Место встречи изменить... можно!

Перенесёмся на самый вверх жилого дома, там Алекс вёл весьма интересную беседу с одним человеком, но того не было видно. Они стояли на противоположных сторонах здания, неизвестный рядом с дымовой трубой, а Заводной около двери у входа на крышу, — "Прячешься? Я заметил, что ты следил, когда мы поднимались по лестнице. Если ты шпион, то очень huyovyi". — Ответ неизвестного ждать себя не заставил, — "Алекс, ты должен вернуться", — сказал это, словно игрушка, на чип которой записана данная фраза. Было понятно, что его подослали, он просто своеобразный курьер, но кто именно автор данных слов? Повисло молчанье, Заводной сразу понял, к чему тот клонит, — "Ты специально показался, чтобы я пошел за тобой?" — вопрос был скорее риторический, ну, для того человека точно, ответа не последовало и он просто пропал, сделав пару шагов назад. Пытаться догнать или хоть как-то перехватить его уже бесполезно, видимо, там была приготовлена лестница, можно просто немного спуститься по ней и сигануть в заранее открытое окно на лестничной площадке. Алекс стоял на крыше и размышлял, как ему поступить — они просто так не отстанут. Сейчас уже ничего не сделать, видимо, остаётся только ждать, потому что возвращаться Заводной не намерен. Нравилась ли ему та жизнь? Вроде как да, но сейчас... он уже не уверен. Наверное, тогда всё казалось ему нормальным, порой даже замечательным, ведь лучшего он не видал. Сейчас, вспоминая всё это, Алекс отдавал себе здравый отчёт о том, что большую часть прежней жизни, той, что была до встречи с Ховеном, он просто игнорировал проблемы. Проблемы в себе. Ховен во всю бежал по лестницам, с 3 этажа до 9 надо было ещё добраться, не говоря уже о подъёме на крышу. На лестничной площадке 7-го он столкнулся с незнакомцем в капюшоне, на котором ещё была надета медицинская тканевая маска чёрного цвета, так что разглядеть лицо было весьма проблематично, да и цели такой музыкант не ставил. — "Извините", — словно на автомате сказал он, но от того "человека-загадки" уже и след простыл, слышны были только шаги, что с каждым мигом становились всё тише. Ховен уже собирался ринутся вперёд, как вдруг, увидел спускающегося Алекса, смотрящего себе под ноги и явно опечаленного чем-то. Спускавшийся невзначай повернул голову и они встретились взглядами, Заводной незамедлительно подбежал и крепко обнял, невольно зарываясь носом в кудри пепельного оттенка. Алекс отстранился, но держал музыканта за плечи, его glazzja стали, как это говорится, на мокром месте, а взгляд, в котором бушевало желание и нападать и защищать любой ценой одновременно, но при этом по своему нежно и скорее с опасением, будто шептал "я так боюсь тебя потерять". О чём сейчас думал Заводной, что за откровенный кавардак происходил в его голове — не знал не Bog, не Ховен и, казалось, даже сам Алекс. Музыкант приложил правую ладонь к щеке Заводного и большим пальцем провёл по низу закрытого глаза, убирая, вот-вот готовую покатиться вниз, слезу. Алекс повернул голову к этой руке, ах, какая знакомая ласка — так тепло, так хорошо и спокойно. Весь мир для него словно пропал, был лишь он, Ховен и это нежное чувство внутри, такое приятное. После их первой встречи Алекс частенько стал буквально поджидать музыканта на лестничной площадке этажом ниже, — "Ой, droog, какая встреча," — с улыбкой говорил он. Разе на втором Ховен понял, что ни какие это не случайности и сам предложил встречаться в определённое время, если Заводному так хочется его проводить. У них было не мало тем для разговора, с каждым разом они все больше наслаждались общением друг с другом. Когда соседи стали подмечать их вместе, некоторые, хорошо зная Алекса, боялись, что Заводной просто пристаёт и от нечего делать достаёт музыканта. Конечно, в их glazzjah он не был тем, кем являлся тогда — безжалостным холодным ультранасильником, что носил маску пай-мальчика. Однажды даже сам глава дома — мужчина в возрасте средних лет, сказал, мол, Алекс, хватит следовать за музыкантом по пятам, но тот не перестал. Чем сильнее и крепче становились отношения с Ховеном, тем меньше Заводной проводил с [̶̼̓д̶̩̉а̸̲̂н̴̞̒н̶̞͆ы̸̜̕е̵͍͝ ̸̙͋б̶͎̂ы̷̛͚л̵̱͌и̴̠̚ ̵̱͆у̸̫̃д̷̫͋а̷̐͜л̴͔̋е̵̲̃н̵͚̄ы̷̛̮]̵̘͊ . Всё реже он стал участвовать в разного рода налётах, грабежах, массовых побоях, а потом и вовсе загадочно пропал из данной "сферы деятельности". Учитывая то, что случилось этой ночью, Алекс настоял на том, чтобы проводить Ховена, тот не был против и даже за. Атмосфера стояла напряжённая, но, не смотря на это, разговор нашей пары был невесом и по-своему успокаивал каждого. Они обсуждали свои темы, не вспоминая вчерашнее, может это и было причиной лёгкости их беседы. Время дороги, казалось бы, пролетело стрелой, Ховен попрощался, зашёл в деревянную дверь старого здания и пропал в его недрах. Алекс почувствовал резкий прилив эмоций — не самых приятных, даже можно сказать угнетающих, словно тянущихся и заставляющих тем самым сильно переживать за музыканта. Заводного напрягала вся эта ситуация, но не может же он стоять тут весь день, всё равно, уж если где и есть опасность, то явно не в лучшем ВУЗе их города. Да, Ховен работал там преподавателем. Алекс старался успокоится: пар у музыканта не много, всего 3, да ещё и со второй — как раз не очень рано и освободится тот не слишком поздно — в 15:40. В обоих случаях людей на улице не мало, одних только студентов обычно половина, если не 2/3. Можно было бы побеспокоится за обед с 12 до 12:40... но Ховен никуда не ходит и ест в ВУЗе вместе с остальными преподавателями. Алекс бродил по набережной, размышляя, что теперь делать, как вдруг, — "Не думал, что ты из "этих"... впрочем, не мне тебя судить", — Заводной повернул голову в сторону голоса, постарался, но это сложно — он словно был везде и ни где одновременно. Это уже другой, не тот что ночью, — "Да что, чёрт возьми, происходит?!" — пронеслось в голове Алекса, а голос продолжил, — "Ультранасильник, а с такой утонченной персоной шуры-муры крутит, хотя, вряд ли тебя уже можно так назвать... Ах, как жаль", — о нет, Заводной был сбит с толку, но набить morder тому, кто буквально угрожает ему, а главное Ховену, он был готов хоть сейчас и его выражение лица чётко давало это понять. — "Ой-ой, какие мы грозные, боишься за своего музыканта? И правильно, — внутри Алекса всё сжалось, а глаза наполнились яростью, — остынь, сейчас ты уже ничего не сделаешь. Мы будем ждать тебя в полночь, а где, это ты и сам знаешь", — не тратя больше ни секунды, Заводной рванул в сторону ВУЗа, что есть мочи. Ховен сидел в кабинете на первом этаже, он редко давал пары здесь, его основной рабочей средой был 17 на втором. Музыканта пихнули в сюда, потому что его аудиторию попросили для зачёта. Кабинет, в котором он находился, был чисто для таких случаев, там нет оборудования или музыкальных инструментов — даже самого банального потрёпанного жизнью пианино, что казалось стоит с основания ВУЗа. Здесь находились лишь парты и стол для преподавателя. Даже доска пока отсутствовала, но её должны были в скором времени повесить. До конца пары оставалось ещё 10 минут, а студентов уже не было — группу попросили отпустить пораньше, ведь у них была запланированная экскурсия. Ховену оставалось лишь ждать звонка, он не мог сейчас просто уйти — ему должны были передать кое-какие документы по окончанию его рабочего дня. Было скучно, но не долго — чуть приоткрытое окно распахнулось на полную, сам механизм сломался, ведь по стеклу со всей силы пнули ногой. Далее послышался глухой звук — что-то закинули в аудиторию, что-то небольшое, но весомое. Ховен только успел встать из-за стола, как почувствовал странный запах, что сильно дурманил разум и клонил в сон. Музыкант держался как мог, до последнего, но, оперевшись о край стола, он толкнулся к стене и медленно по ней сполз. "Где он?!" — кричал на весь вестибюль Заводной, тряся зав.отделения, что держал в курах бумаги — те самые, для Ховена. Некоторые в ВУЗе знали Алекса, ведь он пару раз помогал с занятиями, где требовалось два преподавателя. Директор даже подумывал взять его на работу, как напарника, но по документам помощника Ховену. Они вместе хорошо вели пары, да и студенты явно не имели ни чего против. — "Ну же! Дело серьёзное! Ему угрожает опасность!" — после этих слов, он отпустил зав.отделения и они метнулись к нужной аудитории. Было уже поздно, они могли лишь лицезреть этот небольшой погром в виде сломанного окна и отсутствие преподавателя. Алекс был зол не на шутку, — "Huyovaya у вас охрана для "лучшего ВУЗа города" раз препода прям из кабинета spizdili!" — он на взводе и был готов порвать каждого из [̶̼̓д̶̩̉а̸̲̂н̴̞̒н̶̞͆ы̸̜̕е̵͍͝ ̸̙͋б̶͎̂ы̷̛͚л̵̱͌и̴̠̚ ̵̱͆у̸̫̃д̷̫͋а̷̐͜л̴͔̋е̵̲̃н̵͚̄ы̷̛̮]̵̘͊ на мелкие кусочки. Злился и на себя, что не успел подоспеть вовремя, — "Пожалуйста, не кричите", — начал зав.отделения, стараясь успокоить, — "А я и не кричу!" — заорал Алекс и сиганул в то самое распахнутое окно.