Нельзя

      Ньют сидел на полу, положив голову на угол кровати, и в ожидании рассвета бездумно наблюдал за колышущимся пологом. Мерно вздымающаяся ткань то открывала его взгляду кусочек постепенно светлеющего пляжа, то снова опускалась на место.       Это была тяжёлая ночь. Как только Томас исчез из его поля зрения, Ньют пожалел о своих словах, но вернуться и попытаться всё исправить не смог: как будто глубоко внутри него существовал ещё кто-то, кто ненавидел Томаса всеми фибрами души.       Вся ненависть, вся злость, которые остались в Ньюте после Вспышки, которые покрывали темным липким налетом его разум, будто ожили и обрели смысл — всё здесь уничтожить. Питаясь его постоянными напряжением, черпая силы из страха.       И сейчас это выло от восторга у него в груди.       Ньют дотащился до кровати на подгибающихся ногах и, рухнув на колени, уткнулся лицом в пахнущий травой матрас. Сердце колотилось как сумасшедшее, перед глазами вспыхивали неясные в своей яркости картины, и было страшно, но больше всего Ньюта пугала растягивающая его губы улыбка.       Абсолютно безумная, переходящая в оскал, и Ньют не мог сдержать её, и это ужасало. Слава Богу, Томас этого не видел, никто не видел.       Отпускало медленно и мучительно. Сначала перестали дрожать плечи, потом затих звон в ушах, потом наконец сошла эта ужасная усмешка. Когда пропало и желание кричать или вцепиться кому-нибудь в глотку, Ньют устало повернул голову и прижался горячей щекой к чистой ткани.       Ему нельзя было сюда возвращаться.

***

      Льюис как-то обмолвился, что не может называться хирургом, и тогда Анне показалось, что говорил это совершенно без сожаления. Когда она предложила научить его нескольким базовым вещам, он, конечно, не отказался, но воодушевлённым не выглядел, и Анна просто из вредности решила настоять и заставить Льюиса взять в руки скальпель. К тому же, нельзя спорить с тем, что перенять друг у друга наиболее простые и полезные навыки, чтобы при случае заменить друг друга — крайне разумная идея. Хорошо это или плохо, но в лагере было полно возможностей попрактиковаться.       Кроме непосредственно своей профессии Анна делилась с Льюисом всем, что успела узнать о Вспышке. Притащив в лазарет все те документы и записи из П.О.Р.О.К.а, она усаживала Льюиса за них, как за учебники, и объясняла все, что успела понять сама. А когда они преодолели азы, пришло время и для разговора, который оба медика сознательно и упорно откладывали. — Я не буду его об этом просить! — девушка решительно уселась на табурет, всем своим видом показывая, что не собирается сдвигаться с места ближайшие лет десять. — Как и я! — Льюис упрямо сложил руки на груди и опустился напротив неё. — Ты ведёшь себя как ребенок! — На себя посмотри! — Я для Томаса никто, я, по-хорошему, даже подозревать не должна о том, что… — Анна раздраженно всплеснула руками, но закончить свою гневную тираду не успела. — Ани? — Минхо влетел в хижину, даже не постучавшись, но девушка не успела возмутиться по этому поводу. — Ньют просит тебя зайти к нему. Срочно. Он не объяснил ничего толком, но голос мне его не понравился.       Ньют встретил Анну взглядом тусклых покрасневших глаз. Подорвался ей навстречу, но увидел Минхо у неё за спиной и остановился. Анна пару секунд оценивала обстановку, затем развернулась и решительно вытолкала Минхо из домика.       Ньют тяжело выдохнул и опустился обратно на кровать. — Что случилось? — Ньют выглядел ужасно: синяки под глазами, бледные потрескавшиеся губы и трясущиеся руки, которые тот сцеплял в замок, чтобы было не слишком заметно. — Выглядишь паршиво, если честно.       Ньют еле заметно покачал головой. — Так не бывает, — Анна усмехнулась, но Ньют на улыбку не ответил, и она вновь посерьезнела. — Ну, тогда давай начнем с простых вопросов. Что-то болит? — Нет, — Ньют пожал плечами. — Разве что голова. — Голова, к твоему сведению — довольно важный орган, так что не говорил бы ты так равнодушно, — Анна запнулась, когда Ньют оторвался от разглядывания покрывала и поднял на неё глаза. — Мне кажется, Вспышка возвращается, — обреченно и вместе с тем пугающе просто произнес он, и Анну пробрало. — С чего ты это взял?! — возмутилась она — как можно громче, чтобы прогнать из головы зашевелившийся холодный страх. — Ставишь под сомнение мои способности к исцелению? — её взгляд снова упал на руки Ньюта, Анна другими глазами посмотрела на его дрожащие пальцы и закусила губу. — Нет, этого совершенно точно не может быть. — Я чувствую то же самое, что и тогда, — Ньют ещё крепче сцепил руки в замок. — А ещё вчера я… — он сглотнул и начал заново, более ровным голосом, — в общем, вчера кое-что случилось.       И он, всё так же не глядя на неё, рассказал о своем разговоре с Томасом, опустив детали, но рассказал о самом важном, что беспокоило его больше всего — о том, что, как и в прошлый раз, он говорил то, что не хотел говорить, и делал то, что не хотел делать.       Анна слушала Ньюта со все возрастающим напряжением. Сейчас он, возможно, сам того не ведая, в точности описывал ей один из симптомов этой ужасной болезни, и уж она его узнала, будьте уверены.       Ньют закончил свой рассказ, и ему не нужно было спрашивать, что Анна об этом думает — за неё все говорило её молчание. — Мне нельзя здесь больше находиться, — как-то механически проговорил Ньют, поднял на Ани взгляд, и она едва сдержалась от того, чтобы поежиться — в его глазах плескалась пустота. — Не говори ерунды, — сипло одернула его Анна. — Мы ничего не знаем наверняка, так что… — Ты что, не понимаешь?! — Ньют поднялся с кровати и начал мерить шагами пространство перед входом. — Я опасен, опасен для всех, кто здесь есть! Иммунитет ведь есть не у всех, я прав?       Она не знала наверняка, но ведь это точно так и есть — вряд ли у всех здесь были шансы встретиться со Вспышкой и не помереть. Анна поджала губы и отвела глаза, и этого было достаточно. — Меня нужно увести отсюда как можно скорее, иначе всё, что тут успели создать, весь этот хрупкий мирок — всё это полетит к чертям! — Анна снова открыла рот, чтобы возражать, но Ньют повысил голос. — Ани, просто заткнись и взгляни! — Ньют закатал рукав футболки и ткнул ладонь ей в лицо. — Видишь это, видишь?!       Анна помедлила несколько секунд, задержавшись взглядом на его лице, а потом опустила глаза. Взялась за его ладонь — Ньют сначала попытался отдернуть руку, но Анна удержала его, — нашла на запястье пульс и ненадолго замерла, еле заметно шевеля губами. Частый, лёгкий, еле заметный стук крови под кожей. Потом провела пальцем по выступающим венам — не чёрным, обычным. — Мы пока не знаем наверняка, Ньют, так что не будем поступать опрометчиво, — он отмахнулся от Анны безнадежно и устало, и она, поднявшись с кровати следом за ним, рявкнула: — Нет, ну-ка, послушай меня, а не разводи панику!       Она помолчала, собираясь с мыслями. — Пока не выясним наверняка — мы ничего не знаем и утверждать не можем. А мы не знаем! — с нажимом повторила она, когда Ньют снова открыл рот. — А даже если это Вспышка, мы сможем всё исправить, я обещаю. И сделаем это здесь, просто изолируем тебя от остальных, на время, пока ты не пойдёшь на поправку, и всё будет в порядке… — Томас тоже так говорил.       Ньют устало опустился обратно на кровать и, упершись локтями в колени, спрятал лицо в ладонях. Ани между тем, стараясь выкинуть из головы острую боль, вызванную этой его последней фразой, зарылась в сумку в поисках шприца и спиртовых салфеток. Пока она брала у него кровь, Ньют сидел неподвижно, пустым взглядом провожая легкий трепещущий полог у входа. — Мне страшно, — произнес он одними губами, когда Анна закончила, и у неё сжалось сердце. Она подвинулась ещё ближе к нему, быстро и крепко обняла. — В этот раз всё будет по-другому.       Всё должно получиться по-другому.

***

      Минхо поднялся на ноги, как только Анна показалась на пороге хижины, но девушка не стала ему ничего объяснять. — Найди Томаса, срочно, — бросила она на ходу и почти бегом направилась в лазарет.       Льюис вздрогнул и поднял глаза на громкий стук, с каким Анна бросила на стол сумку. Он недоумённо провожал глазами мечущуюся по палатке девушку, а та, не обращая внимания на его вопросительные взгляды, вытащила на солнечный угол стола микроскоп и, быстро вытряхнув что-то на предметное стекло, склонилась над ним. — Ани? Что… — но она лишь раздраженно что-то промычала, веля не отвлекать её.       Через минуту на пороге показались Томас и Минхо, оба встревоженные и озабоченные. Они вопросительно переглянулись с Льюисом, но тот лишь пожал плечами, показывая, что тоже не понимает, что происходит, и уже втроем парни стали ждать, пока Анна всё объяснит.       А Анна не могла сейчас ничего объяснять. Ей понадобилось меньше минуты, чтобы понять, что она не ошиблась. Что Ньют не ошибся. И теперь у неё просто не хватало духу ни на то, чтобы объяснять, что происходит, ни на то, чтобы хотя бы разогнуться и посмотреть им всем в глаза. — Ани? — она вздрогнула и наконец отодвинула от себя микроскоп. Не глядя, нашарила за спиной табуретку и устало опустилась на неё. — Ани, в чём дело?       Кто из ребят это произнес, она не разобрала. Все трое сливались у неё перед глазами в одно расплывчатое пятно, и девушке пришлось потрясти головой, чтобы хоть немного разогнать эту пелену. — Ньют, он… — она сглотнула, прогоняя этот отвратительный дрожащий голос, и начала заново. — Его болезнь возвращается.

***

      Томас покачнулся, схватился за руку Минхо. Тот поддержал его, но бездумно, как-то на автомате — они оба молча уставились на Анну. Одинаково ошарашенными и потрясенными глазами. — Ты уверена? — первым опомнился и подал голос Льюис, и Анна, не глядя, подвинула ему микроскоп. — Но… как же так? Ты говорила, что всё прошло? — Минхо отпустил Томаса, когда тот твёрже встал на ноги, и теперь растерянно переводил взгляд с Анны на склонившегося к микроскопу Льюиса. — Говорила. Прошло. А теперь вернулось. — Как такое возможно? — хрипло спросил Томас, а потом внезапно сорвался с места и, оказавшись рядом с Анной, затряс её за плечи. — Ты же говорила, что он здоров!       Она не сопротивлялась, лишь схватилась за его руки, чтобы не потерять равновесие, и её голова почти безвольно моталась из стороны в сторону, пока Минхо и Льюис не оттащили Томаса. — Я не знаю, Томас, — она с силой потерла лоб, пытаясь избавиться от всепоглощающей растерянности, а потом провела руками по волосам. — Не знаю, как это возможно, может, я что-то упустила, где-то… ошиблась, — она нахмурилась, слегка попятилась под тяжёлым взглядом, каким Томас наградил её после этих слов. — Послушайте, это же совершенно неисследованный способ, глухая, неизведанная чаща, и я просто… не знаю, — она переводила взгляд с одного на другого, ища в их глазах понимание. — Надо было узнать! — Томас вырвал у Минхо руку и выпрямился. Анна фыркнула и тоже напряжённо вытянулась. — Ты хоть соображаешь, что говоришь? — она сузившимися от злобы глазами оглядела Томаса с ног до головы. — Как ты себе это представляешь — я должна была не вытаскивать Ньюта с того света всеми возможными способами, а сидеть и неторопливо размышлять над микроскопом, какой вариант лучше? Я и так провернула почти невозможное, и ты не имеешь права упрекать меня в том, что я сделала недостаточно! Не тебе об этом судить, Томас! — Так, а ну, хватит, вы оба, — когда атмосфера в лазарете накалилась до предела, Минхо наконец вмешался. Встрял между ними, ощетинившимися, как кошка и сторожевой пёс, заставший её на своей территории. — Нашли время! Сейчас нужно думать о том, как помочь Ньюту, а не разбрасываться обвинениями.       Анна тут же отступила. Уселась обратно на табурет, сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что у неё нет желания продолжать этот во всех отношениях бессмысленный разговор. Томас еще пару секунд сверлил её взглядом, затем прикрыл глаза и кивнул. — Так Ньюту можно помочь? — подал голос Льюис. — Можно, — всё с той же ухмылкой проговорила Ани, не сводя глаз с Томаса. — Взять у него кровь, выцедить сыворотку, вколоть Ньюту, через месяц повторить для закрепления. Бренда же нормально себя чувствует? — она повернулась за ответом к Минхо, и тот кивнул. — Чудно. Значит, так и сделаем. Если, конечно, Томас не против, что этим буду заниматься я.       Томас бросил на неё взгляд исподлобья, но Анна уже слезла с табуретки и направилась к шкафу за иглами и пробирками, попутно раздавая указания. — После того, как введём Ньюту сыворотку, нужно будет перенести его в другой дом, а его старую хижину сжечь. На всякий случай, чтобы зараза не пошла по лагерю. Пока у нас нет нормального лекарства, лучше не рисковать.       Она вообще-то сказала про лекарство для красного словца, но замолкла на полуслове, остановленная странным выражением, проскользнувшим в глазах Томаса. Заподозрив ещё даже не понятно, что, проследила за направлением его взгляда и заметила, как Томас и Минхо обменялись неуверенными взглядами, будто спрашивая друг у друга, стоит ли рассказывать или нет. — В чём дело? — подал голос Льюис, тоже заметив этот молчаливый диалог. Медик бросил взгляд на Анну, пытаясь понять, знает ли она, а потом выжидательно сложил руки на груди.       Томас и Минхо в последний раз переглянулись, затем Томас провёл руками по волосам и, не глядя ни на кого, тихо произнёс: — Тереза поняла, как создать лекарство. — А? — замерев, переспросил Льюис. Анна же при этих словах почувствовала себя так, будто её окатили ледяной водой — колючие мурашки волной прокатились по всему её телу, с затылка до колен. Ещё через секунду она опомнилась и отмерла. — Повтори, что ты сейчас сказал?! — Анна едва не свалила табуретку на пол — так быстро она поднялась на ноги. Девушка в момент оказалась рядом с Томасом и, как он несколько минут назад, сама вцепилась ему в отвороты куртки и встряхнула. — Что она сделала? — Лекарство, — ответил за него Минхо, и Анна повернулась к нему с возбужденным блеском в серых глазах. — Так же, как собиралась сделать это ты. Из его крови, — он кивнул на Томаса. — И ты мне ничего не сказал?! Никто из вас ничего не сказал?! — она обвела друзей сияющими от злобы глазами, и они виновато опускали взгляды. Минхо поджал губы и виновато пожал плечами, а Томас поморщился. «Я не собирался скрывать это ото всех, просто…». Он бы и сам себе не мог объяснить, почему этот его поступок кажется каким-то неправильным, даже постыдным. Он столько времени утаивал ото всех эту единственную, исключительную возможность, микроскопический шанс мира на спасение — настоящую, работающую сыворотку, — только для того, чтобы отдать её одному человеку. Только одному. Это казалось правильным, но в то же время отдавало эгоизмом и ещё чем-то низким и неприятным. К тому же, сейчас, когда Анна за несколько минут собиралась создать то же самое, его такое трепетное отношение к этой маленькой капсуле казалось ещё наивнее и бессмысленнее. — Так, — Анна глубоко вдохнула и с силой провела рукам по лицу, стараясь взять себя под контроль. — И где же это лекарство? Только не говорите мне, что она не…       Девушка задохнулась на полуслове, когда Томас вытащил из кармана светящуюся лазурным светом колбу и поставил на стол. Подвинул к ней и снова отступил на шаг. Анна завороженно провожала взглядом каждое его движение, а потом медленно, как во сне, протянула руку и подняла со столешницы теплую капсулу. Голубая жидкость медленно и вяло, как масло, гладила изнутри толстые стеклянные стенки, и некоторое время Ани завороженно наблюдала за ее потеками на прозрачных стенках, а потом зажала капсулу в кулаке и подняла глаза на ребят. — Никому об этом пока не говорите, — она оглянулась на выход из лазарета. — Если не хотите, чтобы Томаса на клочки разодрали ради лекарства. — Мы и без тебя догадались об этом молчать, — огрызнулся Томас, — полмесяца уже как. — Нашёл, чем гордиться, — осадила его Анна. Передала капсулу Льюису и снова направилась к шкафу в глубине лазарета. — Нужно будет разобраться с сывороткой и рассказать о ней как можно скорее, чтобы обезопасить людей. Сейчас это нельзя вкалывать — ни Ньюту, ни кому-то другому — мы не знаем, есть ли у этой сыворотки срок годности и так далее. Так что кровь я у тебя всё равно возьму, — она посмотрела на Томаса и насмешливо прищурилась. — Если ты, конечно, не против.

***

      Никто не может нырнуть в бездну и вынырнуть прежним.       Анна не хотела, но он уговорил её вколоть ему снотворное. «Так у меня меньше шансов на кого-то наброситься», — сказал он тогда, и девушка, помявшись, согласилась.       Ньют проваливался в сон, проваливался в буквальном смысле, потолок его хижины кружился над ним, всё ускоряясь, и он будто медленно погружался в невидимое болото. А потом будто огромная рука, которая держала его над этой бездной, исчезла, и на секунду или две Ньюту показалось, что он на самом деле падает. Стремительно и бесповоротно.       Через мгновение — или через несколько часов, сложно сказать, — Ньют вздрогнул и резко сел, будто вынырнув из темного и холодного озера, и напряженно заозирался по сторонам.       Предметы слегка расплывались у него перед глазами, их контуры фонили радужными разводами, но стоило Ньюту сфокусироваться на чем-нибудь, все это пропадало, и он решил не обращать внимание ни на это, ни на мысли, приходящие при этом в голову.       В хижине клубился голубой полумрак, по стенам скользили тени, и, прислушавшись, Ньют сумел разобрать за стенами хижины многочисленные голоса. Голоса, что-то тревожно кричащие, что-то об… Ани. С ней случилось что-то плохое? Что с ней случилось?       Встать с кровати у него получилось не с первого раза, но в конце концов он наконец смог удержать равновесие. Голова кружилась, кровь болезненно стучала в висках, и Ньюту приходилось каждые несколько секунд протирать глаза, чтобы сосредоточиться. Тяжело переставляя ноги, он добрался до выхода и выглянул наружу.       Наступали сумерки, лениво наползали на пляж и растекались по острову, но в лагере всё равно царили суета и смятение. Множество огней от фонарей и факелов металось между палаток, стекаясь к Большой поляне, и Ньют тоже направился туда.       Мимо него пробегали люди, многие при этом оглядывались на него и испуганно отшатывались. Никто не отвечал на его вопросы. — Эй, что происходит? — в конце концов он сумел ухватить за рукав пробегавшую мимо девочку, но она, испуганно закричав, попыталась вырваться. Появившаяся откуда-то сбоку женщина выхватила девочку у него из рук и оттолкнула Ньюта. Едва сумев удержаться на ногах, он прослушал начало фразы, но даже обрывка ему хватило, чтобы впасть в панику. — … убери от неё свои руки! — женщина подхватила девчушку на руки и поспешно отступила куда-то в сторону, исчезнув в темноте между палаток.       Как она меня назвала? Ньюту хотелось бы верить, что он ослышался, что ему показалось, что он ошибся, но это, казалось бы, давно забытое слово вонзилось ему в голову острым дротиком. — Нет… — следом за ним пришла и ужасающая догадка, от которой Ньют снова едва не упал. — Ани…       Вопрос «Что с ней случилось?» пойманной птицей бился в лёгкие, пока он не добрался до Большой поляны. Как только он увидел лежащее на земле у костра тело, эта птица рассыпалась на мелкие осколки.       По толпе вокруг, отшатнувшейся от него во все стороны, прокатилась волна шёпота. «Пришёл, пришёл!». «Он здесь!». Но Ньют не смог бы сейчас ничего расслышать, даже если захотел — всё его сущетсво сосредоточилось на неподвижном силуэте на земле у самого костра. Ещё один человек находился там — прижимал Анну к груди и гладил по волосам. Потом поднял голову и увидел Ньюта. — Ты… — сдавленно рыкнул Минхо, убрал с колен её пушистую голову и начал подниматься на ноги. — Ты! Это ты её убил!

***

      Ньют отшатнулся, не в силах оторваться от распростертого на утоптанной земле тела, с остекленевшими глазами, рассыпавшимися по пыли волосами и зияющей раной под подбородком. Невольно провёл руками по лицу, и у него сжалось сердце, когда он разглядел на пальцах кровь. — Нет, — Ньют попятился, непонимающе заозирался, будто пытаясь найти объяснение всему этому кошмару, а Минхо в два шага покрыл разделяющее их расстояние и замахнулся. — Я не…       Он не пытался защищаться, даже не задумался об этом, а просто замер, съёжившись и переводя растерянный бессмысленный взгляд с Анны на Минхо и обратно.       Но Минхо не ударил его. Кто-то перехватил его кулак в воздухе, удержал за плечи, и он не добрался до парализованного Ньюта каких-то пару шагов. — Это ты! Это всё ты! — вместо этого он попытался сбросить с плеч удерживающие его руки, его трясло от ненависти, голос срывался на полный ярости рык. — Минхо, тише, тише, остынь! — Томас встал между ними и настойчиво встряхнул его за плечи. — Он не виноват, Ньют не виноват, ты же знаешь! Это произошло случайно!       Минхо еще несколько секунд сверлил лицо Ньюта безумным взглядом, а потом резким движением сбросил чужие руки со своих плеч и, развернувшись, вернулся обратно к костру. Томас же схватил Ньюта за локоть и потащил прочь с Поляны, подальше от десятков напряжённых враждебных взглядов. — Томас, как… что произошло? — не понимая абсолютно ничего, Ньют, не сопротивляясь, пошел за ним, постоянно оглядываясь на Поляну, пока она не скрылась за стенами хижин. — Томас, что я сделал?       Тот ответил, только когда они добрались до той самой поляны, на которой говорили в первый день после возвращения Ньюта. Томас остановился около валуна и, наконец, развернулся к нему лицом. — Она пришла проведать тебя, а ты… набросился на неё и перегрыз ей горло. — Нет, — Ньют пошатнулся и зажмурился. Томас поймал его за локоть и помог опереться на валун. Нет-нет-нет-нет! Он же предупреждал! — Я не… хотел! Томас…       Ноги перестали его держать, он ещё сильнее навалился на попавшийся на пути валун и сполз по нему на песок. В голове царила удушающая пустота, она скручивала его внутренности в комок, заставляла сердце судорожно вздрагивать от боли. Господи Боже… — Ты не виноват в том, что случилось, Ньют, — прозвучал голос Томаса где-то у него над головой, и что-то в его интонации заставило Ньюта ещё сильнее съежиться и вжаться в землю ещё отчаяннее. — Это случайность, ты же понимаешь? Ты не мог этого предотвратить, ты же не контролировал себя. — Но я мог это предвидеть, мог же… — слёзы, настолько горячие, что их уже не возможно было сдерживать, выплеснулись у него из глаз, закапали на песок, а потом Томас произнес такое, что заставил Ньюта выпрямиться и посмотреть на него чуть ли не с ужасом. — Да не убивайся ты так, — Томас присел рядом с ним на корточки и непринуждённо заглянул в шокированные глаза Ньюта. — Даже если и так, думаю, ты с лёгкостью это переживёшь. Это же могло произойти с кем угодно, рано или поздно бы произошло. А Ани просто оказалась не в том месте не в то время. — Томас, — мгновение, всего одно ужасающе холодное леденящее мгновение, за которое до него доходил смысл чужих слов, Ньют думал, что ослышался. — Томас, что ты такое говоришь?       Томас проникновенно заглянул Ньюту в глаза, а потом вдруг широко улыбнулся, и Ньюта как будто ударили по голове чем-то очень большим и тяжелым. Он оглушённо тряхнул волосами и непонимающе посмотрел на Томаса, будучи не в состоянии поверить, что тот действительно это произнёс. — Как-то это глупо и нелепо с твоей стороны, тебе не кажется? — между тем продолжал Томас, и Ньют вздрагивал от каждого его слова. Он ещё не осознавал масштаб катастрофы и пока просто съёживался всё сильнее и сильнее под взглядом этих тёмных глаз, сейчас наполненных внезапным, непонятным и неожиданно сильным презрением. — Что с того, что Ани умерла, Ньют? Все мы умираем, тут уж ничего не поделаешь. Жалко Ани, конечно, но, если бы не она, ты бы убил кого-нибудь другого, ты подумал об этом? Так что так даже лучше, ты разве со мной не согласен?       Томас протянул к нему руку, и Ньют в ужасе отодвинулся. Прижался к валуну спиной, совершенно дезориентированными глазами следя за лицом Томаса, и тот усмехнулся, заметив его растерянность и страх. — Разве ты не требовал того же от меня?! — Томас внезапно подался к самому его лицу, и Ньют, скованный ужасом, смог лишь зажмуриться, чтобы не смотреть в эти обжигающие тёмные глаза. — Так следуй своим собственным принципам!       Чужое дыхание опалило ему щёку, и Ньюта буквально парализовало от ужаса. Сердце заходилось где-то в горле, мешая дышать, заглушая всё вокруг, но даже этот грохот не мог защитить его от жестокости чужих слов. — Перестань вести себя как тряпка и просто умри наконец, пока ты не убил кого-нибудь ещё, — Ньют наконец не выдержал от этого вкрадчивого тона, вздрогнул и открыл глаза, упершись взглядом в совершенно чёрные, залитые тьмой глаза напротив. Глаза шиза. Его собственные глаза. И тогда Ньют закричал.

***

— Что с ним? — Томас напрягся, увидев неподвижно лежащего Ньюта, но Анна поспешила успокоить его. — Он спит, — она перевернула его на спину, и Ньют поморщился, не просыпаясь. Закатала ему рукав футболки и, по новой пройдясь по светлой коже спиртом, аккуратно ввела под кожу иглу. Томасу внезапно подумалось, что сделала она это в разы аккуратнее, чем когда брала кровь у него. — А это от чего? — Томас хотел коснуться пальцем ещё одного тёмно-красного пятнышка, напоминающего след от иглы, чуть выше того места, куда сейчас вводила лекарство Анна, но та отогнала его руку. — Не трогай, — она осторожно нажала на поршень, и голубое спасение медленно потекло Ньюту под кожу. — Это от снотворного. — Снотворного? — тревога возросла. — Зачем ему снотворное? — Он сам попросил, — Анна закончила, вытащила иглу и прижала к выступившей на коже крови комочек ваты. — Дай мне бинт, в сумке в наружном кармане. — И что теперь? — Томас послушно протянул ей шуршащую упаковку, а потом обошел кровать с другой стороны и всмотрелся Ньюту в лицо. — Что с ним будет теперь? — Теперь нам остается только ждать.

***

      Перенести Ньюта в лазарет оказалось совершенно пустяковым делом — тот был неправильно лёгким, не тяжелее табуретки. Гораздо труднее было сделать это так, чтобы не вызвать вопросов со стороны других жителей лагеря.       В итоге Минхо и Льюиса Анна выпроводила наружу со словами, что лишние наблюдатели ей не нужны, а Томаса не смогла — он наотрез отказался уходить. Теперь они вдвоем сидели в ногах кровати Ньюта и размышляли каждый о своём. Прошло часа два, прежде чем Анна, вздохнув, решилась задать вопрос. — Ньют сказал, вы поссорились вчера?       Томас поднял голову, выныривая из задумчивости, и удивленно посмотрел на Ани. — Он тебе об этом рассказал? — кровь прилила у него к лицу, и он поспешил отвести глаза. — Обо всём рассказал? — Ну, да, — протянула Анна, немного удивленная его реакцией. — Он сказал, что запретил тебе извиняться. — И всё? — у Томаса будто камень с души свалился. — Да, — девушка прищурилась, с любопытством разглядывая его раскрасневшееся лицо. — Этого разве мало? Он сказал, что довольно резко тебя оттолкнул.       Анна немного помолчала, потом решительно откинула волосы за спину и повернулась к Томасу всем телом. — А теперь послушай, что я тебе скажу. Понимаю, Ньют для тебя много значит, ты, вероятно, скучал по нему и всё такое, но, кажется, ты забываешь об одной детали. Ньют сейчас — не тот человек, которого ты знал раньше, ясно? Он… практически умер, и это не могло пройти для него бесследно. Это тебе не спать прилечь после обеда, поэтому он не мог не измениться. Поэтому ему будет трудно, — Анна бросила взгляд в окно, на белеющий под солнцем пляж. — Конечно, всем тут поначалу было трудно, но ему будет ещё труднее. И Ньют может оправиться, а может и нет. Так что всё, что тебе остаётся — это ждать и помогать ему это сделать, а не требовать от него… чего бы ты от него ни требовал. Ты, похоже, любишь это дело, но сейчас ты не имеешь права ничего от него требовать! Я не знаю, что именно ты перенёс, но, если уж на то пошло, мне плевать на это. Не плевать мне на то, что ты погрузился в пучину самобичевания и отравляешь этим жизнь и себе, и другим. Ньют сейчас физически не может вывозить ещё и твои проблемы, ты понимаешь?       Томас слушал её, не поднимая глаз. Грубовато она говорила, конечно, но разве она была не права? — Хочешь, чтобы Ньют скорее пошел на поправку — приложи усилия, а не сиди и размазывай слёзы и огрызайся на всех подряд. Помоги ему, раз так в нём нуждаешься, а не жди, пока он поправится и сам начнёт тебя утешать. Тем более, что, насколько я поняла, вы очень дороги друг другу, и…       Томас поднял на неё взгляд, и Анна запнулась. Потёрла лоб, поднялась на ноги и заходила по лазарету. — Слушай, я, эм… не то чтобы хочу лезть в это всё, но кое-что расскажу. В целом, если считать по памяти, я провела несколько недель, сидя рядом с ним, вот как сейчас, — она кивнула на Ньюта, и Томас, следом за ней опустив взгляд, засмотрелся на его лицо, даже сейчас напряжённое и нахмуренное. — И знаешь, сколько раз за всё то время он произносил твоё имя? Он очнулся, ничего не помня, но всё равно не прекращал повторять ваши имена, и твоё тоже. Он просил у тебя прощения… Постоянно просил, понимаешь? Так что не вздумай решить, что ты ему больше не нужен, ты понял? Он не отворачивается от тебя, он просто устал, но в свойственной ему идиотский манере не признаётся в этом, и именно поэтому сейчас ему нужен человек, который поймёт его без слов. Ему нужен ты.       Анна остановилась перед Томасом, резким, будто немного скованным движением сложила руки на груди. Он поднял на неё голову, но Ани смотрела не на него — на Ньюта, смотрела каким-то глубоким, выражающим слишком многое взглядом. — Поэтому перестань скулить и помоги ему, — твердо произнесла она, — попробуй — и тогда получишь возможность увидеть, как он улыбается. Ради этого стоит попробовать, так ведь? — Ани взглянула на Томаса в упор, и тот, обдумав её вопрос, улыбнулся. — Да, так, — отозвался он просто и коротко, будто поставил подпись под очень важным договором.       Они несколько секунд пристально смотрели друг на друга, затем синхронно отвели взгляд и слегка покраснели. — Что ж, хоть ты, кажется, не этого добивалась, у тебя получилось меня утешить, — при этих словах Анна фыркнула, присела рядом с Томасом на кровать, хотела сказать что-то ещё, но не успела.       Ньют резко, с хрипом вдохнул и рывком сел, заставив их вздрогнуть от неожиданности. Несколько секунд он пытался сфокусировать взгляд, а потом узнал одного из людей, сидевших в ногах его кровати, и у него перехватило дыхание. Ньют испуганно прижался спиной к изголовью, отталкиваясь ногами от матраса, и затравленным взглядом провожал взволнованно привставшего Томаса. — Нет, нет, пожалуйста… — он судорожно отпрянул от Томаса, когда тот попытался протянуть к нему руку, и Анна, оценив ситуацию, решительно вытолкала его на улицу. — Анна, я хочу… — протестующе начал Томас, но она без малейших сомнений преградила ему путь. — Сначала я успокою его, а потом дам тебе войти! — она развернулась и, перед тем, как скрыться внутри, бросила: — Просто немного подожди.

***

— Ани? — девушку Ньют наградил ещё более безумным взглядом, попытался подняться на ноги, но та его удержала. — Ляг обратно, Ньют, всё в порядке, — но он её совсем не слушал, он сначала крепко её обнял, а потом отстранился и, не выпуская из рук её плечи, пристально оглядел всю с ног до головы. Оставив попытки уложить Ньюта обратно, Анна вопросительно подняла брови. — Что с тобой? Ты как будто привидение увидел.       Ньют странно посмотрел на неё и снова заключил в объятия. У него в голове всё смешалось, но главное, что он понимал абсолютно точно — Ани жива. Она не умерла, она не мертва, она жива! Хотелось кричать от радости, но Ньют чувствовал, что не сможет, так что он просто прижимал девушку к себе всё крепче и крепче. — Эй, ну, ты чего? Всё хорошо, теперь всё будет хорошо, — Анна уже не пыталась высвободиться из объятий и просто успокаивающе гладила его по спине. — Или сон плохой приснился? — Что-то произошло? — выдохнул Ньют ей куда-то в затылок, едва заметно вздрогнув от этой меткой догадки. — Да так, по мелочи, всего лишь вылечили тебя, — Ньют отодвинул её от себя за плечи почти так же порывисто, как до этого обнимал. — Да, ты не ослышался, ты здоров, и это главное. Всё остальное, если ты не возражаешь, тебе расскажет кое-кто другой, — и Анна обернулась к выходу и позвала: — Томас!       Он появился моментально, и Ньют снова вздрогнул. В голове зазвучали отголоски тех жутких слов, так что он едва сдержался, чтобы не попятиться от Томаса и от его таких же, как во сне, обжигающе-пронзительных глаз.       Из-за спины Томаса вынырнул Минхо, по-хозяйски оттер от Ньюта Анну и сам заключил его в объятия. — Не смей так больше делать, ты понял меня? — и Ньют понял, конечно же, понял, но пока он не мог думать ни о чём, кроме оставшегося у входа Томаса. А потом Томас развернулся и вышел на улицу, и Ньюта будто потянуло за ним на невидимой ниточке. Он поспешно высвободился из рук Минхо (которого Анна удержала за руку и покачала головой, улыбаясь неизвестно чему), выбежал на улицу и сразу же наткнулся на Льюиса. Медик тоже его обнял, сказал что-то радостное и ободряющее, но Ньют не стал даже вслушиваться. Он обшарил взглядом пляж, ища на нём тёмную макушку, и заметил Томаса уже почти на Общей поляне.

***

      Догнать Томаса он не смог, но знал, где искать, так что ещё несколько минут — и Ньют оказался на той самой поляне. Томас действительно был там — непонятно, ждал его специально или просто пытался ото всех сбежать. Ньют замер на краю поляны и перед тем, как сделать шаг, поёжился, стряхивая с плеч воспоминания о том, что здесь произошло (это был сон, просто сон). Томас оглянулся на звук шагов, и идти стало труднее — не добравшись до него каких-то пару метров, Ньют неуверенно остановился. Под этим взглядом было невозможно идти дальше.       Они молча смотрели друг на друга, не двигаясь, не отводя взгляд, пока Ньют, даже не представляя, что собирается говорить, не раскрыл рот. Будто пытаясь заглушить ещё даже не прозвучавшие слова, Томас заговорил первым — внезапно чересчур громко и быстро. — Рад, что ты в порядке, — опершись бедром о валун, Томас сложил руки на груди и нечитаемым, тревожащим взглядом прошелся по фигуре Ньюта с ног до головы. — Ты ведь в порядке?       Ньют кивнул, каким-то рваным прерывистым движением, как будто у него затекла шея. Говорить по-прежнему не мог — в голове снова и снова раздавались слова Томаса из сна, и Ньют боялся, что если откроет рот, то они снова вырвутся из него, и снова против его воли.       Томас недолго продержался под этим кружащим голову взглядом, отвернулся. Не мог заставить себя докопаться до сути и понять, что же означает это выражение в чужих глаза, что оно означает для него, и что сам он для Ньюта значит. — Долго ты ещё будешь там стоять? — Томас сумел проговорить это без дрожи в голосе, только потому что отвернулся. Вот так, одна фраза — и он вверяет всего себя Ньюту и тому, что он после этого сделает. Уйдёт? Что-то скажет? Да, возможно это было трусливо, ну и что? Он сам уже попытался решить всё вчера, но получилось слишком больно.       Шагов Томас почему-то не слышал, и чуть не упал от неожиданности, когда ему на плечо вдруг легла чужая голова. Ньют не обнимал его, только уткнулся лицом ему в основание шеи, щекоча щёку волосами, крепко прижался лбом, носом, губами, и его сухое прерывистое дыхание обожгло Томасу кожу. — Прости меня.       Томас окаменел, внезапно перестав ощущать своё тело, ощущать хоть что-либо, кроме этого прикосновения к шее, будто на секунду ослеп и оглох. Будто за мгновение умер и родился заново.       Его рука словно сама собой потянулась на звук чужого голоса, Томас наощупь нашёл ладонь Ньюта, и только тогда заметил, что того колотит мелкой дрожью. Поскорее развернулся — Ньют попытался отпрянуть от него, чтобы спрятать лицо, но Томас не медлил ни секунды, — схватил его за плечи и стиснул в объятиях так крепко, как только мог, так, будто от этого зависела сейчас его жизнь.       Ньют медленно, с трудом поднял руки и схватился за Томаса в ответ, и только по тому, как расплылось всё у него перед глазами, понял, что плачет.

***

      Они просидели под тёплым валуном до самых сумерек, просто сидели, молчали и смотрели на океан, пока не стало по-ночному зябко.       Томас поежился и крепче прижал Ньюта к себе, а тот, очнувшись от задумчивости, поднял голову с чужого плеча. — Холодно? — вместе со словами с его губ сорвалось облачко пара, и Томас кивнул. — Уйдем? — А ты хочешь?       Уходить не хотелось. Здесь было тихо и пусто, море едва слышно шелестело перед ними, и в спокойной водной глади отражались звезды — множество ярких крупинок, которые дробились на ещё более мелкие искры с каждым вздохом волн. — Ньют? — Томас погладил его по плечу. — Мм? — Я тебя прощаю.       Ньют вздрогнул и, замерев на секунду, поднял голову, а потом и вовсе выпрямился, чтобы видеть чужие глаза. Воздух между ними заискрил невидимыми вспышками, и снова ускорилось заволновавшееся сердце. — Я… — он не знал, что сказать, потому что все мысли исчезали под этим теплым гладящим взглядом, — тоже тебя…       Договорить он не успел — его последние слова заглушил внезапно заурчавший живот. Ньют залился краской, а Томас фыркнул и облегчённо расхохотался. — Нет, всё равно дослушай, — стараясь согнать с лица улыбку, Ньют ткнул Томаса в бок локтем, дождался, пока тот вновь посерьезнеет, и на одном дыхании выпалил: — Я тоже прощаю тебя.       Снова слышный лишь им двоим гром. И эта смесь благодарности, облегчения и ликования с самой малой толикой грусти, эта яркая вспышка эмоций, которая озаряет лицо Томаса, окончательно разъясняет всё для Ньюта, и он быстро, чтобы не было времени испугаться и передумать, подается к Томасу и прижимается губами к его губам. И тот, как ни странно, не удивляется. Не отстраняется, не удерживает и не отталкивает, лишь счастливо улыбается сквозь поцелуй — заслуженный, долгожданный поцелуй, — и наконец отпускает всё. Прижимая к себе хрупкого, изнуренного болезнью Ньюта, путаясь пальцами в его пушистых лёгких волосах, целуя его так долго и так глубоко, как он и мечтать не смел, Томас понимает, что вот теперь для такой страшной главы их жизни точно наступил конец. И не важно, что за продолжение ждёт их дальше, Томас уверен — они останутся вместе.