Не попади в беду

Через неделю мать Лютика выписали, ей стало лучше. Лютик продолжал приходить несколько раз в неделю, а Геральт понимал, что пора бы сказать, что он уже отработал ту сумму, которую украл. Он собирался предложить Лютику остаться у него работать уже за зарплату, потому что совершенно не хотел, чтобы парень ушел насовсем. Они все чаще переглядывались, коротко улыбаясь друг другу. Говорили о чем-то — Геральт даже отвечал изредка что-то кроме «Хм». Но никаких попыток сблизиться никто из них не предпринимал. Геральт опасался, что если Лютик останется, то это может стать проблемой для них обоих. Не нужен ему мальчишка на 15 лет младше, да еще и с такими проблемами в жизни. Он явно нуждался в ком-то заботливом, нежном, кто смог бы о нем действительно позаботиться. Это могла быть ласковая девушка, но уж точно не хмурый мужик под сорок. Но Лютик был таким удивительно красивым, таким трогательным и милым, болтливым, искренним… Таким уставшим, но всегда отзывчивым. Геральт и прикасаться не хотел, чтобы не испортить его и без того сложную жизнь еще больше. Занятый этими мыслями, Геральт даже не сразу заметил, что в магазинчик вошел Ламберт. — Братишка, о чем задумался? Геральт повернул голову и чуть улыбнулся. — Какими судьбами? Они обнялись. — Да так, мимо проезжал, решил узнать, как ты тут. Не объявлялся твой воришка больше? Лютик, который в это время находился в зале и выставлял газировку на полку, нервно выронил бутылку. Она разбилась, пол залила шипящая лужа. Парень уставился на Геральта виновато и испуганно. — Я сейчас уберу... Я заплачу, — он зыркнул на Ламберта и скрылся в подсобке, где были ведро и швабра. Ламберт нахмурился и вперился взглядом в Геральта. — Как ты сказал, братец? Глаза голубые как пиздец?.. Геральт шумно втянул воздух сквозь зубы. Ламберт понял, что оказался прав. Он Геральта как облупленного знал. — Ты охренел, что ли?! — Ламберт, все не так, — рыкнул Геральт тихо. — Он работает здесь, помогает мне. — Да кому ты лапшу на уши вешаешь, мать твою?! Полицейский шагнул к брату вплотную и положил руку ему на плечо. — Этот пацан — преступник. Его ищут. Вооруженный грабеж, блять, Геральт! И не одного только твоего магазина, если ты забыл! А ты его пригрел у себя, как щенка? Да ты его трахаешь, что ли? Вечно тебя тянуло на смазливых пацанов, но это уже перебор! — Заткнись, Ламберт! Геральт глянул в сторону подсобки и увидел в дверях красного как помидор Лютика, который во все глаза смотрел на них. — Холера! Ничего такого не было, ясно тебе? Лютик, съебись в подсобку и дверь закрой! Парень послушно спрятался, а Геральт уставился в глаза Ламберту и зашептал: — Оставь его, я его не трахаю, блять, у него проблемы в жизни, он справляется, оступился раз, с кем не бывает, ты как будто не знаешь, как это случается. Я тебя как брата прошу, оставь его. Я за ним приглядываю. — Ага, а вечером он тебя обчистит и пристрелит, а потом изнасилует Цири и трупы в подсобке расфасует по коробкам с печеньем, да? Пока мы тут пиздим, он слиняет через черный ход! — Ламберт, заткнись, — Геральт скинул с себя руку брата и сам толкнул его в грудь совсем слегка. — Он не преступник. Дай ему шанс, а? Я прошу тебя! Ламберт хмуро молчал. Потом сделал шаг назад. — Я коп. Ты понимаешь, что это — укрывательство преступника? Меня уволят и под суд. И тебя тоже. Ты ради него готов на это? Это насколько ж он хорош в постели, что ты так его защищаешь? — Да не трахаю я его!!! — психанул Геральт. — Вечно у тебя все к одному сводится! — А у тебя нет? — Нет! В магазин вошли покупатели. Геральт, злой как черт, пошел к кассе. Ламберт принялся беззаботно разглядывать стойку с журналами. Шумная компания школьников рассыпалась по магазинчику, выбирая чипсы и еще какую-то мелочь. Лютик высунулся из подсобки со шваброй и совком. Не поднимая глаз, прошел мимо Ламберта. Собрал крупные осколки, потом принялся вытирать пол. Ламберт смотрел изучающе. Когда школьники ушли, Геральт встал между братом и Лютиком. Юноша замер, уставившись в пол, под пристальным взглядом полицейского. — Его только я узнал. Никто больше. Оставь все как есть, а? Он в любом случае здесь. Никуда не денется. — Ну и еблан же ты, брат, — протянул Ламберт. — Ладно, будь по-твоему. Но если кто еще опознает, я ни тебя, ни его покрывать не стану. Геральт кивнул. Ламберт покачал головой и, бросив сухое «Пока, брат», вышел вон. Лютик как раз все убрал, подхватил швабру и прочие штуковины и скрылся в подсобке. Геральт пошел за ним. Лютик рухнул в угол за дверью и разрыдался, обхватив коленки руками. Геральт постоял немного над ним, ожидая, пока тот немного придет в себя, а потом присел на корточки рядом. — Ну, нормально все. Не ной. Ламберт не трепло. Если пообещал, что не сдаст, значит, не сдаст. Лютик поднял голову, поджал ноги под себя, усаживаясь на бедра, и оказался очень уж близко к Геральту. — Ты меня не сдал потому, что тебе нравятся мои глаза? — прошептал парень. Геральт сглотнул, но ни один мускул на лице не дрогнул. — Если бы поэтому, то ты бы отрабатывал не только в магазине. Лютик моргнул, зарделся, но взгляда не отвел. А Геральт тонул в его глазах, как в море, уходя с головой, задыхаясь. Хотелось обхватить руками, прижаться и нырнуть еще глубже. Геральт встал. — Убери это, — он ткнул носком ведро. — И можешь идти. — Но еще рано закрываться, — растерянно пробормотал Лютик. — Можешь насовсем идти. Ты отработал достаточно. Лютик вскочил. Подошел вплотную к Геральту, отчаянно и решительно уставившись. — Из-за твоего брата, или из-за того, что спросил про глаза? Ответь мне! Геральт рыкнул и попытался отодвинуть Лютика от себя, но тот вцепился в упершиеся в плечи руки. — Ответь. — Из-за глаз. Лютик отшатнулся. — Я понял. Извини. Я ничего такого не имел в виду, — он опустил голову и снова покраснел. — Я перенервничал. Можно мне остаться? Геральт устало провел ладонью по лицу. Запястья, которых только что касался мальчишка, все еще жгло от прикосновений. — Нет. Не стоит. Это все усложнит. — Геральт, честное слово, я не хотел, чтобы ты подумал, будто бы я что-то такое к тебе… — Лютик, заткнись и проваливай. Твоего долга больше нет, твоя помощь не нужна. Уйди. Лютик приоткрыл рот, собираясь сказать что-то еще, но передумал. Схватил рюкзак и вышел прочь.

***

Геральт не виделся с Лютиком две недели. Парень не шел из головы. Днем Геральт все время оглядывался на дверь магазина, ожидая, что мальчишка вернется. Ночами Лютик снился ему: смотрел своими невыносимо голубыми глазами, говорил что-то, подходил близко… Геральт просыпался и не мог заснуть долго. Из-за этого он не высыпался, ходил еще более угрюмым, чем обычно. Цири спрашивала, куда делся Лютик — они неплохо сдружились за то время, что он там работал. Геральт отвечал, что пацан был ему должен, вот и отрабатывал, а теперь уже все. Цири видела, что с мужчиной не все ладно, и особо с расспросами не лезла. Половину времени Геральт радовался, что поступил правильно. Так будет лучше для всех. Они разные. Их ничего не связывало. А другую половину времени мужчина грыз себя чувством вины и переживал, как бы с пацаном чего не случилось. Однажды вечером, уже почти перед самым закрытием, Геральт угрюмо бродил призраком между стеллажей, пока Цири обслуживала покупателей. Зазвонил телефон, Геральт нажал на кнопку ответа. — Ламберт? — Цири в магазине? — голос натянутый, нервный. — Да, а… — мужчина разволновался. Брат никогда не звонил так поздно по пустякам. — Попроси ее закрыть сегодня, а сам дуй в мой участок. Геральт пытался выспросить, в чем дело, но Ламберт молчал, упертый баран. Разозлившись, Геральт попросил Цири закрыть магазин самой. Байк был припаркован возле дома — смысла ездить на нем на работу, когда там идти было три минуты, не было. Через двадцать минут мужчина затормозил у полицейского участка. Где кабинет Ламберта, он знал, но тот выловил его почти у самого входа. — Пойдем, блять, — буркнул он сквозь зубы. — Объяснишь уже, может? Нахера я сюда ехал на ночь глядя? — Увидишь, — грубо огрызнулся брат. Он подвел Геральта к комнате допроса. За стеклом сидел Лютик. На нем была черная толстовка и платок, стянутый на шею. На руках были наручники. Парень сидел, сцепив пальцы рук, и грыз губы, глядя в стол перед собой. Вид у него был совершенно убитый. Геральт обмер. — Что произошло? — Это ты мне скажи, — зло выдал Ламберт. — Ты же обещал, что за ним приглядываешь! Хреново, знаешь ли, у тебя выходит… — Что он сделал?! — рыкнул Геральт, сверкая глазами. Ламберт растянул губы в недоброй усмешке. — Иди к нему и спроси. Со мной он не разговаривает. Молчит, как камень, только ревет. Геральт нахмурился. Ламберт звякнул ключами, отпер дверь, пропуская брата внутрь. Сам не пошел. Лютик вздрогнул, когда дверь открылась. А увидев Геральта, и вовсе перепугался, всхлипнул отчаянно и спрятал лицо в ладонях. — Лютик, — мужчина сел напротив. — Что ты сделал? — Ничего, — прошептал парень. Геральт хмыкнул злобно. Парень вскинулся, посмотрел ему в глаза. — Ничего я не сделал. Какое тебе дело? — Я помочь хочу. Ламберт мне позвонил. И я сразу приехал. Лютик молчал, барабанил пальцами по столу, нервно моргал и шмыгал носом. — Расскажи мне… Ты обещал, что если попадешь в беду, расскажешь об этом. Лютик удивленно уставился, пальцы замерли. — Это было до того, как ты меня прогнал. — Ничего не изменилось. Ты должен был прийти. Лютик горько усмехнулся, облизал губы, глянул насмешливо. — Тебе плевать на меня. Всем плевать. Уходи. Так всем будет проще. — Мне не плевать, — уверенно ответил Геральт. Он встал, не зная, что собирается сделать. В голове были только мысли о том, как он скучал, черт подери, как же он скучал все это время! Ладонь легла на всклокоченную макушку, прижала виском к животу. Лютик всхлипнул и ткнулся в Геральта лбом. — Мне страшно, — прошептал он. — Что теперь со мной будет? Геральт гладил его по голове. — Зависит от того, что ты сделал. Расскажи мне, Лютик. Лютик снова замотал головой. Геральт отошел, взял стул и поставил рядом с парнем. Уселся, замер на миг, а потом провел рукой по сгорбленной спине. — Я не должен был просить тебя уйти. Я хотел, чтобы ты остался. Я говорю это не затем, чтобы заставить тебя говорить. Мне правда жаль. Парнишка уставился недоверчиво. Глаза его блестели от слез, но в целом он держался. — Я ничего не сделал, — сказал он. — Я просто не успел. Те парни… Которые в прошлый раз… Которым я задолжал… Они нашли меня снова. Сказали, что очень уж у меня ловко вышло тогда, и что я хоть и вернул должок, но должен отработать то, что они мне дали пистолет. Мол, это тоже не бесплатно было. Я не хотел. Они угрожали, Геральт. Дали пистолет снова. Сказали, что принесу столько же — буду в расчете. А нет — изобьют до смерти. Я… я… Что мне было делать? Геральт обхватил парня рукой за плечи и прижал к себе, второй рукой грубовато гладя по голове. Хотелось найти этих мразей и передушить всех к хренам. — И тебя взяли с поличным? — Нет! Сказал же, я… Я стоял на улице, собирался зайти в первый магазин, но меня увидел твой брат. Подошел и спросил, какого хрена я там стою. Я испугался. А он дернул за руку, а в ней пистолет в кармане. Вот и… Я здесь. Геральт облегченно выдохнул. До него дошло, наконец, почему в самом деле Ламберт его позвал. У него на пацана ничего не было, кроме ношения оружия. Он просто хотел спихнуть его Геральту, чтобы не всплыли его прошлые делишки. Вот же сукин сын! Вечно ругается, а на деле — никогда в беде не бросит, засранец. — Пойдем, — Геральт встал. — Пойдем, тебя выпустят. Где пистолет? — Он забрал, — Лютик смотрел настороженно. — Вставай, чего ждешь? — Геральт потянул парня за плечо. Но тот замотал головой. — Не пойду. Я лучше здесь останусь. Геральт медленно моргнул. — Не понял?.. Какого хера? Лютик опустил голову. — Геральт, уйди. Не нужна мне помощь. Мужчина коршуном уцепил парня за грудки и встряхнул. Не сильно, так, чтобы заставить посмотреть на себя. — В чем дело, Лютик, блять? Парнишка испуганно сжался. — Не понимаешь? — спросил он отчаянно. — Если я вернусь без денег, да еще и без пистолета, меня убьют. Мне нельзя домой. Они увидят. Узнают. И про то, что в полиции был, тоже прознают. Может, уже знают, наверняка следили за мной. Выйду отсюда — и пиздец мне. — Почему Ламберту не рассказал это все? Геральт отпустил парня, отступил на шаг. — Он бы велел сдать их. Я боюсь. — Чего? Тебя и так убить обещали! Парень совсем скис. Геральт задумался. — Вставай, пойдем. Я тебя к себе заберу. Поживешь, а там видно будет. Уладим. Лютик пораженно округлил глаза. Геральт залюбовался тем, какие они огромные. — Шутишь? — Я на клоуна похож? — Геральт, я не могу… Мама… Мужчине это надоело. Он устало вздохнул и дернул парня за плечо, вынуждая встать. — Сказал — улажу все. Не оставлю я тебя больше, ясно? Буркнув это, он потащил ошарашенного парня к двери. Ламберт ждал там. Он недовольно прохаживался по коридору, пока дверь не открылась. — Наручники сними, мы уходим. Лицо полицейского прочертила неприятная ухмылка. — А меня спросить не хочешь, хер ты наглый? Геральт хлопнул брата по плечу: — Спасибо, Ламберт. Пистолет отдашь? Тот звякнул наручниками и красноречиво показал руку, согнутую в локте. Геральт переспрашивать не стал. Потом вернутся к этому разговору. А сейчас надо было позаботиться о Лютике. Грубо приобняв мальчишку за плечи, Геральт потащил его к выходу. Усадил позади себя на байк и отвез в свою квартиру. Только там, разогревая остатки вчерашнего ужина и заваривая чай, Геральт всерьез задумался, во что же он, блять, ввязался. Лютик попросился в душ, чтобы смыть с себя весь пережитый ужас, и Геральт мог спокойно подумать, что делать дальше, пока парень плескался. Лютик вышел, обернутый в полотенце. Геральт встал, сообразив, что не дал парню одежды. — Принесу тебе что-нибудь… — он шагнул в сторону комнаты, но Лютик отчего-то не отошел с дороги и они едва не столкнулись. Замерли. Хмурый Геральт и влажный, пахнущий морской свежестью Лютик, почти нагой, с мокрыми волосами. Они стояли молча дольше, чем это было допустимо. Лютик смотрел так испытующе, словно пытался мысли Геральта прочитать. Мужчина прочистил горло и взял парня за плечо, чтобы отодвинуть, но тот слишком быстро отреагировал на касание, сделав полшага вперед. Этого оказалось достаточно, чтобы прижаться друг к другу. — Геральт, — Лютик пробежался языком по губам. Рука мужчины скользнула вверх по плечу и шее к лицу парня. Он сжал мокрые вьющиеся от воды волосы пальцами. У Лютика в глазах что-то сверкнуло, зрачки расширились, он потянулся вперед, но пальцы на волосах сжались крепче. Геральт потянул назад, вынуждая мальчишку отшатнуться. — Я поищу тебе что надеть. И он вышел из кухни, все силы прилагая к тому, чтобы не думать о разочарованном вздохе, раздавшемся у него за спиной. Нельзя было. Ни к чему. Совершенно лишнее. Лютик переоделся. За ужином обсуждали, что делать дальше. Парнишка рассказал, где найти тех, кто угрожал ему, но очень просил не припутывать полицию, а лучше вообще не лезть. Он сам не знал, что делать. Метался между тем, чтобы согласиться, что нуждается в помощи, и тем, что Геральту не стоит лезть, потому что это опасно и бесполезно. В итоге мужчина просто разозлился и отправил Лютика спать, заявив, что его мнения вообще никто тут не спрашивает. Лютик снова постелил себе на диване, но когда Геральт уже собрался скрыться в своей комнате, парень окликнул его. — Геральт, подожди. Мужчина замер и оглянулся на взволнованного нерешительного Лютика. Тот вздохнул, откинул плед, но передумал вставать, только ноги босые на пол спустил. — Я спрошу, ты не отвечай, если не хочешь, только не выгоняй, ладно? — Лучше не спрашивай тогда. Лютик потерянно раскрыл рот. Такой беззащитный, невинный, доверчивый… Геральт внезапно весь переполнился совершенно не свойственной ему нежностью. Повернулся, сделал шаг. Даже взгляд его стал мягче. — Ладно. Что? Лютик помялся и пробормотал: — Я тебе не нравлюсь? Скажи мне, Геральт. — А я тебе? Я тебе нравлюсь, Лютик? Почему ты спрашиваешь? Это любопытство? Или ты опять подозреваешь, что я тебе помогаю из пошлых корыстных побуждений? Так вот: не из них. Надеюсь, мы с этим разобрались. Геральт отвернулся, собираясь уйти, но Лютик резво вскочил и обхватил его руками за плечи. — Ты мне нравишься. Очень сильно. Поэтому я спрашиваю тебя. Хочу знать, есть мне, на что надеяться, или нет. И заметь, я ответил сразу, не ходя вокруг да около. Так скажи, нравлюсь? Геральт развернулся, намереваясь скинуть с себя чужие руки, но наткнулся на проникновенный взгляд. — Нравишься. Только ничего это не значит. Я не мальчишка, и давно уже не кидаюсь на каждого, кто может мне понравиться. Не будет ничего у нас. Я тебя, конечно, не прогоню. Помогу, как обещал. Но в постель ко мне не лезь. — Хорошо. Геральт удивленно вскинул брови, не ожидая такого послушания. — Только поцелуй меня. И все, ничего больше. И Геральт поцеловал. Сухо, коротко мазнул по губам, не в силах отказать. Вышло так горячо, что в животе пронзительно потянуло. Мужчина отстранился. Лютик от одного этого почти невинного поцелуя дышал быстро и глядел так влюбленно, что Геральт едва сдерживался. — Теперь спи. — Спокойной ночи, Геральт. Руки Лютика все еще были на плечах мужчины. Геральт пошевелился, отодвигаясь, и нежные ладони послушно скользнули прочь. Как же было жаль терять эти касания! И Геральта повело вперед. Он прижал парня к себе и впился новым поцелуем, уже настоящим. Лютик отзывчиво потянулся к нему, позволяя сминать губы, лаская языком и постанывая тихо в чужой рот, вжимаясь и сталкиваясь. Поцелуй был горячим, но прервался так же резко, как начался. Геральт, заглядывая в потемневшие голубые глаза, прошептал: — А вот теперь — точно спать.

***

Лютик несколько дней пытался разузнать у Геральта, каким образом тот решил проблему с бандой преступников, но Геральт отмалчивался. Потому что, во-первых, не хотел пугать мальчишку, а во-вторых, сам толком не знал всех подробностей, да и не расспрашивал Ламберта. Тот сказал только, что многие из той шайки давно примелькались, но на них ничего не было, а благодаря Лютику нашлось. Из пистолета, который подсунули Лютику, было убито три человека за последние полгода. Об этом Геральт тоже умолчал: не хотел расстраивать паренька. К расследованию его не приплетали, обошлись, и слава богам. Поняв, что мужчина ничего не расскажет, Лютик перестал его донимать. Он вернулся к себе домой, ухаживал за матерью и спокойно ходил на учебу, работал у Геральта в магазине уже за зарплату, как Цири, точно так же приходя три вечера в неделю и в субботу до обеда. Они тепло общались, но ни о своих чувствах, ни о том поцелуе не говорили друг с другом ни разу, делая вид, будто ничего не было. Геральт считал, что Лютик слишком молод, слишком красив, слишком весел и шумен для него. Лютик мучился, но боялся попросить о чем-то снова, потому что считал, что Геральт и без того слишком много для него сделал, и боялся его разозлить. Зачем взрослому красивому мужчине никчемный студент? Трахнуть пару раз? А потом что? Парень изводил себя этими мыслями, писал песни, посвященные Геральту, пел их в баре и был рад, что Геральт там не бывает. Имени его, само собой, он не упоминал, но тот, кто знал их обоих, мог легко догадаться обо всем, что творилось внутри у несчастного музыканта. Поэтому — да и не только поэтому — Лютик дико перепугался, когда, усевшись после выступления у барной стойки со стаканом воды, вдруг увидел Ламберта, который шел прямо к нему. — Привет, — ехидно усмехнулся тот. — Что делаешь? — Ничего, — пролепетал Лютик, раздосадовано осознавая, что горло немного охрипло от долгого пения. Вдруг Ламберт решит, что он что-то скрывает и боится? Он, конечно, боялся — Ламберта, но скрывать ему было нечего. — Я пою здесь, не делаю ничего плохого. Можете меня осмотреть. У меня нет ничего с собой такого, что было бы нельзя. — Эй, расслабься, — хохотнул полицейский и подмигнул. — А то я в самом деле начну что-то подозревать. Лютик надулся и отпил из стакана. Ламберт жестами показал бармену, чтоб тот подал пива, и продолжил хитро: — Хотя, что уж тут подозревать, все очевидно. Как там у тебя было… «Из клетки тоски белым волком в ночи украден я или спасен? А сердце в крови, его не исцелить, ведь я волком навеки пленен»… — провыл он негромко веселым от выпитого пива голосом. Лютик покраснел и раздраженно уставился в свое изогнутое отражение в стакане. — Ничего не очевидно. Не ваше дело вообще. — Да не выкай ты, я младше Геральта, вообще-то. Меня, кстати, Ламбертом зовут. Он примирительно протянул ладонь, впрочем, не переставая ухмыляться. Лютик подумал, что смысла дуться нет, не ребенок же. Парень пожал ладонь, но формальности вроде называния своего имени или слов о том, как ему приятно, опустил. На кой бы они? Щеки еще горели из-за песни. Хорошо хоть, Ламберт тут без Геральта. Но все равно жаль, что Лютик его сразу не заметил: спел бы что-нибудь другое, а не эту песню. Спасибо и на том, что про «Поцелуй, полный страсти» не пел сегодня, Ламберт бы издох от смеха. — Так у вас все серьезно? — спросил мужчина. — С моим братом? Раз уж ты песни ему посвящаешь? — Нет у нас ничего. — Ну да, мне сделать вид, что я поверил, или ты не такой наивный? — съязвил Ламберт и отпил из поставленного перед ним пивного бокала. Однако Лютик только уныло зыркнул. Ламберт вытаращился. — Погоди, ты серьезно, что ли? Тебе ж больше двадцати… А что еще с тобой может быть не так? Ты заразный, что ли? Или он тебя потрахал и бросил? Лютик возмущенно вскочил, едва не расплескав воду, и вперился в полицейского горящим яростным взглядом. — Да не было у нас никогда с ним ничего! — прошипел он ядовито. — А то, что ты коп, не дает тебе права говорить всякое дерьмо! Я ничего плохого не сделал, так что выслушивать это все не собираюсь! Лютик подхватил с пола гитару в чехле, стоявшую рядом, развернулся и рванул прочь. Прохладный ночной воздух немного охладил, но Лютик все равно злился. Еще бы ему не хватало выслушивать похабную поебень от этого хама! Да лучше б Геральт в самом деле его трахнул и послал, чем вот это вот все. Забота эта его, работа, из-за решетки вытащил, постоянно булочки с корицей сует, как будто Лютик не догадывается, что это не от Цири! Она такая же студентка, как он, делать ей больше нехрен, кроме как на него тратиться. Одно дело — печенькой угостить, а другое — постоянно подкармливать с довольной рожей. И этот еблан еще смеется, скотина! Песню запомнил, гад. Не дай бог Геральту расскажет. Вот вместе и посмеются… Лютик вздрогнул, когда его посреди полутемной улицы схватили за локоть. Собственные мысли в голове так звенели, что он и не слышал, как его окликали. — Стой ты, — дернул к себе Ламберт. — Неженка какой! Извиняться не собираюсь. Но я ж правда не знал, что у вас все так… Я думал, вы вместе. Лютик свел брови и поджал губы, всем своим видом показывая недовольство. А Ламберт продолжал: — Геральт никогда чувств показывать не умел, но и с парнями не обламывался. Неужто вправду ничего не было?.. Ладно, ладно, не ершись так, понял я. Что ж, цветочек, радуйся: это значит только одно — ты ему правда нравишься. Лютик опешил, уставился в хитрые глаза, а потом фыркнул. — Во-первых, я тебе не цветочек! А во-вторых, бред не неси, я не идиот. — Ты идиот, если этого не видишь. Ну да ладно, молодо-зелено, так я поясню. Геральт потрахаться никогда не прочь был, уж я-то знаю. Но вот когда дело доходит до чувств, тут уж он полное бревно. Ни подойти, ни объясниться, ни коснуться лишний раз объекта страсти. Ему проще послать матом, чем дать понять, что ты для него что-то значишь. И уж поверь, он бы ради абы кого пальцем не пошевелил лишний раз. Запали в душу ему твои глаза, цветочек. Лютик покраснел уже не от злости, а от смущения. Ламберт, хоть и говорил насмешливо и скалился язвительно, однако ж не врал — парень это совершенно точно чувствовал. Он и сам подозревал что-то такое, но понять никак не мог этого угрюмого Геральта. Почему он отталкивал, почему держался на расстоянии? А ведь тогда целовал, черт подери, как же целовал, что внутри все переворачивалось! Наплевав на то, что его снова назвали цветочком, Лютик спросил: — А что мне делать-то? — А хочешь, — Ламберт хохотнул и вдруг сгреб парня рукой за плечи, — я тебя опять арестую, вот увидишь, как он за тобой примчится. — Ага, еще чего! — Лютик отшатнулся подальше, скидывая с себя руку. — Обойдемся без твоей помощи. Полицейский пожал плечами. — Дело твое, цветочек. Но я тебя предупредил, дальше уж сам решай, нужен тебе этот пень или нет. И если нет — не вейся вокруг. И в беду больше не попадай, усек? Лютик хмуро кивнул. Ламберт хлопнул его по плечу и ушел. Парень долго глядел ему вслед, а потом потопал в сторону дома.