Море внутри меня

      Гедиз сидит на стуле рядом с кроватью Нарэ. Его разум пытается осознать слова, которые слетали с обескровленных губ девушки, но здравый смысл отказывался воспринимать эти слова как реальность.       «Санджар думал, что я соглашусь вернуться в особняк и продолжить жить, будто бы ничего не случилось».       «Санджар сказал, что не даст мне развод, потому что это опозорит его на всю Муглу».       «Санджар пошёл к Акыну и выторговал у него справку, которую он использовал вместе с моим отцом, чтобы забрать у меня опекунство над Мелек».       Первые два предложения прекрасно вписались в ту линию поведения Санджара, которую Гедиз с Салихом выстроили, подготавливая все необходимые документы. Третье предложение в небольшой комнате Нарэ взорвалось как атомная бомба, сжигая и уничтожая малейшие остатки веры Гедиза в человечность бывшего друга. Мужчина мог поверить во что угодно. В угрозы Санджара, в его попытки вернуть Нарэ «по-хорошему», в обещания Эфе навсегда разлучить Мелек с матерью. Но в то, что Санджар пошёл к насильнику Нарэ, к Акыну, и выторговал у него эту справку, не хотелось верить. Ведь он именно выторговал её. Акын никогда не рассказал бы ему, как найти эту справку, просто так. — Нет!       Гедиз встает со стула. Нарэ удивляется громкому возгласу мужчины. Гедиз начинает расхаживать по комнате, лохматя темные волосы руками. — Нет! — Гедиз улыбается, но то была улыбка человека, потерявшего веру в человечество. — Не может этого быть, Нарэ. Санджар идиот, да. Он несносный, неотесанный, не уважающий женщин придурок. Но пойти и торговаться с этим ублюдком? С этим грёбаным уродом! Ради чего? — Гедиз бьёт кулаком в стену, не обращая внимания на то, что едва зажившие ссадины снова начинают кровоточить. — Чтобы разлучить тебя с Мелек? Нет, нет, нет!       Гедиз продолжает ходить по комнате, что-то бурча себе под нос. Нарэ тяжело наблюдать за этим зрелищем. Гедиз, который всегда держал себя в руках, Гедиз, который был для всех опорой и поддержкой, сейчас выглядел потерянным ребёнком, которому сказали, что подарки под ёлкой на новый год оставляет не Ноэль баба, а родители. Нарэ на секунду становится страшно. Если Гедиз не смог выдержать этого поступка Санджара, то разве сможет она?       «Возьми себя в руки. Прошли те времена, когда ты металась в поисках спасения, отвергая помощь, которую тебе предлагали. Гедиз тебе ничего не должен. Это твоя война. Веди её сама», — звучит внутренний голос, который стал громче и сильнее с того злополучного дня. — Ты рассказала об этом Мелек? — спрашивает Гедиз, поворачиваясь к ней. — Да, — коротко отвечает Нарэ. — Я рассказала ей обо всём. — Обо всём? — глаза Гедиза удивленно расширяются на этом вопросе.       Нарэ кивает, боясь, что голос подведет её. Гедиз с тяжелым вздохом садится на стул. Нарэ смотрит на мужчину и осознает, что от веселого повесы, которого она встретила больше года назад, не осталось и следа. Лицо его стало острее и взрослее. Борода — немного длиннее и гуще. Брови чаще, чем обычно сводились друг к другу, хмурясь над темными глазами, в которых совсем не осталось беззаботности. Взгляд — уставший, изможденный. Уголки губ грустно смотрят вниз, хотя раньше всегда были растянуты в радостной улыбке.       «Разве был бы он сейчас таким, если бы ты не появилась в его жизни?» — шепчет ядовитый голосок в голове.       «Тогда он был бы обречен навсегда быть связанным узами братства и дружбы с человеком, который этого не заслуживал», — возражает ему новый голос словами Гедиза, которые он сам сказал ей в ночь свадьбы Мюге.       Нарэ радуется этому новому голосу. В этом голосе не было яда, который так старательно вливали в неё отец, Акын и сам Санджар. Этот голос звучал голосами совсем других людей. Людей, которые были рядом и помогали ей выбираться из той трясины, в которую она полезла добровольно. Громче всего в нём звучали слова Гедиза. Но были в этом голосе и отголоски мягкости и внутренней силы Мюге, которая смогла избавиться от отравляющего влияния Акына в своей жизни. Здесь были и недовольные нотки госпожи Рефики, матери, которая отчаянно защищала своего ребёнка от бед, которые Нарэ принесла с собой. Хор голосов семьи Гедиза. Такой большой, дружной и любящей. Готовой разорвать любого, кто посягнет на её членов. И даже голос Дениз, совсем чужого для неё человека. Дениз, в словах которой порой звучали сталь и сила шторма, неотвратимого и неизбежного. И где-то среди этой какофонии лучом света был голосок Мелек, наполненный абсолютной любовью и пониманием. Луч света, что теперь вёл её вперед, наполняя её разум силой. Нарэ переводит взгляд с Гедиза на свои слабые руки, лежащие поверх одеяла.       «Кто бы теперь привнес силы в это жалкое тело? Разве смогут эти слабые руки защитить мою девочку? — думает Нарэ, сжимая кулаки.       Слезы, наполнившие её глаза, становятся неожиданностью. Одна капля всё же срывается и падает на одеяло. Но Нарэ тут же вытирает глаза, не позволяя себе расплакаться еще сильнее. Время слёз прошло.       Гедиз удивляется тому, как быстро Нарэ берет себя в руки. Еще больше он удивляется собственной реакции на слезы Нарэ. Раньше одна лишь её слезинка могла вызвать внутри него бурю, уничтожающую всё на своём пути. Сейчас же внутри него царил штиль. Нет, ему были небезразличны чувства Нарэ. Он всё также беспокоился о ней, всё также был твердо уверен в своем желании спасти её из этого кошмара. Просто теперь он смотрел на неё другими глазами. В нём больше не горел пожар неразделенной любви. И это давало надежду. — Надо было устроить свидание господина Эфе и Акына намного раньше. Сколько твоих слёз было бы сэкономлено, госпожа Нарэ, — шутит Гедиз, ободряюще похлопывая её по руке.       «Как странно не обжигаться, прикасаясь к ней. Как странно не чувствовать вины и боли от близости к ней», — думает Гедиз, знакомясь с новыми чувствами внутри себя. — Ты прав, господин Гедиз. Моими зря пролитыми слезами наверняка можно было бы дважды наполнить Чёрное море, — слабо улыбается Нарэ.       Гедиз радуется улыбке Нарэ. Она давно этого не делала. Только проливала слёзы. Надежда на хороший исход росла внутри него, заставляя веселый ветерок проносится над морем внутри. Мягкий бриз внутри напоминает о делах, которые нужно было закончить. — Пойду к Салиху. Нам надо еще раз проверить, всё ли мы подготовили. — Гедиз встает со стула. — Позвать к тебе Мелек? — Да. — Нарэ привстает в кровати, выпрямляясь. — Гедиз? — М? — отзывается мужчина. — Прошу, подожди немного, хорошо? — просит девушка. — Чего? — недоумевающе спрашивает Гедиз. — Того дня, когда я, наконец, смогу собрать себя воедино. Того дня, когда легенда о пестрой птице развеется как пепел на ветру. Того дня, когда я смогу сказать тебе «спасибо» за всё то добро, что ты проявил ко мне и Мелек. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы отблагодарить тебя.       «Ах, госпожа Нарэ. Если бы ты сказала мне эти слова раньше, я бы разбился в лепешку, чтобы приблизить этот счастливый день. Тогда я стал бы гаванью для твоей истерзанной шлюпки. Тогда я стал бы исцелением для твоего разбитого сердца. Но теперь и я сам разбит и истерзан. А тебе уже не нужно моё утешение», — с горечью думает Гедиз, глядя в блестящие зеленые глаза девушки, в которых снова загоралась искорка жизни. — Этот самый день станет для меня главной наградой, Нарэ. — Отвечает Гедиз. — Отдыхай и набирайся сил для предстоящей войны. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Гедиз.       Мужчина выходит из комнаты, находит в гостиной Мелек, играющую с Айсу, и отправляет девочку к матери. Он хочет найти Дениз и поехать к Салиху, чтобы еще немного подумать вместе над тем, как победить Санджара в этом противостоянии. Он обходит весь дом и двор в поисках девушки, но никак не может её найти. Гедиз находит мать и тетю, сидящих на кухне и попивающих чай. — Мама, ты не видела Дениз? — спрашивает он у матери. — Они с Дженгизом минут десять назад игрались с Мелек и Айсу, а потом внезапно сказали, что им нужно поехать к Салиху, собрались и уехали на машине, — отвечает за сестру Фатьма.       Внутри Гедиза всё холодеет.       «Они с Дженгизом», — насмешливо произносит внутренний голос, так сочась ядом.       Море внутри него зло пенится, мгновенно расплескиваясь обжигающе холодными каплями. Слова женщины причиняют тупую боль у самого сердца.       «А чего ты хотел? Пока ты проводил дни и ночи у постели своей несчастной любви, Дениз и Дженгиз занимались полезным делом. Разве они могли не сблизиться? Разве мог Дженгиз не заметить той силы, что бушевала внутри Дениз? Разве мог твой смышленый младший братик не разглядеть сокровище перед своим носом, как не разглядел ты? Глупый идиот! А Дениз? Умница Дениз, что несмотря на свой юный возраст так хорошо научилась разбираться в людях. Конечно же она поняла, какой Дженгиз умный, находчивый и забавный. Зачем ей ты, сломанный и измученный своей глупой любовью, которая даже не любовью оказалась? Пожинай плоды своих действий, Гедиз бей. Вот чем закончится твоё желание написать свою собственную легенду о пестрой птице. Заслуженным одиночеством!»       Каждое слово, сказанное в его разуме этим злым насмешливым голосом, распаляло его море, заставляя огромные волны отделяться от почерневшей поверхности. Волны внутри выли, пытаясь освободиться, но темная пучина не отпускала их, и в конце концов они возвращались в толщу воды, разбиваясь о твердую гладь.       Гедиз заставляет себя думать о Дениз. Он вспоминает её ослепительную красоту на свадьбе Мюге. Её яростную заботу о нём. То, как она под ослепляющим светом лампочек в ванной аккуратно обрабатывала его раны, дуя на них, когда он шипел от боли. То, как отливали синевой её тёмные волосы в свете утреннего солнца, когда она мягко втирала охлаждающую мазь в его избитое тело. То, какими темно-синими были её глаза, когда она лежала на кровати, глядя на него снизу вверх. Море внутри понемногу успокаивается.       «Дениз никогда не сможет причинить мне боль. Только я сам на это способен».       Это простая мысль словно освобождает Гедиза из тисков, сжимавших его со всех сторон. Море перестает бесноваться, норовясь выплеснуться наружу. Гедиз будто бы впервые за долгое время хватается за веревочку от своего кораблика. Рука его не так тверда, как хотелось бы, а веревочка кажется слишком тонкой, чтобы удержать его от падения в бездну.       «Великий успех начинается с маленьких побед, капитан», — звучит в голове голосом Дениз.       Гедиз улыбается этим мыслям. Он направляется к своему автомобилю, заводит его и выезжает на дорогу. Ему тоже нужно было к Салиху. Не потому что там были Дениз и Дженгиз. А потому что это освободит Нарэ и Мелек от Санджара. А его самого — от оков прошлой боли, которую он уже устал переживать внутри себя.