Место встречи изменить... можно!

Алекс всё плёлся и плёлся, стараясь не сбавлять шаг, дыхалка не подводила, а вот тело... ныло, его состояние начинало буквально молить об отдыхе. Голова кружилась, Заводной даже не замечал, что идёт петлями, его ноги подкашивались от усталости. Ещё пара шагов и он упал, словно замертво, всё что Алекс сейчас мог — смотреть вдаль, туда, куда, по идее, должен идти. Где-то там показался силуэт, держащий что-то в руках, но ему уже было всё равно... почему то. Вот прямо нутром не чувствовал опасность. Когда глава [̼̓д̩̉а̸̲̂н̴̞̒н̞͆ы̸̜̕е̵͍͝ ̸̙͋б͎̂ы̛͚л̵̱͌и̴̠̚ ̵̱͆у̸̫̃д̫͋а̐͜л̴͔̋е̵̲̃н̵͚̄ы̛̮]̵̘͊ пришёл в себя, то приказал немедленно отправится за Ховеном, — "К чёрту всё!" — крикнул он и сказал прибить обоих, — "И Алекса и его дружка... парня?.. Да poxuy кто он там ему. Ни одного не оставить в живых!" — приказ был отдан, все наёмники и непосредственные работники, если их можно так назвать, отправились в путь. Силуэт стремительно приближался, он подсел к Алексу, положив рядом гитару. Ховен приподнял возлюбленного и положил его голову на свои колени, правой стороной к себе, придерживая её левой рукой, правой нежно провёл по щеке. Выглядел Алекс, мягко говоря, не очень: синяки на запястьях, такой же, но кровавый около левого glazzja и капли размазанной крови на плечах и спереди рубашки. — "Ох, Алекс..." — на что вышеназванный криво улыбнулся, — "Не важно, — он взял Ховена за правую руку и, повернув голову, уткнулся лбом в тело того, кого так страстно любил. — Ты здесь, со мной, ты в порядке!" — искренняя улыбка у Алекса всегда была такой яркой, что казалось, ей можно освещать тёмные улицы поздней ночью. — "А вот ты нет! — беспокоился Ховен, — Что с тобой служилось? Насколько сильно ты ранен? — но Заводной не ответил, лишь прикрыл глаза, не убирая с лица улыбку. — Алекс... — музыкант стал осматриваться вокруг, — Алекс, нам надо идти". С горем пополам, но они таки поднялись, хоть и стоило это титанический усилий. Левая рука Заводного легла на плечи музыканта, поднимаясь, Алекс заметил лежащий рядом с ними объект, который принёс с собой Ховен, — "Это гитара?" — немного растерянно спросил он, — "Эм, да. Долгая история..." — ой, ну не pizdi, не такая уж и долгая. Правой рукой Ховен обхватил Алекса за талию, — "Оу май", — заулыбался Заводной. Ну, он как всегда. Алекс взял гитару в правую руку, — "Да, ладно, — начал музыкант, — не стоит, я сам понесу". — на что Заводной всё так же невозмутимо и улыбчиво ответил, — "Не уж, давай ты понесёшь меня". — Ховен закатил глаза и схватил левой кистью за запястье, свисающей с его плеча, руку. Алекс hrenovo переставлял ногами и впринципе был очень вялый, так что музыкант его действительно нёс. Наёмники во всю искали нашу парочку по округе, но Алексу с Ховеном пока удавалось их опережать. Они сейчас проходили через тот старый посёлок, — "Алекс, я знаю, тебе такое не по нраву, но... надо дойти до ближайшего полицейского участка и просить помощи", — вышеназванный кивнул головой, она может была не в лучшем состоянии по причине головокружения, но соображала. Ховен заметил две отдалённые фигуры слева от них, — "Надо где-то укрыться, переждать", — начал Заводной. Они свернули влево с дороги и спрятались за забором одного из старых домов. Он стоял, на удивление, близко к дому, но там можно было разместиться двоим. Наёмники стали приближаться, от чего внутри у Ховена всё сжалось, но они не могли их увидеть, поэтому, если продолжат вести себя тихо, то их не заметят. Забор предательски стал наклонятся прямо на наёмников. Ховен прислонил Алекса к стене и встал перед ним — ну уж нет! Его парень достаточно настрадался, он взял в руки гитару, готовясь к возможному нанесению удара, Алексу оставалось лишь наблюдать за всем этим и он невольно улыбнуться. Ситуация, конечно, huyovaya, но приятно бллин! Ховен и тут был первым, он вообще касательно Алекса тот ещё первооткрыватель: вступился в споре с соседями, тем самым оставив победу за Заводным; первый кому Алекс захотел доверить свою душу, разные сокровенные мысли и секреты, а теперь он вступается за него в dratsing! Наёмники заметили наклоняющийся на них забор и толкнули на дом, они пошли дальше, а Ховен и Алекс оказались зажаты между этих стен, при чём первый, как вы могли понять, спиной к переду второго. Музыкант почувствовал, как что-то упёрлось ему прямо, кхем, ну вы поняли: — Алекс, — серьёзным тоном обратился Ховен. — А это не ручка, — заулыбался Заводной. Музыкант повернулся к нему и с ещё более серьёзным тоном сказал, — "Молись всем Богам, чтоб это был карандаш..." — а теперь ваша любимая игра-загадка: угадайте у кого пропал стояк? Подходя к заброшенному парку, Алекс подметил маленькие огни, что сверкали где-то сбоку, но чьи они могут быть? Там явно не одна машина, но его мысли перебил голос сзади, — "Так, так, вот мы вас и догнали", — это был сам глава [̼̓д̩̉а̸̲̂н̴̞̒н̞͆ы̸̜̕е̵͍͝ ̸̙͋б͎̂ы̛͚л̵̱͌и̴̠̚ ̵̱͆у̸̫̃д̫͋а̐͜л̴͔̋е̵̲̃н̵͚̄ы̛̮]̵̘͊ , — "Вау, — начал Алекс, — и как же так вышло, что мы стали удостоены такой чести? Раз ты сам припёрся", — головокружение стало отступать, поэтому Заводному в целом стало куда легче, он убрал руку с плеч Ховена, отдав тому инструмент, и мог твёрдо стоять на ногах. Глава щёлкнул пальцами и несколько наёмников кинулись на нашу пару. Алекс молниеносно обнажил лезвие своей bitvy, он по началу dratsing боялся за Ховена и всё пытался прикрыть, а после выяснилось, что это скорее его прикрывают. Удар и ещё один наёмник лежит на земле. Да! Даёшь дерзкого Ховена! Я серьёзно, в этот момент даже Алекс усомнился, кто в их паре "спокойный", музыкант всё больше начинает доминировать над ситуацией. После очередного удара обечайка и верхняя дека гитары сломались, — "Вот der'mo!" — вырвалось у Ховена, но вдруг послышались звуки полицейской сирены и голос, — "Всем ни с места!" — на участников dratsing со всех сторон падал яркий свет: от фар машин и фонарей в руках полицейских. Вы не ждали, а они припёрлись. Полиция правильно сделала, что не показалась сразу, а окружила потасовку, тем самым, взяв всех в круг и главе [̼̓д̩̉а̸̲̂н̴̞̒н̞͆ы̸̜̕е̵͍͝ ̸̙͋б͎̂ы̛͚л̵̱͌и̴̠̚ ̵̱͆у̸̫̃д̫͋а̐͜л̴͔̋е̵̲̃н̵͚̄ы̛̮]̵̘͊ было просто некуда бежать, как и наёмникам. Всех без особых разбирательств упаковали в специальные машины, кроме нашей парочки — они ехали на заднем сидении в машине шерифа. По прибытию в участок и после дачи показаний к ним подошёл один из полицейских, который явно был не в курсе всей этой ситуации и с видом, словно его заставили к ним припереться, спросил: — Протокол составлять будете? — Они нас убить пытались... — ответил Ховен. — Да, но... — Конечно блять будем! — составлял его музыкант, в то время, как у Алекса начисто закончились силы, он просто сидел рядом на стуле, уткнувшись в плечо возлюбленного, затем подписав какой-то лист, что протянул ему Ховен. Наша не уважаемая полиция не соизволила подвозить нашу пару — "не в их полномочиях" видите ли, такси вызвать они тоже "не могут" и вообще им "некогда с этим всем возиться". Поэтому добираться из участка до дома Ховену с Алексом пришлось на автобусе; спасибо, остановке, что была неподалёку и, слава Bogu, нужному транспорту, что ещё ходил, не смотря на столь позднее время. Ехали они одни и в полной тишине, поездка длилась около двух часов. Алекс успел вздремнуть, уютно устроившись на коленях Ховена, а тот всё смотрел в окно, прокручивая в голове случившееся. Оказавшись наконец в своей квартире, они первым делом уселись на тумбочку в прихожей — на данный момент это был максимум их возможностей. — "Алекс, иди в душ первым, а я пока достану аптечку", — в ответ было лишь усталое мычание и голова вышеназванного легла на плечо музыканта, но не лежала там долго, Ховен начал вставать. В ответ на такие действия было уже недовольное мычание, музыкант встал на против Алекса и наклонился, поцеловав в губы, это слегка приободрило Заводного, — "Давай, — буду ждать тебя на кухне. Головокружение ещё есть? Знаешь, может я...". — Нет, всё нормально, я просто сильно вымотался. — устало улыбнулся Алекс и получил в ответ такую же улыбку — утомлённую, но тёплую. В то время, как Заводной отмокал от всего того derma, что приключилось сегодня с ним и Ховеном, второй, достав из кухонного ящик аптечку, принялся за кулинарные действа — завалялся у него один рецепт тефтелей, приготовить их он планировал, поэтому с ингредиентами проблем не было. Пока это мясное действо готовилось на плите в подливе, музыкант зашёл в спальню и достал из шкафа домашнюю одежду обоим. В дверь ванной комнаты тихонько постучали, но Алекс не обратил особого внимания. Зайдя, Ховен положил чистую одежду на стиральную машину, — "Смотри не усни", — сказал он Заводному. Занавеска, что разделяла их, была не сильно плотной и без труда можно было разглядеть силуэт за ней. Алекс сидел, обняв ноги, поток воды был направлен в спину и немного задевал шею. — Прости... — Алекс. — Я знаю, но не могу отделаться от чувства, что это моя вина. — ... — Я не хочу тебя потерять... — в ответ было молчание, Ховен присел на корточки, левой рукой держать о край ванны, правой залез под занавеску, протягивал её, так сказать, — Рукав намочишь... — возможно, но ты не сильно препятствуешь этому, раз протянул свою в ответ. — "Алекс, я люблю тебя и не позволю себя потерять". — Они просидели так ещё пару минут, затем Ховен сказал, что нужно обработать раны, после чего оба нехотя убрали руки. Раны были обработаны, настала очередь Хова пойти освежиться, это заняло у него куда меньше времени. Сейчас наша парочка во всю наслаждалась тефтелями: — Не знал, что ты умеешь так вкусно готовить, — сказал Алекс, беря новый кусок хлеба. — Хах, ты ещё многого обо мне не знаешь. — Верно, но это было круто. — Да, не плохо день прошёл — похитили, в dratsing поучаствовали, сейчас тефтели едим. — Алекс приятно удивился подобным "жаргоном" со стороны столь утонченной натуры, — Не плохо, — заулыбался он. — Учился у профессионала.