Место встречи изменить... можно!

По стеклу барабанил дождь, за окном была осень, Алекс лежал в своей постели после весьма бурной ночки. Проснуться проснулся, но вставать не хотел — уж больно приятно это ощущение ещё понежиться в постели, — "М-м, — тем более, что он был в ней не один, — Алекс, закрой окно, холодно", — сказал сонный Ховен и сильнее закутался в одеяло, уткнувшись в подушку, — "Могу согреть", — улыбаясь, предложил Алекс и полез к своему возлюбленному, хотя, какому возлюбленному? Парню, но тот не дал даже поцеловать себя и с серьёзным тоном повторил, — "Алекс, закрой окно", — вышеназванный отстранился, — "Ночью ты не был столь строгим недотрогой", — но на его игривую язвительность ответа не поступило. Заводной стоял у окна и смотрел на уже прилично давно знакомый вид, пока Ховен спокойно посапывал в постели. Алекс любил его музыку, но столь нежные звуки партнёра ему нравились ещё больше. Он подошёл к музыканту и поцеловал в лоб, поднял пару домашних вещей в виде футболки и шорт, разбросанных по полу, и направился на кухню. Повар из него был не очень, но для любимого и сильно попыхтеть над плитой можно. Спустя не так много времени Ховен стал просыпаться и почувствовал запах гари, но быстро понял, что бежать к источнику смысла уже нет. Одевшись в привычную ему рубашку и штаны, он пошёл в ванную, после чего направился на звук закипающего чайника. "Ой, Хов, ты как раз вовремя", — с некой гордостью произнёс Алекс, окно было открыто, поэтому запах и дым почти полностью пропадали. Заводной поставил тарелки с завтраком и кружки, в каждой их которых уже лежало по ложке кофе и сахара. Нет, ну не скажу, что он прям так плох в готовке... но вы знаете, как это матом. Хотя, не отметить его рвение к тому, чтобы стать лучше, я тоже не могу — Алекс старался, очень. "Ты делаешь успехи", — подметил Ховен, доедая приготовленное, — "Хах, ну, конечно", — мы промолчим, что это была вторая попытка, а первая лежит в ведре и кухня только-только очухалась от неё. Дождь закончился, ветер стих и на улице стало выглядывать солнце, Ховен приоткрыл окно, некогда закрытое этим утром, и с улыбкой вдохнул свежий воздух, — "Ах, какая погода... Алекс, пошли погуляем?" — радостным тоном спросил музыкант. Заводной, конечно, был не против, но... он подошёл со спины и обнял, — "А может лучше продолжим вчерашнее?" — его ухмылка и румянец на щеках обоих сразу дают понять о чём идёт речь. Они отошли от окна, Заводной расстегнул несколько пуговиц на рубашке музыканта и, отодвинув его волосы, начал покрывать шею поцелуями, затем перейдя к плечам. Левой рукой он залез под рубашку, правая спустилась в штаны и начала поглаживать достоинство музыканта, — "Алекс..." — томно вздохнул Ховен, — "Давай прогуляемся позже, когда всё подсохнет и станет теплее?" — музыкант лишь усмехнулся, — "Ну, кое-где уже становится невыносимо жарко..." — оба не сдерживали улыбок, понимая, что будет дальше. Они подошли к кровати и начали раздеваться, первым ogolilsya Алекс, что не удивительно, учитывая его преимущество одежды над пуговицами рубашки Ховена. Заводной достал из ящика тумбочки, что стояла рядом с кроватью, небольшую бутылочку со смазкой. Музыкант лёг параллельно, его ноги полностью свисали с кровати, — "Хочешь эту позу?" — с улыбкой спросил Алекс, размещаясь меж ног партнёра, — "Скорее разнообразия, её давно не было", — прикусив губу от предвкушения ответил Ховен. Желания желаниями, а без растяжки ни как, поэтому первыми вошли два пальца, музыкант повернул голову в бок и сжал губы, буквально проглотив стон. Он не любил "голосить" при растяжке, всё понимал, но считать это seksom, ему не хотелось. Пальцы постепенно начали движение, Ховен сжимал левой рукой простыню, за правую его взял Алекс. Спустя некоторое время они закончили с растяжкой, переходя к желанному. Заводной выдавил немного смазки в руку и стал проводить по всей длине своего chlena, смазывая его и возбуждая до предела. Он решил чуть поиграться, точнее слегка повредничать, как это не редко бывает, но не сильно и не раздражения ради, а просто для разрядки. Алекс одним движением перевернул Ховена на живот, тот удивился, — "Алекс, — подхватив игривость, начал он, — ты что это задумал?" — с улыбкой и поднятой бровью спросил музыкант. Заводной невольно усмехнулся, он приподнял партнёра, взяв за талию. Кровать не была столь высока, поэтому ступни Ховена всё ещё стояли на полу. Алекс начал входить, музыкант простонал, знал, что это нравится Заводному — когда он не сдерживает себя, тем более в таком деле. Алекс вошёл полностью, Ховен прогнулся в спине, он сжимал простынь обоими руками, стараясь передать напряжение лишь туда. Музыкант опустил голову, буквально упирался в кровать своим лбом, нужно было привыкнуть, он сбито дышал. Заводной наклонился к нему и стал покрывать спину поцелуями, стараясь тем самым расслабить партнёра. Затем талию Ховена стала держать лишь правая рука Алекса, обхватив снизу, тем самым поддерживая; левая взяла руку музыканта, заменив смятую под ней простыню. Постепенно дыхание перестало быть напряжённым, да и Заводной начал чувствовать, что его пассия расслабился. Ещё немного сентиментальности в виде пары поцелуев, укуса за мочку уха — так, профилактические нежности и Алекс начал движение, сладкие стоны Ховена раздавались на всю комнату. Хорошо, что стены плотные и соседи по сей день даже не подозревают, что порой происходит над, под или с боку от них. День плавно переходил в вечер, Алекс сидел на кровати, ждал музыканта, который вот-вот должен выйти из душа, и размышлял куда бы им податься. На улице потеплело, всё и в прям подсохло, даже не вериться, что ещё утром был сильный дождь. В комнату вошёл Ховен просушивая волосы полотенцем, — "Куда хочешь пойти? — что толку таить? У Заводного идей не было, — Что Вашей душеньке угодно?" — с улыбкой и, как всегда, в своём репертуаре спросил Алекс. Музыкант любил ему подыграть — "Ну... — он подсел к Заводному на колени, сложив руки на его плечи и элегантно так положив ногу на ногу, — душа моя желает только Вас", — он стал приближаться за поцелуем, чему никак не препятствовал Алекс и даже, напротив, направился в ответ. Он любил, когда Ховен проявляет инициативу. Очень любил. Музыкант запустил пальцы в волосы Заводного, тот стригся под каре, но так как делал это сам — своей bitvoj, то оно не было шибко ровным. Иногда просил Ховена, но ключевое слово "иногда". Музыкант промычал и оторвался от поцелуя, — "Давай пойдём в парк, у нас тут есть один неподалёку". До парка эта парочка так и не дошла. Они просто гуляли по пустой улице или не очень, но им было всё равно. Наша пара кружились, буквально танцуя, под окнами своей же квартиры, что располагалась на третьем этаже. Близ стоящая кофейня очень кстати включила Людвига Бетховена, "Лунную сонату", если быть точнее. Оба они замерли, наверное, потому, что именно классика и любовь к данному композитору так сблизила их, — "Не желаете покружится со мной под столь чудесную мелодию?" — спросил Алекс, всё так же держа Ховена за руку. Он смотрел прямо в glazzja, синие с серым оттенком и столь манящие его, — "Хах, — чуть покраснев, улыбнулся музыкант, заправляя выпавшую из-за уха прядь своих волнистых волос, — с радостью". На часах виднелось одиннадцать тридцать вечера, музыкант стоял у шкафа в гостиной и перебирал книги, он только что закончил читать одну из них и думал, какую бы начать. Подобные размышления прервал Алекс, подлетевший с боку, он явно спешил, — "Мне нужно метнуться на крышу, так, подышать воздухом, — Ховен даже не успел возразить, как его поцеловали в щёку, — скоро вернуть, Sladkiy", — Заводной пропал из поля зрения так же быстро, как появился в нём. Музыкант только-только из комнаты вышел, а входная дверь уже хлопнула. Конечно, как в любых хороших отношениях, на первом месте у них было полное доверие друг к другу, но не поддаваться волнению Ховен не мог. Он ведь прекрасно знал, чем Алекс занимался до их встречи, а так же понимал, что, по сути, из-за него Заводной перестал заниматься... подобными вещами. Он боялся даже не за себя, а стоило, между прочим, ведь при попытке кого-либо вернуть Алекса обратно, в первую очередь, попытаются избавиться от причины, по которой ультранасильник перестал быть таковым. "Нет, — подумал Ховен, — просто сидеть и ждать его не вариант", — он сделал глубокий вдох и направился к двери, из которой пару минут назад, сильно торопясь, выскочил Заводной.