больше года назад. Как же быстро пролетело время. Сначала всё было хорошо. — С каждой встречей твоя мордашка всё милее, — Сириус легко потрепал Гарри за щёки. — Неужто это правда лицо опасного некроманта? — Но я не опасен, — сказал Гарри, — и некромант из меня неважный. — О, Гарри, — вздохнул Сириус, гладя крестника по голове и закатывая глаза. — Как ты можешь быть не опасен после всего, чему тебя научила Белла? Я видел твою дуэль, малыш. — Это не в счёт, — сказал Гарри, и от ласковых слов Сириуса ему захотелось поёжиться и улыбнуться. Его трогало такое нежное обращение. — Я способный маг для своего возраста. Но если бы я был старше, то точно не превысил бы ожиданий окружающих. Так что я хорош только условно. И даже если брать в расчёт волшебников старше меня, с которыми я сражался… — «таких, как Регулус» — подумал про себя Гарри, — мне помог эффект неожиданности. — Я не согласен, — покачал головой Сириус. — Но, если хочешь, мы можем проверить это вместо того, чтобы спорить. Ого. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Гарри. — Я мог бы устроить для тебя дуэль с кем-нибудь, у кого немного больше опыта, чем у твоих однокурсников, и которые будут знать, что тебя нельзя недооценивать, — сказал Сириус. — Как насчёт, хм, Люпина? — Ты хочешь, чтобы я бился с Люпином? — спросил Гарри, надеясь, что Сириус разъяснит свои мысли, не дав Поттеру снова усомниться в них. — Почему бы и нет? — У него же нет волшебной палочки, Сириус! — Он оборотень, ему не нужна палочка. — И что из этого, по-твоему, выйдет? — спросил Гарри, сбитый с толку и встревоженный. — Как, по-твоему, он будет защищаться? То, что он оборотень, не означает, что на него не действуют проклятия… — Я знаю! Говорю тебе, всё будет нормально! Он не будет недооценивать тебя, и… — Я не хочу причинять ему боль. Мы сражаемся совершенно по-разному, и если мы хотим относиться друг к другу серьёзно, я не думаю, что нам стоит сражаться до обезоруживания. — Ну когда ты уже перестанешь быть таким неженкой? — спросил Сириус с нарастающим раздражением. — Мерлин, мне уже даже нельзя ничего предложить! Всё тебе не так! — Я не пытаюсь с тобой спорить, — ответил Гарри, задаваясь вопросом, был ли Сириус всё-таки прав, а он просто слишком остро воспринял его слова. — Но я не хочу драться с Люпином. Я не хочу устраивать настоящую дуэль с кем-то, у кого даже нет волшебной палочки, и кого, вероятно, арестуют, если он будет атаковать в ответ. — Я просто предложил, — фыркнул Сириус, всё ещё явно раздраженный. — С кем же ты тогда хочешь сразиться, а? Со мной? Ты бы и минуты не продержался. — Да, пожалуй, — сказал Гарри, выпрямляясь в кресле. — Я сражусь с тобой. Сириус несколько мгновений молча смотрел на него, прежде чем громко рассмеяться. — Ну да, конечно. — Я серьёзен, — настаивал Гарри. Чем больше он думал об этом, тем больше убеждался в необходимости это сделать. — Вызови меня на дуэль. Правда. Назначь время и место, и я приду. — Не говори глупостей, — отмахнулся Сириус. — Даже не собираюсь… — Победитель просит о чём угодно, — перебил Гарри. — Любая просьба. Но одна. Один вопрос или просьба, и проигравший честно выполняет. — Значит, если я захочу, чтобы ты переехал сюда, ты переедешь? — спросил Сириус. — Да. Блэк прищурился, глядя на Гарри, явно обдумывая такую возможность. Затем он наклонился вперёд и сказал: — А если я попрошу тебя рассказать мне, что происходит между тобой и Тёмным Лордом, ты расскажешь? Гарри почувствовал, как у него кровь застыла в жилах, и едва смог сохранить нейтральное выражение лица. Он не знал, о чём догадывался или что напридумывал себе Сириус, и Гарри знал, что должен всё отрицать… но если он мог использовать это, чтобы вынудить Сириуса вызвать его на дуэль… — Да, — ответил Гарри. — Я же сказал: победитель сможет задать любой вопрос, но только один, и проигравший должен будет ответить. Итак, что скажешь? — Ты же сам знаешь, что проиграешь, — медлил Сириус. — Ты сам только что сказал. Ты никогда не сражался с кем-то, кто действительно знает, что делает, и не относится к тебе легкомысленно. Ты можешь быть опасен, но я знаю тебя. — Я понимаю, — сказал Гарри. — Но, может быть, пришло время мне начать верить в себя. — Ты не прав, — огрызнулся Сириус. — Это не вера в себя. Это безрассудная глупость. — В таком случае, хорошо, что я вызываю на дуэль именно тебя, верно? — пожал плечами Гарри. — Это лучше, чем затевать драки с незнакомцами, которые на самом деле хотят меня убить. — Тогда ладно, — сказал Сириус всё ещё резким голосом. — Будь по-твоему. Если ты так хочешь, чтобы я преподал тебе урок, то пусть будет так. Я сообщу подробности, как только всё организую. И, Мерлин, я очень надеюсь, что после этого мы сможем провести хоть один нормальный вечер вместе, не разругавшись из-за того, что я снова сделал что-то, что тебе не нравится. — Я думал, мы пришли к взаимопониманию, — Гарри боролся с желанием расплакаться. — После Турнира… — Я тоже так думал, — сказал Сириус. — Но с тобой действительно трудно разговаривать, когда ты постоянно расстраиваешься из-за мелочей. «Границы, — подумал Гарри, делая глубокий вдох. В мыслях звучал голос Филиппы. — Сообщи о том, что тебя беспокоит». — Я не расстраиваюсь из-за мелочей, — сказал Гарри, чувствуя на месте груди открытую рану и удивляясь, почему, защищаясь, он чувствовал себя так, словно сдирал с себя кожу. — Но, Сириус, каждый серьёзный спор между нами, включая этот, сводится к тому, что мы по-разному смотрим на ценность жизни. Тебе показалось забавным держать магглов в клетках. Ты подумал, что мне было бы забавно напасть на оборотня, у которого нет средств самозащиты, а даже если бы и были, их использование привело бы к его аресту, а затем, вероятно, и к казни. Я не знаю, жесток ты или просто не понимаешь, но для меня сейчас нет разницы. Для меня очевидно одно — что ты не прав. Рот Сириуса сжался в тонкую линию, и Гарри почувствовал, что Блэк сейчас боролся с какими-то мыслями в своей голове. Сириус не был ужасным человеком, Гарри был уверен в этом. Но он был безрассудным, иногда слепым, эгоцентричным и склонным к предосуждениям, а иногда даже откровенно подлым. — Я не хочу так жить, — продолжил Гарри, желая как можно яснее высказать то, что было у него на сердце. Мерлин, если бы только он мог сказать это всё Тому. — Я не хочу быть причиной несчастья других людей. Иногда это неизбежно, но я не понимаю, почему я должен целенаправленно портить кому-то жизнь. — Знаешь, чем ты сейчас занимаешься? — сказал Сириус, поднимаясь на ноги. — Ты занимаешься, в своём представлении, благим делом, но на самом деле, Гарри, ты просто ведёшь себя как недалёкий ребёнок, стремящийся показать свою важность. И это утомительно. Раз тебе так нужна дуэль со мной, я сообщу тебе подробности. Выкручивайся из этого сам. И что же теперь Гарри с этим делать?

***

(Может ли грусть быть настолько глубокой, что ты даже не чувствуешь себя цельным?)

Появляться на площади Гриммо было плохой идеей, теперь Гарри это знал. Встреча вылилась в ссору, в которой, по его мнению, не было необходимости. Он не сказал Сириусу ничего нового — такие разговоры бывали и раньше, но после каждого из них Гарри думал, что Сириус что-то понял. Теперь же было ясно, что, хотя Сириус понимал достаточно хорошо, чтобы видеть, что в какие-то моменты был не прав — например, с заключением магглов в клетки, — он, по-видимому, не совсем осознавал, что нельзя причинять боль другим людям в угоду собственному развлечению.

(Гарри чувствовал себя глупо. И он чувствовал, что больше всего на свете ему хотелось раствориться в ничто, рассеяться частицами в воздухе и просто исчезнуть.)

Не только потому, что он, очевидно, неправильно понял своего крёстного. Вдруг Сириус, к тому же, был прав и Гарри… скучный?

(Почему это слово так сильно ранило?)

Гарри не хотел расстраиваться, но внизу живота образовался тяжелый комок, и в нём заворошился какой-то страх. Он лежал на полу, укутавшись в большое плотное одеяло, в одном нижнем белье. В конце концов, компанию ему составляла только неизменная тревога, так какая разница, во что он был одет? Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз расчёсывал волосы, и знал, что выглядит ужасно. Однако его беспокоил не только спор, но и дуэль, которую собирался устроить Сириус. Мерлин, что Гарри будет делать, если проиграет? Расскажет Сириусу о Тёмном Лорде? Только этого не хватало! Если Том узнает, что будет? И что будет с этой информацией делать Сириус?

(Если Сириус был прав, и Гарри действительно был скучным занудой, это бы многое объясняло.)

Но ещё хуже будет, если он не скажет ни о чём Тому, а тот всё равно обо всём узнает. Тёмный Лорд наверняка хотел бы быть в курсе подобных событий. С другой стороны, если Том хотел узнать, как у Гарри дела, почему так долго не показывался? Действительно ли повстанцы занимали всё его свободное время? Если да, то что они затеяли? Мог ли это быть их какой-то новый важный ход?

(Это объяснило бы, почему Гарри, даже если казался симпатичным кому-то, не получал настоящей любви, и почему никто не искал исключительно его компании — потому что с ним было скучно. Зачем кому-то подвергать себя такой пытке?)

Кроме того, если задуматься, мог ли Гарри действительно победить? Сириус не собирался щадить его, потому что не скрывал, что ему есть что доказывать. Гарри нужен план, чтобы… — Что ты делаешь? Ехидный смешок Тёмного Лорда не удалось заглушить даже испуганному крику Гарри, который, услышав голос Тома из дверного проёма, дёрнулся всем телом и перевернулся, чтобы посмотреть на своего посетителя, но на лице мужчины уже исчез малейший намёк на улыбку. Почему-то в голове Гарри в этот момент отпечатался тот факт, что Том был довольно красивым мужчиной, всегда хорошо одевался, и что сам Гарри не мог похвастаться ни тем, ни другим.

(Жаль, что обычное Репаро не поможет избавиться от ощущения, что он разваливается на кусочки.)

— Мне грустно, — сказал Гарри. У него вдруг снова зачесались глаза, и сил сдерживать слёзы не осталось. — Кажется, я не вовремя зашёл, — осторожно выдал Том, но остался. Даже не выразил желания уйти, к большому удивлению Гарри. Вместо этого он сказал: — Встань. Можешь угостить меня чаем. — Только если ты сначала сделаешь кое-что для меня, — сказал Гарри, подыскивая слова, чтобы выразить потребность, которую он пока не мог определить. — Всего одна маленькая просьба. — Ладно, — вздохнул Том, закатывая глаза. — Чего ты хочешь? — Ляг на меня, — сказал Гарри, и слова повисли в комнате странным отзвуком, напугав и Темного Лорда, и самого Поттера. Том, возможно, впервые с тех пор, как Гарри познакомился с ним, сомневался в абсолютности своего слуха. — Что, прости? — Я чувствую себя невесомым, — попытался пояснить Гарри. — Пустым. Я просто… Думаю, что от этого мне станет лучше. Объятием это назвать было бы нельзя, но, по крайней мере, Гарри после такого чувствовал бы себя достаточно цельным, чтобы не треснуть, как бутылка с водой на морозе. В горле у него встал комок… С тихим вздохом Том вошёл в спальню Гарри и опустился на колени. Затем он нерешительно — всё ещё неуверенный в том, что он вообще делает и почему согласился на такую странную просьбу — наклонился над Гарри, одной рукой аккуратно прижимая к себе одеяло, в которое тот был завернут, а другой опираясь на ковер, поддерживая вес их обоих. Затем он медленно изменил позу — не наваливаясь на Поттера всем весом, но прижимая достаточно сильно, чтобы вдавить его тело в мягкий ковер. Несколько мгновений ничего не происходило, но затем… Затем Гарри выдохнул, его тонкие голые руки выглянули из-под одеяла и обвились вокруг плеч Тома, скрестившись у него на шее… и на самом деле, для них обоих это ощущалось не так уж плохо. Вообще-то, было довольно приятно, жаль только, что они лежали вот так на ковре, а не на диване или кровати. — У нас с Сириусом скоро состоится дуэль, — тихо проговорил Гарри на ухо Тому. — Ты специально всё это затеял, чтобы не видеть моё взбешённое лицо? — спросил Том, втайне испытывая облегчение от того факта, что голос Поттера больше не звучал так, словно он был на грани слёз. Если такое лежание избавит Тома от его нытья, то он готов делать это чаще. — Мне страшно, — прошептал Гарри. — Я не хочу проигрывать. — Его брата ты смог победить только потому, что хотел убить, а не просто обезоружить. — Я не могу убить своего крёстного. — Тогда приведи на дуэль целителя, — предложил Том, гадая, как долго ему ещё придётся разглядывать ковер. В следующий раз, когда Гарри понадобятся такие взаимодействия, чтобы разобраться в своих мыслях, они должны быть не на полу. — Я могу подобрать тебе кого-нибудь. Даже если ты ранишь Блэка, он не умрёт, если рядом будет кто-то, кто будет в силах прикрепить его дурную голову обратно к туловищу. Гарри на некоторое время замолчал, обдумывая варианты. Он не собирался ставить перед собой цель убить Сириуса, но, возможно, иметь целителя под рукой было неплохой идеей. — А это… ничего? Что кто-то потратит своё драгоценное время… — Я бы лучше подумал о том, как удержать это в секрете от всех любопытных идиотов, которые могут захотеть посмотреть на вашу битву, — перебил Том. — Не беспокойся о пустяках. Просто сосредоточься на своих собственных возможностях. Ты вообще знаешь, какие Блэк устраивал дуэли в свои лучшие годы? — Э-э… — Хорошо, — сказал Том, поднимаясь, прежде чем потянуть Гарри за собой. — Время поделиться воспоминаниями. Пойдём. — Подожди, дай мне одеться! — Давай побыстрее. И не забывай, что теперь ты у меня в долгу за то, что я только что для тебя сделал. — Ага, — сказал Гарри, но… как ни странно… он не возражал против того, чтобы быть обязанным Тому за это. Ни капельки.

***

— Не хочешь поделиться мыслями? — Эм-м… о чём? Гарри был в доме Беллатрисы — его снова пригласили на ужин, но, к его большому облегчению, на этот раз присутствовали только сама Беллатриса и Рудольфус. Ни Розье, ни других странных Пожирателей смерти. И Сириуса тоже не было. К счастью. После встречи с Томом Гарри часами думал о том, как вести себя со своим крёстным — он не знал, мог ли после всего назвать Сириуса хорошим человеком, и это было… тревожно. Ужин был накрыт в просторном зале с белой деревянной мебелью и пастельно-зеленым декором. Большие остеклённые двери были открыты, впуская внутрь лёгкий ветерок из маленького сада, который Гарри раньше не видел. Он был рад, что они ужинали именно здесь, а не в пугающе большой и официально оформленной столовой, как в прошлый раз. Вдобавок к облегчению, Белла не упоминала о планах на усыновление. Она посмотрела на него — любопытствующий взгляд придавал ей обманчиво ненавязчивый и безобидный вид — она сидела, подперев подбородок ладонью и выражая чуткое внимание. — Ты расстроен с самого прибытия, — сказала Беллатриса, надув губы. — Тебе не по вкусу еда? — Нет, ужин чудесный, — мгновенно ответил Гарри, не уверенный, действительно ли он должен сказать ей, что его беспокоит. В конце концов, он решил просто раскрыть правду — кто знает, вдруг Сириус уже всё ей сообщил. — Я поссорился с Сириусом. — Да, от такого никто не застрахован, — сказал Рудольфус, пусть Гарри и не мог представить, как Сириус ругается с кем-то настолько… невозмутимым, как Рудольфус Лестрейндж. — Дорогой, думаю, этот случай не совсем обычный, — сказала Беллатриса, взглянув на своего мужа, прежде чем наклониться вперёд и призвать Гарри продолжать. Так он и сделал. — Мне не нравится причинять людям боль без необходимости, — сказал Гарри, хотя и знал, что с этим не согласилась бы сама Беллатриса. — Мне не нравится, когда… он ставит меня в такие ситуации или предлагает мне что-то подобное. Понимаете… для меня это слишком… И теперь мы заключили что-то вроде пари… потому что он… В общем, началось с того, что я сомневался, смогу ли я выстоять в поединке против кого-то опытного, кто не будет недооценивать меня. Сириус предложил мне вызвать кого-нибудь на дуэль, но выбрать кого-то, кто не сможет себя защитить. Мы поругались, потому что он снова поступает по-своему — я сказал ему, что не хочу причинять никому боль, но он постоянно забывает об этом — и теперь у нас будет дуэль, и я понятия не имею, что с этим делать. Простите. Цирцея, почему так хочется плакать? Беллатриса ненадолго замолчала, и Гарри успел отчитать себя за то, что ожидал сочувствия, — а что, если Сириус прав? Что, если Гарри ошибается и ведёт себя как обиженный ребёнок? — Гарри, дорогой, — сказала наконец Беллатриса. — Мы видели, на что ты способен. У тебя нет причин для беспокойства. Мы знаем, что ты умеешь воскрешать мёртвых и владеешь тёмными искусствами лучше, чем большинство волшебников. Я не понимаю, почему тебя волнует то, что несёт мой недалёкий брат. «Кажется, она меня не поняла», — осознал Гарри и уже собирался просто кивнуть и отпустить эту тему, но вдруг Рудольфус поставил свой бокал вина и сказал: — Пока ты выполняешь свои миссии так же эффективно, как выполнял задания на Турнире, что бы ты ни чувствовал по поводу причинения боли другим, это никого не касается. Тем не менее, я надеюсь, ты сможешь при необходимости применить силу, чтобы люди не увидели в тебе того, кем можно воспользоваться. — Да, — немедленно ответил Гарри. — Я не возражаю, — и он признавал такую необходимость. Обычно. Иногда. — Я просто не хочу без надобности вредить тем, кто этого не заслужил. — Хорошо, хорошо, — сказала Беллатриса, хотя Гарри не знал, поняла ли она его беспокойство. Возможно, так было лучше. Кроме того, Рудольфус, на удивление, напрямую не возражал, даже если и был в душе не согласен. — Но вернемся к самому интересному — ты вызвал Сириуса на дуэль? — Да, — подтвердил Гарри. — Мне нужно много практиковаться, и с каждым днем я узнаю все больше и больше вещей, которые я мог бы использовать во время дуэлей. — Какие же? — спросила ведьма, явно желая услышать о его некромантических открытиях. — Ну, у меня есть от чего отталкиваться. Всё, что было живым и стало мертвым, я могу использовать. Не только людей, но и растения, и… и животных, и все, что имеет хоть какое-то физическое тело. Я пробовал контролировать части тел, но после подверженности серьезным изменениям, как, например, в случае с в выделанной кожей, я не способен контролировать подобное. Поэтому я задумался — а существует ли заклинание, которое может убить конечность, но не человека? — О, мой сладкий, — с восторгом отозвалась Беллатриса, прежде чем махнуть домовым эльфам, чтобы они убрали грязную посуду со стола и принесли десерт. — Тебе интересно, сможешь ли ты управлять отдельно взятой конечностью? — Да, — сказал Гарри. — Я не знаю, насколько это было бы практично, просто хочу посмотреть, осуществимо ли это. Но ещё я понял, что одного моего дара недостаточно. Мне нужно отточить и обычные дуэльные навыки. — Ты уже очень способный, — проворковала Беллатрикс. — И ты хорошо владеешь холодным оружием. Я сама видела. — Но недостаточно хорошо, чтобы победить своего крестного, — протянул Рудольфус, кивая. — По крайней мере пока. Когда состоится эта дуэль? — Сириус прислал мне вчера сову и сказал, что это будет его подарком на мой день рождения, — сказал Гарри, не уверенный, серьезен ли был Сириус или просто хотел надавить побольнее. — Поэтому чуть больше, чем через месяц. — Ты всё ещё тренируешься с Барти? — уточнила Беллатриса, и Гарри покачал головой. — Нет, — ответил он. — В любом случае, он, наверное, занят. — Что ж, учитывая, что я твоя полноправная наставница, я могла бы помочь тебе и с этим, — решила ведьма, явно довольная своим участием. — Мой братец заслужил небольшой взбучки. — У тебя есть план? — спросил Рудольфус. — Звучит так, словно ты что-то задумала. — Так и есть, — Беллатриса изогнула губы коварной улыбке. — Скажи, милый, сколько проклятий ты можешь наложить за десять секунд?

***

Почти неделю со дня казни Артура Гарри набирался смелости, чтобы навестить Уизли. Он аппарировал недалеко от Норы, одетый в соответствующую черную мантию, его волосы были безнадежно растрепаны, несмотря на попытки привести их в некое подобие порядка. Он нерешительно подошёл ко входной двери и, нажимая на дверную ручку, не мог отделаться от мысли, что с Беллатрисой было в этом плане проще — он не боялся её расстроить и довести до слёз. Когда дверь распахнулась, Гарри встретился лицом к лицу с Молли Уизли, которая едва бросила на него один взгляд и сразу крепко обняла. — О, Гарри, — сказала она несчастным и одновременно сильным голосом. — Так рада тебя видеть. — Миссис Уизли, — начал Гарри и внезапно сам почувствовал желание прослезиться вместо неё. — Я… — Входи, дорогой, входи, — женщина проводила его внутрь в гостиную. Там оказался Рон, а также один из двух его старших братьев — Гарри не мог точно вспомнить, кто именно это был — и, к удивлению, Невилл. Джинни тоже свернулась калачиком в кресле, обняв колени и глядя на камин. — Гарри, — устало поприветствовал Рон — Рад тебя видеть. — Я сожалею о вашей потере, — сказал Гарри тихим голосом. — Я… — Ты же некромант? — неожиданно спросила Джинни, повернувшись и посмотрев на него покрасневшими глазами. — Ты можешь вернуть его? — Мне жаль, — ответил Гарри, застигнутый врасплох, и внутри потяжелело от печали. — Я… — Неужели ты не можешь хотя бы попытаться? — Это так не работает. Он услышал, как Невилл шумно вздохнул, и по звуку Гарри понял, что тот раздражен. Скорее всего, из-за самого Поттера, как ни странно. Гарри знал, что Рон и Невилл были близкими друзьями, но он не совсем ожидал увидеть здесь Лонгботтома. Это было неудачное обстоятельство, поскольку Гарри подозревал, что Невилл к нему ни капельки не расположен. — Не проси его об этом, Джинни, — сказала миссис Уизли печальным, но твёрдым голосом. — Это несправедливо по отношению к Гарри. Твой отец… — Умер из-за того, чего он даже не делал, — огрызнулась Джинни, но через миг болезненно скривилась и снова отвернулась к камину. — Он не сделал ничего плохого. Он ничего не нарушал. Он не помогал повстанцам, он не стал бы. — Джинни, — голос Невилла был напряжён, и Гарри увидел, как глаза парня метнулись в его сторону. Что это значило? «Мне не следовало приходить», — подумал Гарри, но наконец вспомнил, зачем именно заставил себя притащиться в Нору. Он глубоко вздохнул и сказал: — Рон, ты не мог бы пройтись со мной? — Почему только Рон? — спросил Невилл, и хотя он всегда казался немного мягким, сейчас он вёл себя нехарактерно жёстко. — Потому что я тебе не доверяю, — прямо ответил Гарри. Рон спокойно посмотрел на него, затем медленно кивнул и встал. Невилл хотел возразить, но Уизли заткнул его. — Просто прогуляюсь, — сказал Рон и повел Гарри к заднему выходу. — Мам, мы ненадолго. — Конечно, — ответила миссис Уизли, подарив им наполненный теплом взгляд. Гарри не понимал, как она могла так любяще смотреть на него, если его собственный крестный даже толику подобного не мог ему дать. — Я не знал, что Лонгботтом настолько меня невзлюбил, — заметил Гарри, когда они уходили. — Нет, дело не в этом, — возразил Рон. — Честно, приятель, он не со зла. Он просто… Ты ведь… важная шишка, понимаешь? Ай ладно, сейчас это неважно. Ты действительно хотел прогуляться или хотел поговорить со мной наедине? — Я хотел поговорить, — сказал Гарри. — Но сначала мне нужно получить от тебя обет молчания. — Обет молчания? — повторил Рон, сбавляя скорость, прежде чем полностью остановиться. К тому времени они были достаточно далеко от Норы, чтобы спрятаться за рядком деревьев, и Гарри был рад, что остальные не смогут их увидеть. — Зачем? — Я доверяю тебе, — сказал Гарри, — но не доверяю тем, кто рядом с тобой. — Это из-за того, что ты не нравишься Невиллу, или из-за того, что тебе не нравится он? — спросил Рон, наклонив голову и оценивая Гарри острым синим взглядом. — Не принимай это на свой счёт, — сказал Гарри. — Я нелегко открываюсь людям. — Тогда ладно, — ответил Рон. В обете молчания не было ничего плохого. Он не планировал раскрывать секреты Гарри. — Обет так обет. Нам не понадобится свидетель? — Нет, — ответил Поттер, вытаскивая палочку. Он практиковался в этом с Гермионой много раз, и нить магии легко обвилась вокруг шеи Рона и мягко погрузилась в кожу, прежде чем полностью в ней исчезнуть. — Я не чувствую никакой разницы, — сказал Уизли, потирая шею. — Это хорошо, — кивнул Поттер и продолжил: — Джинни спросила меня, верю ли я, что твой отец совершил государственную измену. Рон, я не думаю, что это имеет значение. Проблема не в том, сделал он это или нет. В любом случае наказание за преступление неоправданно суровое. Он не заслуживал смерти, даже если и был связан с повстанцами. Рон, как мешком огретый, посмотрел на Гарри широко раскрытыми глазами и с приоткрытым ртом. — Что? — Мы с Гермионой разрабатываем план по нейтрализации Тёмного Лорда и смене правительства, — продолжил Гарри приглушенным голосом и с нажимом произнося слова. — Мы думаем, тебе следует присоединиться к нам. Рон несколько мгновений молча таращился на Гарри, всё так же открыв рот. Он смотрел на него так, словно впервые видел, и впервые за месяцы почувствовал, что нашёл способ выбраться из ямы, в которую загнала трагедия их семью. Он не знал Гарри достаточно близко, но зато знал Гермиону, и понимал, что если эти двое занимались чем-то настолько серьёзным, что от посвящённых требовался обет молчания… без внимания это точно оставлять не стоило. Кроме того, Рону, несмотря ни на что, всегда нравился Гарри. Он всегда был тихим, но спокойным и очень дружелюбным, несмотря на замкнутость. — Знаешь что, дружище, — выдохнул Рон, вцепившись в худые плечи Поттера. — Гори оно всё адским пламенем. Я с вами.