Amore mio per sempre (Моя любовь навечно)

Мне больше нечего было бояться. Все знали о том, каким редким даром я обладаю и что рано или поздно, стану одной из них и успокоились. Правда у некоторых вампиров, при взгляде на меня, глаза приобретали плотоядное выражение, а челюсти сводило от запаха моей крови, но такие, зная, что я под защитой Аро, старались обходить меня стороной. Тем не менее, я никогда не оставалась одна - чаще всего моим провожатым и хранителем был Маркус, реже приходила Джейн. Она и её брат - близнец Алек производили допросы нарушителей вампирской законности, что называется, с пристрастием, триумвират - Кай, Аро и Маркус, проводили судебные заседания. Кай был обвинителем, Маркус - защитником, Аро - судьёй, он выносил вердикты суда, оглашал приговоры и иногда, если преступление было особенно тяжким, собственноручно приводил их в исполнение. Хотите знать, я никогда этому не ужасалась, мир вампиров очень не прост и обязан хранить свои тайны. Один нарушитель может подставить под удар всех, потому и прощения таким нет. Dura lex, sed lex*, как говорит мой прекрасный судья. В нём нет злости и ненависти к нарушителям закона, но суд должен оставаться беспристрастным. Я привыкла ко всему, к "несчастливым" группам туристов, орущим от страха в подземном зале, к сверх способностям обитателей дворца, к вечно страдальческому взгляду моего самого частого провожатого - Маркуса. Я не понимала только одного, нужна ли я Аро или всё, что заставляет его охранять и терпеть моё сердцебиение рядом, это моя сила? Он собрал вокруг себя множество талантливых вампиров, но мой талант, как он сам неоднократно повторял - самый редкий и ценный. - Малена, мне нужно поговорить с вами. - всегда молчаливый и несколько замкнутый Маркус, неожиданно подошёл сзади, когда я рассматривала картины в одном из залов и положил тяжёлую ладонь мне на плечо. - Говорите, Маркус, я слушаю вас. - Не здесь, прошу вас. Пойдёмте со мной. Я не хочу, чтобы кто - нибудь услышал наш разговор. Было раннее утро, ещё совсем темно, лишь вдалеке край неба становился серым, огромный вампир вывел меня из дворца и повёл по каменистой дороге в сад, где стояла увитая виноградом беседка, закрытая от вероятных лучей солнца не только листвой, но потолком чёрного мрамора, с кованными металлическими элементами, ажурным орнаментом оплетающими её купол. Я никогда не видела этого места и была поражена его красотой. - Сюда... - мужчина ввёл меня внутрь, усадил на мраморную скамью и сел напротив, глаза в глаза. - Здесь очень красиво. Спасибо вам, что показали мне это место. Но Аро не разрешает мне выходить из дворца. - Прошу вас, - Маркус взял в руки мою ладонь, - вы могли бы не думать сейчас о нём и о его запретах. Я не о нём хочу побеседовать с вами. Удивление моё было так велико, что я не сразу нашлась, что на это сказать. - Я, Маркус Юниус Брутус, прожил на земле три тысячи лет, потерял сына и всех родных ещё во времена Римской империи, видел и пережил столько, что любой историк, с его знаниями учёного, рядом со мной, несмышлёный мальчишка. Всю жизнь я считал что всё, что я способен чувствовать, это скорбь по сыну. Он был простым человеком, из плебеев, как и я, но это не помешало его стать видным политическим деятелем и соратником самого Цезаря. Но сейчас не об этом. С тех пор, как вы появились во дворце, я начал забывать о моей вечной скорби. - Я рада, что смогла вас отвлечь от печальных мыслей. - Я улыбнулась огромному мужчине, всё ещё не понимая, зачем весь этот разговор. - Скажите, было ли с вами так, что вы жили много лет монотонной жизнью, в которой кроме скорби по давно прошедшему и смертной тоски, нет ничего и вдруг встречаете кого то, кто меняет в вашей душе всё, кто настолько не похож на всё ваше окружение и настолько не вяжется с тем, к чему вы привыкли, что невольно заполоняет ваши мысли, ваше сознание, ваше сердце? Если да, вы должны меня понять. Я не ответила, памятуя просьбу моего собеседника, не упоминать в разговоре моего алоокого возлюбленного и только тяжело вздохнула от того, что его слова описывали именно то, что произошло со мной, по отношению к Аро. - Малена, - голос Маркуса стал ещё более низким и густым, - простите, я не могу больше оставаться вашим безмолвным провожатым, мне это слишком тяжело. Мучительно тяжело.- Он на несколько минут замолчал,откинул назад непослушные локоны и еле слышно, в предрассветной тишине выдохнул, - я вас люблю.