Не попади в беду

Геральт стоял за кассой и скучающе насвистывал какую-то мелодию. День выдался совершенно обычным, покупателей сегодня было мало, однако мужчину не покидало смутное чувство тревоги. «Со скуки, не иначе. Что такого может случиться, к чему бы я не был готов?..» — думал он, вяло протирая пыль со столика перед собой. Мужчина после смерти отца являлся единоличным владельцем этого небольшого магазинчика, где сам выполнял всю работу от ведения счетов до уборки. Единственная его помощница — Цири, студентка, дочь его близкой подруги, — подрабатывала у него продавцом. Но в этот вечер девушка отпросилась, потому что завтра у нее был серьезный экзамен. Цири изучала клиническую психологию. До закрытия оставалось минут пять, когда дверь открылась, и Геральт повернул голову на звон колокольчиков. В помещение вошел парень в низко натянутом капюшоне черной толстовки. Он сразу пошел к кассе. — Выручку в пакет, — трясущимся голосом приказал он и вынул из кармана небольшой пистолет. Руки его дрожали. Лицо было наполовину скрыто за черным шарфом, только огромные голубые глазищи смотрели напуганно и отчаянно из-под спутанной челки. Геральт хмыкнул. Он бы паренька одним ударом вырубил, но тот благоразумно стоял в метре от него. Пистолет ходил туда-сюда в его руках. Геральт почти слышал, как шумно и часто грабитель дышит. — Быстрее! — нервно потребовал мальчишка и ткнул пистолетом вперед. Геральт решил, что не стоит рисковать. Да и не так много он сегодня заработал. Сунув пачку купюр из кассы в пакет, он положил их на стол. — Отойди, — приказал парень. Геральт сделал два шага в сторону. Парень ловко, быстро подскочил, схватил деньги и попятился к выходу, не убирая оружие. Геральт молча наблюдал, как он вышел за дверь и тут же развернулся и побежал. — Зараза! Мужчина устало вздохнул и вытащил мобильник. — Ламберт, — позвонил он своему брату. — Прикинь, меня только что ограбил какой-то сопляк. Младшенький очень кстати работал копом и, хотя имел прескверный характер, за брата мог бы на куски всех порвать. Ламберт с коллегами приехал через пять минут. Геральт рассказал, как все было. — Хорошо еще, что Цири сегодня нет, она бы перепугалась. — Это точно. Приметы запомнил какие? — Никаких. Лицо было закрыто. Только глаза голубые как пиздец. Трясся весь, мне его аж жалко стало. Ламберт заржал: — Он у тебя выручку украл или твое сердечко? — Иди ты в жопу, — огрызнулся Геральт. — Если наткнемся на след, сразу сообщу, — с этими словами Ламберт уехал. Однако прошло две недели, а парнишку так и не нашли. Ламберт сказал, что тот умудрился ограбить восемь магазинчиков тем вечером, и все в этом районе. Общая сумма награбленного была весьма внушительной. Примет никто не запомнил, на камерах не было видно даже кусочка лица. Все это он рассказывал, когда они с Геральтом сидели субботним вечером в баре. Редко им доводилось так вот выбираться куда-то. Ламберт жаловался на напарницу. — Такая бесячая сука, честное слово, Геральт, сил нет, я ее как вижу — придушить хочу, я даже сесть готов, лишь бы ее не видеть больше! Геральт хмыкал и попивал пиво из запотевшей бутылки. Он-то знал, что если братец так о ком-то отзывается, значит, влюбился, как мальчишка. Но Геральт не высказывался на этот счет, просто поглядывал по сторонам. У него это за последние две недели вошло в привычку. Не то чтобы он еще надеялся найти воришку, но постоянно вглядывался в глаза каждому попадающемуся на пути парню, ожидая снова увидеть ярко-голубую радужку. Он бы точно его узнал. В баре парней было много. Но ни один не был похож. — Возьму еще, — Геральт отставил опустевшую бутылку и встал. Немного болела голова, хорошо, что бар был спокойный. Вместо разрывающихся басами колонок играла живая музыка — красивый мужской голос и гитара. Геральт не вслушивался, его вообще мало интересовала музыка. Лишь бы не навязчивая, и ладно. Он встал у стойки и кинул короткий взгляд на музыканта, стоящего у микрофона на небольшой сцене сбоку. И замер. Это совершенно точно был тот самый грабитель. Геральт медленно вздохнул и сглотнул. Этих глаз он бы не спутал ни с какими другими. Такие выразительные, такие большие, в обрамлении густых длинных ресниц, сейчас они еще и были обведены вокруг черным, подчеркивая глубокие темные круги под глазами. Взгляд был не испуганный, как тогда, но все равно очень печальный. Волосы небрежно падали на лоб, лицо было бледным, красивым. Губы пухлые, искусанные. Парень то и дело их облизывал, не прерывая пения. На нем была полосатая черно-белая толстовка, драные черные джинсы и потрепанные кеды. Длинные тонкие пальцы умело бегали по струнам. Геральт пялился. Он не знал, что делать. Подойти, сдернуть за шкирку со сцены и отвести к Ламберту? Вдруг мальчишка случайно глянул в его сторону и натолкнулся на изучающий взгляд. Конечно, он его узнал. Вздрогнул, стиснул руки на гитаре, обмер. Музыка и пение оборвались. Геральт снова почувствовал жалость, потому что парень побледнел как смерть, поник, и снова смотрел тем совершенно оленьим взглядом. Геральт хмыкнул и отвернулся. Взял пиво, которое поставил перед ним бармен, и вернулся к Ламберту за стол. Снова глянул на музыканта. Тот испуганно смотрел на Ламберта. Точно, он же был в форме — они поехали в бар сразу после работы. Геральт хмуро поджал губы. Сказать бы надо, что узнал вора, пока он не слинял. Только вот парень, кажется, бежать не собирался. С совершенно убитым видом он отвернулся, уставившись на гитару, и продолжил петь. А Геральт ничего не сказал. Они сидели еще около двух часов, пока не решили, что пора по домам. Музыкант уже не пел. Сидел угрюмо возле барной стойки в обнимку с гитарой и пил воду из стакана. Он, кажется, решил, что Геральт его все-таки не узнал, но все равно изредка на него косился. — Иди, — сказал Геральт брату. — Я немного задержусь. Ламберт удивился, но спрашивать не стал, коротко махнул рукой и вышел. Геральт подошел к мальчишке. Тот поднял голову и вздрогнул в панике. — Почему не сбежал? — задал мужчина мучивший его вопрос. Парень съежился потерянно, поник и едва слышно выдавил из себя: — Меня хорошо здесь знают, тебе бы сказали, где я живу. А потом я подумал, что ты не узнал. Как ты узнал? — Я таких глаз ни у кого больше не видел. Парень растерянно поерзал, посмотрел в лицо Геральта и снова опустил взгляд. — С тобой был полицейский. За мной сейчас приедут? — Нет. Это мой брат. Я ему не сказал про тебя. Парень снова поднял взгляд, и на этот раз смотрел долго. — Почему? — А почему ты промышляешь грабежом? Мальчишка дернулся, покосился на бармена. — Можем мы не здесь поговорить? — спросил он тихо. Геральт хмыкнул и молча встал. Вместе они вышли на улицу и пошли по тротуару без особого направления. — Рассказывай, — потребовал мужчина. — Зачем? — Рассказывай все, иначе позвоню брату и сдам тебя. Геральт сам не знал, зачем ему это надо, он никогда альтруистом не был, только почему-то казалось, что парень в беде. Это Геральта вообще не касалось, но какого-то черта он был здесь. Сдавать парня он не собирался, это он уже точно решил. Но тот уныло сгорбился, испугавшись угрозы. — Меня Лютиком зовут. Учусь на музыканта. Живу с мамой. Она болеет. Ей нужны лекарства. Я занял, но не смог вовремя отдать. Мне стали угрожать. Дали пистолет и сказали, что у меня два выхода: застрелиться или найти денег. Я бы застрелился, но мама тогда одна останется. Если ты меня сдашь, за ней некому будет ухаживать. Я могу отработать то, что забрал у тебя. Что скажешь буду делать. Пожалуйста… Геральт смотрел на едва не плачущего в отчаянии парня. — Ты целился в меня из пистолета, — сказал Геральт. — И думаешь, что я захочу тебе помочь? — Я бы не выстрелил, — шепотом произнес Лютик, наполняясь ужасом. — Он был не заряжен. — Тебе дали незаряженный пистолет? — опешил Геральт. — Нет, я сам его разрядил. Я бы не смог стрелять в человека… — Где он сейчас? — У меня его нет. Я не вру. Отдал его и все деньги. Геральт хмыкнул. Мало ему своих забот. Какое ему дело до идиота, связавшегося с плохой компанией? Что за дурная жалость к недоумку с охрененно красивыми глазами, который так отчаянно нуждается в помощи? Зараза! Геральт тяжело вздохнул. Какой же этот мальчишка глупец! Мало ему приключений, так он еще и предлагает отработать в обмен на молчание. А если бы Геральт оказался каким-нибудь извращенцем? Зажал бы его сейчас в переулке и… Мужчина оборвал свои мысли. Лютик был красивым. Но его хотелось пожалеть, а не трахнуть. Сварить ему какао, укутать в плед и гладить по спине, чтобы перестал так безнадежно горбиться. Сам злясь на себя за такие сопливые мысли, Геральт закатил глаза и сквозь зубы выдал, уже жалея, что говорит это: — Приходи в магазин завтра. Парень вправду пришел. Ближе к вечеру. Помялся неловко у дверей, ища глазами Геральта, но у кассы была Цири. — Добрый вечер, — улыбнулась она, наивно хлопая ресницами. — Могу чем-то помочь? — Простите, я ищу… Здесь такой мужчина… Геральт вышел из задней комнаты, которая использовалась как склад и кабинет сразу. Он, если честно, надеялся, что парень испугается и не придет. Зачем бы ему это, в самом деле? Неужто вправду боялся, что если не отработает украденное, то Геральт его сдаст? — Привет, — парень уткнулся глазами в пол. Ему стыдно. До Геральта дошло, наконец. Парнишка вправду мучился чувством вины. — Привет. Цири, ты можешь идти сегодня. Я сам закончу. Девушка посмотрела удивленно, но быстро и без лишних вопросов собралась и ушла, попрощавшись. У нее появился первый свободный вечер за неделю, и упускать его не хотелось. Когда за ней звякнула дверь, парень спросил: — Ты не сказал, как тебя зовут. — Ты тоже. — Я говорил. Лютик. — А настоящее имя у тебя есть? Парень надулся. — Юлиан. Меня так никто никогда не зовет уже очень давно. — Ладно… Лютик. А я Геральт. И на кой ты пришел? Лютик удивленно нахмурился. Геральт никак не успевал разбирать мелькавшие на его выразительном лице эмоции: слишком уж часто они сменялись. — Ты сказал прийти, я и пришел. Я могу отработать, правда. Помогать по магазину, любую работу делать. И еще… Я так и не извинился. Прости, что, — мальчишка покосился по сторонам и опустил голову. — Прости за то, что я сделал. Мне стыдно. Надо же. Геральт подумал, что ситуации нелепее с ним еще не случалось. Ну, кому придет в голову извиняться вообще за преступление? Странный пацан, очень странный. Послать его, что ли? Лютик вздохнул, словно чуя мысли мужчины. Потом зевнул, потер лицо рукой. Такие мешки под глазами… Интересно, он спит вообще? Хотя нет, вообще неинтересно. — Брось рюкзак в подсобку и помоги мне пересчитать коробки с печеньем. Работа шла быстро. Лютик мигом освоился и ловко управлялся и с печеньем, и с газировкой, и с другими товарами, которые привезли недавно. В какой-то момент он просто начал болтать, при этом каким-то невероятным образом не путаясь со счетом. Рассказывал какую-то ерунду про музыку, про то, что в этот бар его привел брат одногруппницы, который там работает, платят немного, но зовут каждую неделю, и что еще он подрабатывает в столовой колледжа три утра в неделю, а иногда пишет музыку для лентяев, которые учатся по блату и едва отличат Баха от Моцарта, но им, в отличие от него, уже гарантировано теплое местечко каких-нибудь бесполезных заместителей директоров музыкальных школ или еще более бесполезных продюсеров, которые набирают в театр студентов через постель, а не за талант. Сначала Геральт просил заткнуться — раз пять. Лютик послушно умолкал, но ненадолго. И говорил снова. Едва ли мужчина его слушал, однако через пару часов с удивлением обнаружил, что всерьез увлекся рассказом о том, какие нелепые случаи происходят со студентами во время обучения. Коробки уже были разложены и пересчитаны, отчет сведен, а Лютик болтал, и лицо его было довольным. Геральт слушал и смотрел, как парнишка улыбается и рьяно жестикулирует руками с последней пачкой шоколадок. Удивительно, что за все это время Геральт едва ли высказал пару «Хм», но мальчишке и не требовалось каких-то ответов. Геральт подумал, что если бы он сейчас ушел, то парень так и болтал бы сам с собой до утра. — Лютик, замолчи, — перебил мужчина на полуслове. — Магазин уже полчаса как закрывать пора. Иди домой. Парнишка удивленно встал. Он и сам не уследил за временем. Подхватил с пола свой рюкзак. — Хорошо, — улыбнулся, глядя в глаза Геральта. — Завтра приходить? С тобой интересно болтать, ты внимательный. Меня обычно никто столько времени не слушает, да и некогда особо, все время занят, всю ночь готовился, утром на подработку, потом учеба, оттуда сразу сюда, сейчас приду, побуду немного с мамой, потом сяду писать, надо заказ выполнить. Геральт нахмурился. Парень зевнул. Только сейчас Геральт внимательно разглядел его лицо. Глаза красные, кожа серая, осунувшийся, болезненный вид. — Ты спишь вообще? Ты ел сегодня? Лютик осекся, сдвинул брови, надулся. — Да, конечно. Геральт вытянул из коробки пару шоколадных батончиков и протянул ему. — На, перекуси, пока до дома добираешься. Лютик улыбнулся натянуто и замотал головой, но Геральт угрюмо сунул шоколад ему в руки. — Я тебе и так должен дохрена, — пробурчал Лютик, но в животе у него пробурчало еще громче. Он смутился. — Иди уже. И выспись. Лютик посмотрел грустно и кивнул.

***

Парень приходил в магазин три вечера в неделю и в субботу с утра до обеда. Он легко подружился с Цири, хотя и умолчал, как они с Геральтом познакомились и почему он помогает бесплатно. Зато ни о чем другом он, кажется, не молчал. Говорил бесконечно, раскладывая товары по полкам, протирая пыль, моя пол, подметая у входа, помогая разгружать коробки, проверяя сроки годности, улыбаясь покупателям, подавая детям что-то с верхних полок, подсказывая вкус жвачки послаще… Геральту казалось, что он знает о Лютике буквально ВСЕ, но тот каждый раз говорил что-то новое. А Геральт почему-то слушал. Он так привык к красивому голосу Лютика, что без него в магазине казалось уже как-то неуютно. В один из вечеров, когда они были вдвоем — Цири сегодня не работала — приехал пожарный инспектор. Геральт хотел было показать ему подсобку, но тут появились покупатели. — Я обслужу, — предложил Лютик, вставая у кассы, но Геральт твердо ответил: — Нет. Я сам. Иди подсобку покажи. Лютик побледнел, губы дрогнули. Он знал, что ему нельзя трогать кассу, но впервые Геральт так резко на это указал. Парень обиженно опустил голову, но кивнул послушно. Геральт занялся делом, а на душе было паршиво. Нет, Лютик понимал, почему так. Это ведь очевидно. Но за все это время он ни разу не дал повода в нем усомниться или в чем-то заподозрить. Он искренне раскаивался в проступке. Стоило бы дать ему шанс, но Геральт не мог быть в этом уверен. Кто знает, что может случиться? А вдруг парень опять окажется в тяжелой ситуации? Что его в следующий раз заставят сделать? Геральт мрачно пробил покупки. Жизнь Лютика его не касалась, сколько бы мальчишка ни трындел о ней. Но почему же он чувствует себя сейчас так паршиво? Инспектор потребовал расширить проход к заднему выходу. Коридор был наполовину заставлен коробками. Чтобы их убрать к завтрашнему обеду, Геральту пришлось бы таскать все это до утра. Просить Лютика не хотелось: парень и без того выматывался каждый день. Геральт знал, что он почти не спит и нечасто успевает поесть, и был благодарен Цири, которая то и дело угощала паренька кофе и какой-нибудь собственноручно приготовленной ерундой. Геральт тоже частенько норовил сунуть мальчишке шоколадку или что-то из свежей выпечки, но от него Лютик принимал угощения с неохотой. А теперь еще и это явное выражение недоверия с кассой. Да Лютик никогда к ней и близко не подходил, он не взял бы ничего, а Геральт рыкнул, как параноик. Но и извиняться было бы как-то глупо, вроде бы? Мужчина не знал. Он просто морально приготовился к тому, что будет перетаскивать коробки до утра. Пока Геральт обслуживал последних посетителей и закрывал кассу, Лютик торчал в подсобке. «Обиделся и ждет, пока его отпустят», — думал мужчина. Но когда он заглянул туда, увидел, что парень молча уже начал расчищать проход. — Ты чего? — опешил Геральт. — Иди домой, я сам. Тут работы до утра, а ты и так едва ли спишь. — Вместе быстрее управимся, — ответил Лютик и подхватил следующую коробку. Геральт преградил ему путь и буквально вырвал ношу из рук. Отставил в сторону. — Иди домой. Лютик опустил руки и поджал губы. А потом уставился в глаза мужчины таким отчаянным взглядом, что у Геральта по позвоночнику мурашки пробежали. — Можно я останусь? Пожалуйста, Геральт. Я не хочу домой. Тебе не нужно за мной следить, я ничего не возьму. Я… знаю, ты мне не веришь, но я же… Я не хочу домой, пожалуйста, не прогоняй. Мужчина опешил. Лютик был таким отчаявшимся, умоляющим. Таким красивым и… близким. Всю эту неделю Геральт то и дело останавливался невольным взглядом на его лице или стройной фигуре, но ни разу не подходил так близко. Не смотрел в глаза так долго. Настолько долго, что это уже могло показаться подозрительным. — Сейчас я закажу нам пиццу, — выдохнул он, наконец. — И ты мне все расскажешь. А потом уже поможешь с коробками. Геральт был уверен, что что-то случилось. Потому что Лютик всегда рвался домой, чтобы ухаживать за мамой. И то, что сегодня он просил остаться, было чертовски странно. Парень отвел взгляд, пожевал губу и кивнул. Пока они поедали пиццу и кофе из автомата, Лютик рассказал, что вчера ночью его маме стало хуже, и ее увезли в больницу. Что дома невыносимо и страшно. Он не сказал, что переживает, но это было настолько очевидно, что Геральт не выдержал: встал и прижал встрепанную голову парнишки виском к животу, поглаживая неловко по волосам. Слов утешения он говорить не умел. И боялся, что его поступок будет понят как-то не так. Но Лютик благодарно обхватил его за талию руками и позволил путаться непослушными грубыми пальцами в своих волосах. — Я знаю, что ты бы ничего не взял, — тихо сказал Геральт. — Только пообещай, что если снова будут какие-то проблемы, ты скажешь об этом мне, прежде чем сотворить какую-нибудь глупость. Лютик послушно закивал. Они таскали коробки до двух часов. Лютик попеременно болтал и замолкал, потом болтал снова. У него как будто батарейки садились, но он не жаловался. Когда все было сделано, они молча посидели минут пять, давая себе отдохнуть. Потом Лютик встал, вытащил из угла рюкзак. — Я пойду. Середина ночи. Парень явно вымотан, аж руки трясутся, сжимая лямку рюкзака. — Далеко живешь? Лютик мотнул плечами неопределенно: — Доберусь. Геральт тоже встал на ноги, потянулся. — У меня оставайся, до моей квартиры три минуты. Ты с ног валишься, а до утра не так много. Лютик обмер пораженно. В его глазах проступило столько благодарности, что Геральту стало неловко. Он подумал, что Лютику вправду было чертовски плохо одному в пустом доме, и что наверняка живет он у черта на куличках, а автобусы уже давно не ходят, но сам пацан потащился бы пешком, и не подумав попроситься переночевать в магазине на диване или хотя бы одолжить денег на такси. Он даже слова вымолвить не мог, но смотрел в самую душу. — Иди уже, — буркнул Геральт смущенно и подтолкнул мальчишку в плечо, направляя к выходу. Слова благодарности все-таки полились наружу, когда Лютик в полной мере осознал, что его в самом деле привели в большую и не очень уютную холостяцкую квартиру с гостиной, спальней, кухней и балконом, выдали стопку постельного белья и потертую домашнюю футболку и указали на широкий массивный диван. Что ему не придется ночевать одному в пустом доме. — Спасибо, я не знаю как благодарить, спасибо, я так тебе должен, я столько плохого тебе сделал, а ты… Геральт, я не заслужил, спасибо тебе, ты такой хороший, честное слово, я все для тебя сделаю, честно-честно, спасибо, — тараторил Лютик, заглядывая мужчине в глаза. — Спи. Лютик закивал, прижимая к себе футболку Геральта, как какую-то ценность. Мужчина постарался не думать об этом его «все сделаю», потому что Лютик ничего такого в виду точно не имел, а краснел от благодарности. А он, Геральт, сраный извращенец. Мужчина развернулся и ушел в спальню. Несмотря на усталость, он не мог выкинуть из головы мысли о том, что было бы, если бы вдруг Лютик сейчас пришел к нему. Что, блять, было бы? Нахрена бы это Лютику. Ну он и говнюк, если про такое думает. Геральт ворочался. Надо было спать. Мужчина встал, вышел на кухню за водой. Лютик на диване спал, обхватив руками подушку и свернувшись калачиком. Геральт хмыкнул. Загонял пацана до полусмерти, а сам фантазирует о всякой пошлости. Мужчина выпил воды и вернулся в спальню. Мысль, что Лютик мило посапывает на его диване, неожиданно успокоила. Он откинул пошлые мысли и заснул. Утренний Лютик был словно нахохлившийся птенец. Сонный, встрепанный, темные круги под глазами были похожи на синяки. Он стискивал пальцами кружку с кофе, который приготовил для него Геральт, и смотрел в окно на занимающийся рассвет. Мужчина поставил перед ним тарелку с тостами и зачем-то потрепал по голове. — Ешь. Лютик посмотрел странным взглядом снизу вверх. — Зачем ты все это делаешь для меня? Геральт сел напротив, откусил от своего тоста и запил из кружки. Он не хотел отвечать. Если и знал ответ — он ему не нравился. Лютик помолчал, понял, что не дождется ответа и принялся за завтрак. Ему было пора на учебу, а Геральту — на работу.