Легенда о Шархелм-Эридейле

Шэхен видел много снов. Некоторые из них были не его – души спящих набредали на него сами время от времени, пока блуждали по океану собственных сновидений. В мире снов Шэхен был почти всесилен: если странник просил спасти его от кошмара, он мог развеять страшные образы и воссоздать мирную картину, которая могла бы успокоить спящего. Помог показать им то, что они хотели видеть, или проецировать вокруг воспоминания того, кто был его гостем. Души спящих, как правило, не появлялись больше одного раза. Лишь один из них был его неизменным попутчиком – даже во сне Сердца могли чувствовать друг друга и потому безошибочно находили, вновь и вновь встречаясь на периферии общих снов. Шэхен помнил тот день, когда они встретились впервые. Оба не могли поверить в то, что это вообще возможно, ведь один из них был заперт в Бездне, другой во дворце своей страны, и оба не покидали мест своего заточения долгие годы. Но это и стало их отдушиной – каждый раз, закрывая глаза, они оказались здесь. В мире снов они были свободны: могли сопровождать свои рассказы о былых временах образами из своих воспоминаний, создать город, лабиринт, любой пейзаж, и прогуляться там. Единственное, чего они не могли, это прикоснуться друг к другу – во сне находились их души, а не тела. Но, несмотря на это, жаловаться Шэхену было не на что, в его бесконечности появился постоянный спутник, который не планировал никуда исчезать – да и, положа руку на сердце, куда бы он делся из Бездны. Дэус был почти единственным, кого Шэхен видел во сне дольше одного раза. Почти – был ещё кое-кто. Шэхен знал, что это чужой сон, но он не заходил в него специально – казалось, тот сам находит его, пусть даже не намеренно. Тот спящий всегда приходил со стороны гор. Шэхен следил внимательным взглядом за тем, как его фигура приближается, превращаясь из точки на горизонте в человеческую фигуру. У того человека были белоснежные волосы по плечи, добрая улыбка и светло-фиолетовые глаза. Когда-то Шэхен видел их и в прошлом, но сейчас эти глаза смотрели на него без малейшего узнавания. - Прошу прощения! – помахал он издалека, как делал уже множество раз. – Это местность Клау Хейне? Тут легко заплутать! Шэхен кивнул. Один и тот же диалог – десятки, сотни раз подряд. - Это местность Клау Хейне, - согласился он. - Не подскажите, как зайти в долину? - Нужно повернуть налево около той горы. Слово в слово, интонация в интонацию. Но кое-что все же менялось. Сначала их было тринадцать человек – все приходили со стороны горы, переговаривались и смеялись, после чего Айше спрашивал, как пройти в долину. Получив ответ, они уходили. Этот сон повторялся много раз, но вскоре произошло изменение – их пришло лишь одиннадцать. Казалось, они не заметили, что их стало меньше – как не замечали и того, что ситуация повторяется из раза в раз, что они уже встречали человека, сидящего у дерева на выжженном поле, что это даже не реальность. Потом их стало десять, потом восемь. Пять, четыре, два. Последний из сопровождающих Айше, светловолосый, с небольшой бородкой и громким смехом, оставался дольше всех. Они приходили лишь вдвоем больше десятка раз, прежде, чем он исчез. И тогда Айше стал приходить один – с той же улыбкой, тем же вопросом, теми же движениями. Только его людей больше не было рядом с ним, и Шэхен был даже рад, что этот коматозный сон не позволяет тому понять, что это значит. - Ты выглядишь встревоженным. Шэхен моргнул. Он так долго смотрел вслед уходящей фигуре, что не заметил, как зона чужого сна покинула эту местность вместе с ним, и теперь рядом был лишь другой спящий – с длинными черными волосами, родными красными глазами и напряжённым взглядом. - Сердце света, - Шэхен слабо улыбнулся, - снова приходил. Это хорошо, значит, он ещё жив. Мертвые... не видят снов. - Но всё-таки, - Дэус сел рядом, так близко, что, казалось, они должны соприкоснуться плечами, но, конечно же, этого не произошло, - почему ему снится одно и то же? - Время для него остановилось с тех пор, как он попал в кристалл, - вздохнул Шэхен. – Он живёт одним мгновением времени, и неизвестно, сколько ещё продержится. Магия света – это магия жизни, только поэтому он не погибает там. Но... мы не так много знаем о магии света, чтобы утверждать, что так будет всегда. Он повернул голову к Дэусу: - Как дела в Бездне? - Дартнес учит Личию плохим вещам, - с готовностью ответил тот. – Теперь они оба пытаются выяснить устройство Бездны и то, как она работает. Надоедают мне вопросами и пространными рассуждениями... - Может, это хорошо, - заметил Шэхен. – Если бы мы знали больше о Бездне... возможно, удалось бы открыть ее и выпустить тебя. Дэус тяжело вздохнул: - Я бы этого хотел. Я уже не помню того времени, когда не был здесь, внизу. Попробовал бы те кексы, которые ты не переставая нахваливаешь. - Они правда очень вкусные! Дэус низко рассмеялся и поднял на Шэхена взгляд. Будь он хоть трижды тем демоном из Бездны, кем пугают детей на ночь, у него были добрые глаза. Даже когда он смотрел с насмешкой, тревогой или печалью – тепло из них не уходило. - Я бы этого хотел, - снова повторил Дэус. – Тогда я бы нашел тебя. Они всегда говорили о том, что если бы смогли выбраться из заточения, отправились бы смотреть мир и путешествовать. Оба знали, что это никогда не произойдет.

***

Ивейн знал, что прием в доме Лютинг будет принимать больше официальный вид, а не дружеские посиделки, так что готовился к тому, что придется держать язык за зубами. У него было не так много информации о Лютингах, даже с учётом того, что рассказывал ему Ким-вей – оказалось, что даже у него информации было недостаточно. С наблюдениями Ивейна можно было составить более полную картину. Например, то, как сильно Феанор напрягался в присутствии или при упоминании среднего брата, но расплывался в улыбке, когда речь заходила о старшем. Что, находясь в доме, он выглядел нервозным и напряжённым, а, покинув его стены, стал даже расслабленным. Ивейн понимал, что происходит, больше на уровне интуиции, но решение видел однозначным – нужно было забирать Лютика и возвращаться с ним в Шархелм-Эридейл. Оставлять его здесь было нельзя – даже если с самим Феанором ничего не станет, Ивейн сожрёт себя заживо, представляя в красках возможные плохие исходы. Возможно, этот вопрос можно было бы утрясти с главой семейства – по словам Ким-вей тот был достаточно лоялен и добропорядочен, чтобы с ним можно было вести равный диалог. Он мог оспорить или отринуть предложение, но все равно оставался тем человеком, с кем этот диалог в принципе можно было бы начать. Увидев его лично, Ивейн понял, почему Ким-вей даже не побоялся дать этому важному человеку кличку. Мужчина с проседью волосах опирался на свою трость, выглядел как подобает королевскому чиновнику, но в уголках его глаз скапливались морщинки, когда он улыбался. Он утробно посмеивался каждый раз, когда слышал доброе «лорд Ананас» со стороны Ким-вей. Когда они явились в поместье, их встретили братья. Феанор был одет в серебристую форму, похожую на ту, что носил его отец, с высокими сапогами и короткими перчатками, а его густые волосы были собраны в высокий хвост. Выглядел он до того прекрасно, что дыхание перехватывало. Ещё его выправка – прямая спина, отточенные движения. То, что его тщательно готовили и в военной сфере, было видно как никогда. Рядом с ним, немного выше его, был его брат Лютьен. У него тоже были длинные волосы, хоть и не настолько, чтобы хоть кто-то назвал его «вей». Впрочем, если бы кто-то посмотрел ему в глаза, «вей» бы называть точно не стал, испугавшись возмездия. Глаза Лютьена хоть и были тоже голубыми, как у Феанора, но такими светлыми, что напоминали лёд. Они были холодными, острыми, и каждый их взгляд будто резал, даже когда хозяин улыбался. Лишь немного побыв под взором этих глаз, Ивейн начинал понимать Феанора – если на тебя так смотрят весь день, разумеется, станешь нервным. - Здравствуй, - Ивейн улыбнулся Феанору, позволив себе выходящую за рамки официоза вольность. Тот попытался вернуть улыбку, но напоминало это больше просто поджимание губ. - Здравствуй, Ивейн. Пожалуйста, проходи. Но официоза все ещё было больше всего. Ивейну не нравилось, когда все вели себя нарочито вежливо, но его мнение мало кого интересовало. Это были аристократические игры, в которых нужно было действовать по правилам, и Ивейн планировал их соблюдать, раз смог сюда попасть. Когда за длинным столом в гостиной наконец расселись гости и хозяева дома, стало гораздо лучше. Сидящий во главе стола Альвилас начал рассказывать забавные истории о тех временах, когда Ким-вей приезжал в Хэссию раньше, и все понемногу расслабились. Ивейн то и дело кидал взгляд на Феанора, и иногда их взгляды даже пересекались – тогда Лютик спешно переводил его обратно на отца. - Ивейн, а Вы, как я понимаю, первый и пока единственный паладин Его Высочества? – Альвилас вдруг обратился к нему, и Ивейну пришлось спешно делать вид, что за этим столом его интересовало что-то помимо Феанора и блюда с брускетками. – Не тяжело быть одному? Раньше в Эридейле было много паладинов. - Моя задача – защищать Его Высочество от любых опасностей, - кивнул Ивейн, - если сам того захочет. Но пока что я не видел необходимости в товарищах на этом поприще. Никто не смеет навредить Его Высочеству. - Верно, верно, - закивал Альвилас и засмеялся, - кто захочет иметь с ним дело? Помню, как этот сорванец подговорил дворцовых поваров приносить ему лимонный щербет каждый вечер – и это в обход короля Иранериана! - Я был ребенком, - криво улыбнулся Ким-вей. – И они сами все время трепали меня за щеки, специально я их не очаровывал. - Выходит, ты часто здесь бывал? – спросил у него Ивейн, и Ким-вей повел плечом. - Не очень. В основном мы с Его Величеством вели переписку обо всех дипломатических делах, а приезжал я только в случае необходимости – например, в то время, о котором говорит лорд Альвилас, был большой праздник в Хэссии. Я приезжал на него. - А Вы, - паладин перевел взгляд на старика, - когда-нибудь бывали в Эридейле? - Нет, куда мне, - он засмеялся, - я в жизни не выезжал из страны. Это плохо, конечно. Для расширения кругозора нужно видеть и другие королевства. - Странно, мне кажется, я Вас уже видел, - Ивейн склонил голову к плечу. – Вы точно никогда не были у нас? Где-то в районе лесной провинции? Я однажды видел торговца, похожего на Вас. - Так и я не торговец. - Хм, верно, - Ивейн нахмурился, пытаясь вспомнить, и тряхнул головой. – К тому же, тот торговец был эри. Но лицом и правда похожи. - Сочту за комплимент, - улыбнулся тот. – Ну, что ж. Как насчёт сделать перерыв? Из наших гостей только Ким-вей ранее был в этом поместье, думаю, другим тоже интересно осмотреть здесь все. Он встал, и одновременно с этим Ивейн уловил краем глаза, что Феанор и Лютьен сделали какое-то синхронное движение. - Благодарим за гостеприимство, - кивнул темный король, также поднимаясь. – У такого старинного здания наверняка есть своя история. - У Вас зоркий глаз, Ваше Величество! Все стали подниматься, переговариваясь, и Ивейн на мгновение заколебался, не зная, к кому подойти. Больше всего хотелось, конечно, к Феанору, но ту стену, которую он выставлял, находясь на людях, можно было почти зримо наблюдать. В этом попросту не было никакого смысла. - Можно на пару слов? Когда все разбредались по дому, он остановил у самых дверей Мрака. Тот нахмурился, но кивнул, позволив увести себя в неприметный уголок дома, где их было не слышно и не видно. Что Ивейну нравилось в темном короле, так это то, что он был уверен – тот воспримет его слова серьезно. - Ким-вей дал лорду Альвиласу кличку, - сказал Ивейн тихим голосом, - но мне кажется... что ему лучше не доверять. Мрак нахмурился – верный признак того, что он обдумывает эти слова. - Почему? И снова – никаких лишних слов, все кратко и по делу. Он определенно был очень приятным человеком! - Знаете, есть теория о том, - с сомнением начал паладин, - что, чтобы проверить, бьёт ли хозяин собаку, нужно на нее замахнуться – и если она вздрогнет, то он ее бьет. - Ну? Ивейн поднял глаза: - Феанор и Лютьен вздрогнули оба, когда он просто встал.