Не вспоминай

Утро наступило неожиданно. Редкое солнце светило прямо в глаза, грея комнату. Рассеянные лучи создавали уют, и Гермиона даже улыбнулась бы этому. Весело рассмеялась, так нетипично для нее, по - девчачьи, если бы не тяжелый разговор,что предстоял ей. Она готовилась к худшему. Еще не знала к чему, но интуиция, та самая женская лазейка, что часто попадает в точку и вводит мужчин в ступор. Именно она подсказывала, что этот разговор перевернет её жизнь. Грейнджер заметила, что вся её жизнь перевернулась с ног на голову еще тогда. В тот самый вечер, когда брат её жениха забыл все. Странное поведение Фреда, больше походящее на Джорджа. И полная амнезия Джорджа, она много литературы прочитала и знает, что такое бывает крайне редко, чтобы ни единого проблеска воспоминаний. Абсолютно ничего. — Когда же это закончится? — крик в пустоту. Она ночевала во второй гостевой комнате. Они планировали сделать её детской, когда придет время. Пастельный фиолетовый заполнял стены, кровать для гостей — средняя, но со вкусом. Платяной шкаф, не слишком большой, около восьмидесяти дюймов в высоту и тридцати в длину. Одна прикроватная тумбочка справа от кровати, возле стены. Вторую Гермиона решила не ставить, хотя внутренний перфекционист яростно сопротивлялся этой глупой идее. Но она твердо решила ломать привычные представления и делать что-то несвойственное для нее. Порой даже сумасбродное. Она не знала, где ночевал Фред. Для Джорджа была приготовлена отдельная комната, и она была уверена, что её жених все удосужится показать её брату. Гермиона могла припомнить всего одну ссору в их жизни. Правда, до драки не доходило. Но в молчанку играли долго, почти месяц. А все после того злополучного бала, где они поцеловались. Девушка до сих пор думает о том, кто же на самом деле стоял перед ней. Она так смело заявила, что перед ней Фред. Но почему она была так уверена? Внешне парни не отличались ничем. Их путала даже Молли, только Гарри сразу же научился их отличать. Гермиона же неделями наблюдала за ними. Изучала повадки, мимику и речь. Они часто менялись местами, что в разы усложняло её исследование. Гермиона заметила, что Фред спокойней брата, приземлённый. Шутит так же весело, но добрее что ли. Он был серьёзней, тише и скромнее. Часто краснел, когда она долго смотрела в их сторону, и не выдерживал её взгляд. Он напоминал несмышленого щенка, хотелось приласкать. Джордж же был резче, шутки часто заходили дальше, чем того хотелось бы другим. Он не думал о будущем, безалаберность жила в его голове. На её взгляды он не робел, а смело отвечал, подавляя, заставлял первой отвести глаза. Он провоцировал её, дразнил, играл как с котенком. Уже не он, а она была в его руках. И он искусно управлял ей. Дергал за ниточку марионетку, и та послушно отыгрывала акт. Там на балу она хотела, чтобы это был Фред. Он ведь милый. С ним было уютно. Не было взгляда. Что пробирал до костей, выявлял изъяны, читал как книгу: легко и нагло. Джорджу поистине нужно было отправиться на слизерин. Такой же искуситель. Она признала себе совсем недавно, буквально за пару недель до аварии, что перепутала их нарочно. А он ей подыграл. Подыгрывал всегда. А то, что творилось сейчас, было чехардой какой-то. Они заигрались, и пора уже расставить актеров по своим ролям. — Фред, Джордж, вы проснулись? — разогревая сырники, что оставила для них Молли, Гермиона надеялась на то, что ребята быстро отзовутся. Но в ответ была лишь тишина. Никто не спешил спускаться на завтрак. Поэтому девушка села одна. Остывший кофе — пресный, а сырники так и лежали в тарелке, жалобно раскисая от джема, что девушка щедро разлила на них. — Они решили бойкот устроить не только друг другу, но и мне? И как Джордж на поправку пойдет в такой ситуации. Дети и только. — в привычной манере ворчала девушка. Ей это начало надоедать. — Если вы сейчас же не спуститесь, то я.я. я не знаю, что сделаю, но вы пожалеете. — уже десятая угроза за последний час. Она принципиально не поднималась наверх и не собирала их по комнатам. Ей хотелось быть главной, как раньше. Хотелось сделать видимость того, что все в порядке, у нее все под контролем. Просидев так до полудня в гордом одиночестве, Гермиона решила все же проверить, что с мальчишками происходит. Тишина снова давила на нее, но гриффиндорская гордость, приправленная особой, гренджерской, не давала сделать шаг первой. — Фред, ты тут? — постучав в дверь их спальни. Зашла девушка. Все убрано и чисто, будто и не было того погрома, что вчера учинили эти два балбеса. Её любимый коврик снова белый, без кровавых следов, а кровать на месте и не держится на одной ножке. Комната пуста. Стараясь игнорировать ускорившийся сердечный ритм, Гермиона направилась в соседнюю комнату. Шаги пружинили, так, словно она пыталась не сорваться на бег. Нервные движения руками, будто они не принадлежат ей, лишние детали, выдавали её с головой. — Да что здесь происходит! — влетая в комнату, даже не заботясь о приличиях, начала девушка. — Вы мне объясните, что здесь происходит? Или мне взять сыворотку правды? Я все утро звала вас! — Гермиона высказывала, все что накопилось за последние несколько часов. Она, как могла, все это время сдерживала себя, но всему есть предел, а у девушки он был не так уж и велик. — Да вы хоть понимаете, как я переживала. — яростный взгляд и она чуть не ударила одного из братьев по носу. — Гермиона, тише. Мы сейчас все объясним. Присядь. — в унисон, как и всегда, говорили близнецы. Они выглядели лучше, чем вчера. Это дарило надежду. — Я не хочу тише, я хочу...хочу. Я просто хочу мира, понимаете? Того, что давно не ощущала. Все стало таким сложным, и я не могу понять, что происходит. Где я ступила не туда. — зарываясь в волосы, девушка опустила голову. Она упала на пол, напротив братьев, положив голову на колени, перебирала густые волосы. — … — выразительный взгляд, пронзающий до костей. Джорджу захотелось выйти. Она была без сил. Сожаление читалось поверх всех чувств. Гермиона словно извинялась. Джорджу даже показалось, что она поняла все. Абсолютно все, что творится в их жизни. Его подмену, бал, записки. Гермиона знает. Но не признается самой себе. — Ты все поняла? — холодный душ окатил его. Почему он до сих пор сухой? Дрожь? Пальцы дрожат, его морозит, или кто-то забыл закрыть окно. — Кто ты? Ты же не Фред, да? Вы же разные. Ты пытался копировать все. Даже малейшие детали. Только одного не учел. Ваш почерк. Я вчера попросила Фреда написать мне список лекарств, что ему нужны, и он всегда писал аккуратнее, с маленькими вензелями. Я узнала об этом, когда пыталась выяснить, кто пишет мне записки в школе. Сначала я решила, что это Фред, но почерк был не его. Хотя и был почти идентичен, но все же разница была. — Гермиона, послушай. Я все объясню. — она не станет его слушать. Ей не нужны его оправдания. Гермиона всегда была впереди. Ему её не переиграть. — Я не хотел чтобы тебе было больно. — жалкий. — У вас скоро свадьба, а жених не помнит тебя. И я решил...я просто хотел… — а слова не срываются с языка. Он ведь совсем не жалеет. Он ведь хотел и хочет. И ему не стыдно. Будь у него шанс все изменить, то поступил бы точно так же. Джордж, наверное, слетел с катушек и его пора накачать зельями от помутнения. Иначе, почему он несет весь этот бред. А Фред молчит. Только выжидает, чтобы в нужный момент напасть. — Ааа...уф... Мерлинова борода, как же сложно. Ты чего молчишь? — обратился к брату Джордж. — Ты тоже меня ненавидишь? Давай, расскажи ей, что вчера случилось. Можно сразу прописать поцелуй Дементора? — лицо Джорджа было непривычно злым. Натянутая улыбка, больше походила на усмешку, нервный тик. Резкие движения рук и поворот шеи, все наталкивало на пугающие мысли. — Почему ты меня ненавидишь? Даже не помня ничего, я знаю, что ты не был таким раньше. Что же произошло? — Фред не злился. Ему было нужно разобраться со всем. Важнее всего сейчас был его брат, который медленно, но верно сходил с ума, и виноват в этом был он — Фред. Даже не Гермиона. Фред сам отпустил спусковой механизм, закрыл глаза на то, что было очевидно. — Я вспомнил кое-что. Оно совсем крошечное, и может даже незначительное. А может это был и вовсе сон. Я не знаю. Мы встречались с тобой. Возможно, любили друг друга. Джордж рассказал о твоей симпатии ко мне, и я признался, а ты ответила взаимностью. Так я понял, что я не Джордж. Это произошло, когда ты ушла. Я прилег отдохнуть и провалился в сон. А потом тишина. Я искал Джорджа по всему дому. Это давило на меня. Я все еще сомневался в правдивости воспоминания, это мог быть и сон, навеянный последними днями, или игрой воображения. Хотел убедиться лично, спросив у брата. А потом у тебя. Но было пусто, и я снова уснул. Когда проснулся, заметил Джорджа, он что-то убирал в ящик. Какие-то бумажки. Мне было интересно посмотреть, что там такое. Вдруг это что-то важное и поможет мне вспомнить, но Джордж не хотел делиться. Слово за слово и дальше я не помню. Только ярость. Желание выплеснуть все что копилось и мне кажется даже не один год. — ребята сидели молча. Гермионе нечего было ответить на это. Рой вопросов рассыпался на глазах. Жалость наполняла её сердце до краев, а это было плохо. Нельзя жалеть людей, это почти что грех. — Мне кажется — это было раскаяние. — продолжал Фред. — Я чувствовал, что виноват. Сирень. Меня преследовал этот запах все время. Куда бы я ни шел, везде была она. А вы знали, что сирень означает первую любовь? Ты была ей. Я не помню этого. Тут, — он показал на голову, — пусто. Темнота и мрак. Будто вакуум. И все мне казалось таким чужим, неправильным. Только сирень и ты поддерживали меня. Дарила хоть какое-то чувство защищенности. Но я все еще ничего не помню и думаю это только мои глупые фантазии. Прости. Все сидели молча. Напряженность ощущалась физически. Поднеси спичку и она загорится. Каждый думал о своем. Откровения лились как из рога изобилия, причиняя новую порцию боли и копя сожаления. Каждый жалел о чем-то в этот момент. Но боялся озвучить это. Ведь сказав, что ты жалеешь — проиграешь в этой игре, где правил не было. Все надо было закончить на том поцелуе. Он все разрушил. Глупость девушки сломала двух парней. Уничтожила братские узы. Узы близнецов, которые никогда не ссорились. Гермиона умудрилась все сломать. Разрушительница Грейнджер. — Что было в той коробке? — любопытство всегда было её пороком. В средневековье Гермиона бы сожгли за это. Джордж ничего не ответил. Молча покинул комнату, оставив ребят сидеть в тишине. Скрипнул ящик, и через минуту Джордж вернулся назад. — Это.. — кинул в девушку коробку, не сильно заботясь о том куда она попадет. — Письма. Наша переписка. Ты хранил её? — изумление было комичным, учитывая, что она уже должна была понять, как сильно она нужна была ему. Смех разрезал комнату. Не чистый и искренний, как Гермиона привыкла слышать. Надрывный, с хрипотцой, звенящие ноты холодили жилы. Он сломался. Ужас читался по её лицу, и Джорджу хотелось провести рукой по щеке, коснуться губ и поцеловать. На глазах у брата. Подразнить его, показать, что она больше не его. Он забрал Гермиону себе, как трофей в квиддиче. — Гермиона, ты же умная. Всегда задирала этим Гарри и Рона, так почему сейчас соображаешь, как Крэбб? — его злила её реакция. Зуд прошелся по рукам, и Джордж еле сдержался, чтобы не обнять девушку. — Я не… — Ты все поняла. — перебил её. — Все именно так. Это был я. Я писал те письма. Я был на том балу. Я любил тебя все это время. Но ты выбрала Фреда. Что мне оставалось сделать? Ты всегда выбирала его. Его, не меня! — Гермиона зажмурилась, когда Джордж подошел слишком близко к ней. Фред попытался заслонить девушку, но парень продолжил. — Я ревновал тебя ко всем. Ты знаешь, сколько парней смотрело на тебя? Пока ты мирно спала и видела розовые сны с моим братом. Я придумывал, как избавиться от этих червей. Лучше бы умер во время битвы, чем жить так. Лишь тенью брата, где ты видишь во мне только друга. — Я думаю мне лучше уйти. — Джордж быстро развернулся и покинул комнату. Гермиона сидела неподвижно, даже, когда услышала звук закрывающейся двери. Он не аппарировал, просто ушел. Бросил её после всего что наговорил. Фред сидел рядом. Он не шевелился и только наблюдал за девушкой. В этот момент он заметил, то, что не смог разглядеть его брат. Фред облегченно выдохнул. Все встало на свои места. Через боль, через слезы и драку, но они, наконец, нашли свои роли в этой пьесе. Джорджа не было уже неделю. Гермиона была тихой. Фред хотел как-то помочь девушке, поддержать, успокоить. Но совершенно не знал как. Той игривости, что была в ней, когда он пришел сюда, расстроилась бесследно. Мешки под глазами росли, а кожа, из румяной и свежей, превратилась в сероватое нечто. От еды Гермиона отказывалась. Постоянно что-то чистила и мыла в доме, хотя Фреду казалось. Что ей это вовсе не в радость. Гермиона пыталась отвлечься. К еде почти не притрагивалась, только ворчливо посылала проклятья в его брата. Фред думал, что даже во сне она шепчет непростительные в его сторону. Слишком злой и уставшей Гермиона была. Джорджа не было у родителей, иначе бы Молли уже давно наведалась бы с визитом, что произошло у молодой пары перед свадьбой и начала бы хлопотать над ними, что окончательно бы довело девушку. У Рона тоже не было. Гарри был в отъезде по работе. Флер и Билл написали, что у них он не появлялся. Эта неизвестность давила побольше дементоров в школе. Гермиона сейчас все бы отдала лишь бы узнать, где он. Ей хотелось стукнуть его и поцеловать. Неожиданность этих мыслей не давала спать ночами. Она мучилась вопросами об их отношениях. Гермиона не могла понять, что чувствует на самом деле. И к кому? С одной стороны она предает Фреда, который все понимал, но молчал. Ей было ужасно стыдно перед парнем. Но её сердце уже давно было не на месте. Столько вопросов кружилось в голове. Во время войны Гермиона их игнорировала. Не давала места глупым рассуждениям, было не до этого,а когда все закончилось, Гермиона сосредоточилась на спокойствие. Ей до дрожи в коленках не хотелось менять привычный устой жизни. Но как говорится « чего мы боимся больше всего, то приходит в нашу жизнь незамедлительно». Вот и перемены, которых она так боялась, грянули, как гром среди ясного неба и перевернули все в её голове и сердце. Мысли занимал один своенравный парень, с пронзительным взглядом и колкими шутками. — Я так больше не могу, Фред. — жалобный скулеж девушки разбудил парня, который прилег поспать днем. Фред часто засыпал после обеда, потому что головные боли никуда не ушли. Память не восстанавливалась с ними. От чего становилось вдвойне обидно. — Куда он ушел? И вернулся ли вообще? Я волнуюсь. — сжавшись в позу эмбриона стонала девушка. Слезы катились по щекам, а маленькие плечи подрагивали. Эта картина царапала внутренности Фреда. Он все еще тепло относился к девушке, ему не хотелось видеть её такой. Это больно. — Подожди. Я сейчас. — Фред сорвался с места, а Гермиона только удивленно смотрела ему вслед, почти крутя у виска. И что только не придет в голову больным людям. Но ждать долго не пришлось, парень вернулся с каким-то свертком в руке. — Это пришло вчера утром. Я все думал, отдавать тебе или нет. Но, кажется все же стоит.  — Что это? — Приглашение. Один из твоих друзей прислал приглашение на свадьбу. Я не помню кто это. Но думаю тебе все же стоит пойти. — смущенно ответил Фред. Ему следовало раньше отдать его. Но вид Гермионы не располагал к беседе. Поэтому он ждал подходящий момент.  — Луна приглашает на свадьбу. Точно, я же забыла. Полумна же говорила что-то такое пару месяцев назад. Ты идешь со мной. — командным тоном добавила девушка. — Но я ничего не помню. — попытка отказаться от мероприятия, которое не сулило ему ничего хорошего. Свадьба бывших друзей, хороший повод что-то вспомнить, но Фред почему-то не хотел там появляться. Может, боялся вспомнить что-то плохое, а может, были и другие причины. — Я не могу появиться там одна. У нас свадьба через пару месяцев намечается между прочим. — усмешка расплылась по её лице и Фреду это совсем не понравилось. Гермиона придумала что-то очень страшное и ему лучше бежать. — Он не сможет не прийти на её свадьбу. Там будут все. — улыбка расплылась на её губах. Но больше она напоминала оскал, нежели кокетство.

***

Гермиона была прекрасна. Легкое платье-комбинация, цвета шампань шелком струилось по ногам. Ткань,словно, водная гладь строилась по телу. Оно было откровенней, чем Гермиона носила в школе. Прическа было простой — низкий пучок. Но от этого она не выглядела менее соблазнительно. И Фред догадывался, для кого Гермиона так была одета. Не только Гермиона выглядывала знакомые черты, Фред тоже хотел встретить брата. Он задолжал ему. Сегодня Джордж должен быть рядом с ней, не он. — Гермиона, я отойду. — щепнул ей на ухо, приобняв за талию. Непроизвольно мурашки прошлись по коже девушки. Румянец залил щеки. Гермиона была очаровательной. Джордж наблюдал за этим со стороны. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а зубы скрипнули. — Тц... — сплюнул кровь. Губа треснула и кровоточила. Он, наверное, её прикусил. — Долго будешь стоять здесь, и прятаться от неё? — Джордж вздрогнул. — Как ты...? — Мы же близнецы, я все еще чувствую тебя. Ну и мы слишком похожи в этом плане. Я знал, что ты придешь. Ты не сможешь без нее. — усмешка. — Я бы не смог. — Зачем? — Джордж не понимал поведение брата. То они дерутся не на жизнь, а на смерть, а теперь мирно говорят о ней. — Я тебе должен. Ты нужен ей. Я проиграл. — пригубив вино, невинно улыбнулся брат. — Она меня ненавидит. — Джордж не скрывал боль, не было смысла. Фред несмотря ни на что читал его как детскую книжку. — А ты проверь. Ты ж гриффиндорец. Они вроде храбрые и отважные. Или Гермиона Грейнджер настолько пугает тебя, что ты не сможешь оправдать свой факультет? — Фред явно веселился. Волна тепла прошлась по телу. Фред, его брат, возвращался. Даже несмотря на потерю памяти, он был Фредом Уизли — мальчишкой, с которым он совершал глупости. — Не улыбайся так, похож на соплиховоста. — улыбнулся в ответ брат. — Теперь узнаю его. — сыронизировал над собой Фред. Джордж считал шаги до девушки. Она была поодаль от всех. Пила шампанское в цвет платья и грустно улыбалась знакомым. На расспросы людей реагировала побегом, поэтому вскоре от нее отстали. Решили, что она просто волнуется, потому что у нее тоже скоро свадьба. Парень не знал, как начать разговор. Он действительно боялся ей больше чем экзамена у Снейпа. Подкравшись сзади, как воришка, она поглубже вдохнул и... — Герми… — но не успел он договорить, как почувствовал жар на щеке, который перерос в боль. Гермиона стояла возле него с горящими глазами и вскинутой рукой. — Как ты мог? Ты хоть понимаешь. да ты..я...Ты не имел право так поступать, понимаешь? — ужасная тушь. Растеклась от слез мгновенно, нужно будет подарить ей другую. Джордж глупо улыбался. Она переживала. Она не ненавидит его. Даже если не ответит взаимностью, он уже счастлив. — Прости. Нам нужно было время. — заключая в объятьях девушку, прошептал в ухо Гермионе. Она же не сопротивлялась. — Ты вся продрогла. — парень снял пиджак и накинул ей на плечи. — Красавица. — удирая выбившуюся прядь с лица, прошептал в губы девушки. — Я скучал по тебе. — Я тоже. — поддалась вперед и их губы соприкоснулись. Терпкий аромат ударил в нос, а вкус полусухого впитывался в губы. Невинный поцелуй когда-то стерся из памяти, едва Джордж коснулся кожи.Он не щадил губы Гермионы, кусал и оттягивал нежную кожу, оставлял маленькие ранки с металлическим вкусом. Джордж пьянел от мысли, что Гермиона теперь его. Позволила. И он не замена, фальшивая подделка, а он — Джордж рядом с ней. Как долго он представлял Гермиону в своих руках. Разгоряченная кожа, алые губы и пучок, который Джордж разрушил одним прикосновением. Волосы растрепались по плечам, делали из Гермионы настоящую львицу. Хищницу, а он её добыча, которая сама пришла ей в руки. Фред наблюдал за парочкой, которая весь вечер не отлипала друг от друга. В сердце что-то щемило, не сильно, но все же ощутимо. Симпатия к девушке не угасла в мгновение ока, и ему хотелось отвернуться от влюблённых. Ему, наверное, должно быть досадно, что его предали. Но к удивлению, Фред ощущал только легкость. Со временем сердце успокоится, и запах сирени сменится на что-то фруктовое. Он отпустит её. А сейчас ему остается только смириться с последними событиями и пожелать счастья брату и подруге детства.