Жить

Он всегда знал, что не стоит ходить этой дорогой. Объективно — лесопарковая зона, через которую приходилось возвращаться домой в три часа ночи, когда заканчивалась его смена, тёмная дорога без фонарей в не самом лучшем районе города — всё это должно было рано или поздно сыграть свою роль. Сигма, правда, надеялся, что скорее поздно, чем рано. Это работало почти полгода: все те полгода, что он подрабатывал после универа в казино и возвращался в общагу под утро, неприятности на этой дороге случались только раз — и то из-за диких собак, которых можно было обойти и не нарваться на новые проблемы, которых и так было достаточно в жизни. Но в эту ночь всё вышло иначе. И наверное… О, он много раз впоследствии думал о том, что всё было не так с самого начала вечера. Откровенно неудачная смена, не слишком адекватный клиент, ещё и до зарплаты оставались считанные дни, а из еды у него остался… Ну, сахар. Возможно. Поэтому впоследствии он много раз думал о том, что именно в этот вечер, когда он возвращался совсем разбитым и не особо реагирующим на реальность, всё это и должно было случиться. Он должен был понять, что так и будет. Но почему-то не понял: не было ни предчувствия, ни чего-то подобного, о чём так любят говорить в книгах или фильмах. Были просто усталость и тёмная дорога, какие-то отвлечённые мысли — совершенно тупые, что-то про доклад в универе, про то, что дома, может, найдётся заначка, и это было бы неплохо, про следующую смену. А потом он услышал крик. Женский, пронзительный крик по правую руку, где-то дальше, в глубине леса, не так близко, чтобы можно было увидеть, но достаточно близко для того, чтобы услышать и вздрогнуть от этого, чтобы сердце на секунду испуганно встало, а потом судорожно ускорилось, словно подгоняя дальше: «уходи, давай, не сходи с дороги». Сигма остановился, сглотнул и развернулся, настороженно вглядываясь в темноту между деревьями: повторится ли снова? «Не лезть не в свои дела», — напомнил он себе. Это он усвоил отлично ещё до работы в казино на множестве своих подработок. Не соваться куда не следует, не получать из-за этого. Хотя… Усвоить-то он усвоил, но вот поступал ли правильно — вопрос другой. Но на всё это не было времени, и он думал об этом лишь секунду, развернувшись на дороге в сторону леса, а потом крик повторился и оборвался, заглох, и снова стало очень тихо — и ему показалось, что так не должно было быть. — Да чёрт, — бессильно выдохнул он, сжал зубы и сошёл с дороги. «Что с ней могло случиться? — судорожно вертелось в голове, пока он пробирался через ветки и заросли, очень недовольный оттого, что в тёплую весеннюю ночь не удосужился взять с собой даже байку, и теперь ветки больно царапали руки. — Она упала и подвернула ногу? Может, не заметила обрыва». Нет. Он и сам знал, что нет. Просто знал - и всё, потому что от падения так не кричат. И крики не обрываются просто так. И это «подвернула ногу» было на деле просто самым желаемым вариантом. Чтобы… Он и сам не знал, чтобы что. Просто надеялся на то, что так оно и было, и шёл дальше. Найти кого-то в тёмном лесу было непростым делом. Ещё сложнее, когда леса ты не знаешь, в темноте не видишь и находишься в состоянии, близком к нервному срыву. Но тут что-то в мире сложилось само собой, что-то явно решило ему помочь — и он услышал впереди треск. А потом и голоса. И прежде чем успеть обдумать это, затормозить, спрятаться и укрыться, чтобы его не заметили, совершенно неожиданно вышел на поляну. Никакой женщины не увидел. Конечно, нет. Зато увидел два силуэта, которые разом развернулись к нему, а потом — когда отшатнулся и случайно опустил взгляд, - увидел на земле что-то… Что-то. И ещё до того, как понять, что перед ним, до того как хоть что-то осознать, сердце снова пропустило удар — потому что понимал ситуацию он явно быстрее, чем анализировал. И эта женщина на земле, и что-то, кажущееся чёрным и густым на её волосах, и камень в руках одного из людей перед ним — всё на самом деле было кристально ясно и понятно. Оставалось только понять, что с этим делать. Но и тут эти двое сообразили быстрее него. — Посмотри-ка, кто тут у нас? — заговорил один из них смешливо, отбрасывая камень в сторону и убирая руку за спину. Будто не было видно крови на пальцах. Будто перед ними не лежало чёртово тело. Сигму передёрнуло. — Заблудился, котик? Сигма отшатнулся, чувствуя, как начинает трясти от всего этого. От неадекватности ситуации, от насмешливого вопроса, от того, что всё это происходило, хотя вообще не выглядело как что-то реальное. Нет, этого не могло случиться с ним. — Я… Не лезу не в свои дела, — выдавил он, и, не выдержав, отвёл взгляд, скрестил руки на груди, но отводить было некуда, потому что внизу лежало тело, справа глядел второй человек, и в отличии от его собеседника он не выглядел ни весёлым, ни дружелюбным. Сигма сглотнул и посмотрел снова на первого, отмечая даже в темноте светлые неряшливые пряди и насмешливую улыбку. — Я не узнаю вас днём, даже если увижу. — Так уже влез, разве нет? — весело поддержал тему парень. — И коль уж так… — Фёдор Достоевский, — вдруг сказал второй. — А это — Николай Гоголь. Теперь ты нас знаешь. И что будешь делать? Сигма промолчал. Опустил взгляд, чувствуя как к горлу подкатывает тошнота. Подумал только: неужели так это и закончится? Из-за тупой случайности? Потому что свернул с дороги, не сумел договориться, потому что внутри всё сковывает паника, и он даже попытаться сбежать не сможет? И ещё… Хуже всего то, что тело перед ним почему-то не пугало, как прежде — просто декорация, смотришь со стороны и не придаёшь ей значения. Это казалось каким-то неправильным. — Ну-у, Федя, зачем ты так с ним? Не видишь, ты его пугаешь, он теперь и слова нам не скажет, — протянул парень с весёлым упрёком. — А она… Жива? — зачем-то спросил он, не поднимая на них взгляд. Наверное, потому что это было уже не так важно. Зачем смотреть на кого-то, кто собирается приложить тебя камнем? Так ли важно лицо того, кто это сделает? — Проверить хочешь? — повёл головой тот, кто назвал их имена и достал телефон. Словно это было в порядке вещей - залипать в телефон в такой ситуации. — Фёдор! — возмутился Гоголь. — Не пугай моего котика, ты посмотри, он сейчас от сердечного приступа в мир иной отойдёт! Конечно жива, детка, что ей сделается? Так какими ты здесь судьбами? Потерялся? Может, тебе дорогу подсказать? Нужна подсказка? — Прекращай, — перебил его Фёдор, наконец убирая телефон. — Повеселился и хватит. Вперёд. — Как ска-ажешь, — протянул Гоголь, и прежде чем Сигма успел что-либо осознать и предпринять, подался вперёд. Это был даже не шаг — точный выпад, как укус змеи. А потом что-то легко кольнуло в шею, и мир перед глазами поплыл куда-то вверх. Он успел подумать только о том, что падать на землю будет не очень приятно, но падать и не пришлось — чьи-то руки заботливо подхватили его под талию, он уткнулся носом в складки куртки на чьём-то плече, почувствовал почему-то сладковатый запах и провалился в темноту.