Идиот.

Дазай ковыряет еду. Есть не хочется от слова «совсем». Иногда он поглядывает на любовника, но тут же отводит взгляд. Ему неудобно перед этим человеком. Он, пожалуй, единственный, перед кем Дазаю может быть действительно стыдно. Он чувствует вину за то, что Накахара страдает. Но Осаму не понимает, почему тот так переживает. Разве Дазай этот ублюдок заслуживает хоть каплю переживаний? Разве он заслуживает хоть что-то? Дазай грустно улыбается, не поднимая взгляд. Ему хочется смеяться. От того, насколько он себя ненавидит. В его жизни есть какой-либо смысл? Он не знает. — Почему ты не ешь? — рыжеволосый пристально смотрит в глаза напротив. Бывший мафиози не знает, что ответить. Он теряется и маска спадает с лица, показывая сожаление и непонимание. — Почему? — Дазай глядит прямо в голубые глаза. Он сам не понял, что означал этот вопрос.

- Почему ты всё ещё со мной? Ты не должен всё это терпеть.

— Что? — Чуя непонимающе выгибает бровь. — Прости, пожалуйста. Накахара отводит взгляд и молчит. Он застыл на некоторое время, но потом отпил немного кофе из своей чашки и вздохнул.

«Дазай, ты идиот».

— Но, Чуя, — Осаму привлекает его внимание, — я не понимаю. Почему ты так… переживаешь за меня? Они смотрят друг на друга. Рыжеволосый немного хмурится. — Дазай, ты действительно не понимаешь? Ты дорог для меня. Осаму хочется верить в эти, слова, но он не может. — Почему я дорог для тебя? Что я сделал такого? Чуя, я… 

«Чуя, я ненавижу себя и не вижу смысла жить».

Мафиози встаёт и берёт пачку сигарет с подоконника. Он моет свою чашку и слышится вздох. Немного погодя, Осаму встаёт, убирает еду в холодильник. Он уходит в спальню и валится на кровать. Прижимается лицом к подушке и громко смеётся. Терпеть. Постепенно смех перерастает в крик. Накахара курит в ванной комнате и смотрит на кровавые следы, которые ему предстоит отмывать. Ему жаль бывшего напарника. Но он не знает, что должен был ответить. Он не привык открывать свои чувства. Он слышит, как Осаму приглушённо кричит. Больно наблюдать за ним, но он тушит сигарету и идёт в спальню. Вопли прекращаются, как только он переступает порог комнаты. — Дазай, пожалуйста, не срывай голос, — он ложится рядом и обнимает несостоявшегося (и слава богу) самоубийцу. — Какая разница? — слышится от того. Рыжему больно. Ему тоже иногда хочется покричать. — Нужно обработать руки, — Осаму послушно встаёт. Его лицо не выражает ничего, оно словно безжизненно, но это лишь пару секунд. Теперь на нём улыбчивая гримасса.

Идиот.

Накахара льёт перекись, а взгляд любовника ничего не выражает. Он завис, смотря в одну точку. Кажется, тот уже привык к боли. К физической. Детектив усмехается, но не меняет положение или взгляд. Он снова пуст. — Однажды, — начинает Чуя, — я покажу тебе, что чувствую, когда ты вновь пытаешься умереть. В его голове давно созрел план. Но он в нём не уверен. Вздох. — Прости меня, ты же… — Осаму хочет сказать «понимаешь», но приостанавливается. Его напарник не знает, какого ему. Глупо это говорить. Он не успевает закончить, как его перебивают. — Так если я не понимаю, может объяснишь, что не так? — возмущение тихое, но сердце предателя мафии несколько ускорило пульс. Он молчит несколько секунд, не зная, что ответить. Исполнитель будто прочитал его мысли. — Я не смогу. Чуя, пожалуйста, прости. Иди поспи, я всё уберу. Накахара не может быть уверен, что Дазай не порежет себя вновь. В этот раз он сделал всего три пореза, но один из них чуть не задел вену на запястье. На левой руке всего 27 порезов, но там ещё очень много шрамов. На правой их 13, они заживают. Он считает их каждый раз. И с каждым разом ему всё страшнее. — Я посижу здесь. — Ты мне не доверяешь? — Осаму улыбается. По карим омутам видно, что он не удивлён, хотя он постарался это изобразить. Чуя может доверить ему свою жизнь, но не жизнь самого Дазая. — Не говори глупостей. Уборка заняла около 15 минут. — Возьмёшь бинты? Я пока руки помою. Осаму так спокойно это говорит. Его мастерство никому не переплюнуть. Он умеет на высшем уровне притворяться, будто с ним всё в порядке. Прошла пара часов. Дазай выглядит так, словно ночью ничего не произошло. По телеку идёт какая-то передача, но она не интересует никого из них. Темноволосый грызёт ногти и переодически чешет запястье. Чуя хочет спать. — Хватит ногти грызть, скоро пальцы сожрёшь. Тот останавливается. Он смотрит на парня. Накахара лежит, скрутившись как креветка на одной половине дивана. На второй сидит Осаму. Он встаёт и ложится рядом с "Арахабаки". Рука темноволосого осторожно охватывает талию голубоглазого. — Спи, я буду здесь, — пытается сказать Осаму, но рыжие волосы щекотят лицо и он смешно фыркает. Но никому из них не смешно. Накахара опять вздыхает. Он действительно хочет спать, но как насчёт детектива? Разве он спал ночью? — Ты тоже спи. Ты спал ночью или нет? — Не знаю. — В смысле? Осаму, я серьёзно. — Нет, я не смог уснуть, — ему совсем лень врать. Надоело уже. — Тогда спи, — говорит мафиози. Дазай кивает. И действительно засыпает. Так спокойно слышать его сопение. Так Накахара может не переживать. Правда, скумбрия ещё не ела сегодня… Нужно будет достать крабовое мясо из холодильника. И снова купить антидепрессанты для напарника.