Море внутри меня

      Гедиз всю дорогу до дома следит за состоянием Нарэ. Он удивлен яростью, с которой она обличала все пороки Санджара, и чем больше времени отделяет его от этого события, тем сложнее ему верится в то, что Нарэ действительно смогла сопротивляться напору Эфеоглу. Он никак не может сопоставить Нарэ, которая всё это время терпела мерзкое отношение Санджара к себе, с той Нарэ, которая бесстрашно противостояла ему на глазах у многих людей. Ему кажется, что эта смелая Нарэ улетучится, оставив на её месте прежнюю слабую птичку, готовую остаться в клетке ради счастья своего птенчика.       Но огонь в глазах Нарэ не потухает. Он не горит сейчас столь ярко, как в полицейском участке, когда она бросала обвинения в сторону Санджара, но Гедиз видит в глубине её зелёных глаз горящие угли. И это одновременно радует его, и пугает.       «Может, всё это время она могла сама выбраться из этой ловушки? Ей нужен был лишь повод… И этим поводом стало то, что Мелек могла попасть под удар из-за недомолвок в их с Санджаром отношениях. Но как только опасность нависла над её дочерью, она нашла в себе силы сопротивляться. Неужели все мои усилия были напрасны? А я ведь втянул в это дело стольких людей…» — Размышляет Гедиз, паркуясь у дома. — Мелек устала. Я пойду уложу её.       И всё. Ни слёз, ни жалости к себе, ни причитаний о том, что она снова испортила всем жизнь. Гедизу кажется, что он спит, и ему снится очень странный сон. Сон, в котором Нарэ из слабой птички превратилась в гордую орлицу, готовую защищать своё дитя любыми способами.       «Что же стало причиной столь резкой перемены? Неужели тот факт, что Санджар пошел на сделку с Акыном ради того, чтобы лишить её права на опеку над Мелек?»       Море внутри Гедиза начинает бурлить от негодования. Всё это время в этой истории он представлялся себе героем, спасающим Нарэ от злобного монстра в лице бывшего друга. А теперь, когда оказалось, что в нём нуждаются не так сильно, как он ожидал, это ощутимо бьёт по самолюбию.       «Даже Дениз с Дженгизом отделились от спасательной миссии. Один ты всё еще строишь из себя великого спасателя», — ворчит внутренний голос.       Вспомнив о Дениз, Гедиз находит её взглядом. Она стоит рядом с Дженгизом и увлеченно разглядывает документы в какой-то папке. Они тихо переговариваются, совершенно не обращая внимания на окружающих. И это почему-то раздражает его до такой степени, что он сам пугается своей реакции. — Не соизволите ли вы объяснить, зачем вы вломились в дом Санджара? — Едва сдерживая злость, обращается к ним Гедиз. — И не вздумайте увиливать от ответа. Я не комиссар Явуз, на глупость про игрушки для Мелек не поведусь. — А зря, Гедиз бей, потому что мы почти не соврали, — с довольной улыбкой отвечает Дениз. Она сует ему под нос папку с рисунками, явно сделанными детской рукой. — Мы и правда пробрались в дом Эфеоглу чтобы забрать вещи Мелек. Но не игрушки, а её набор для рисования.       Гедиз хочет съязвить, но что-то заставляет его вглядеться в рисунки. На одном из рисунков изображена плачущая женщина, в которой он узнает Нарэ. На другом рисунке злобная женщина с горящими красными глазами размахивает руками. Гедиз с изумлением осознает, что на нём изображена госпожа Халисе. Он перебирает рисунки и понимает, что все они окрашены горечью, страхом и болью. На них всех изображены члены семьи Мелек в самых своих жалких проявлениях. Кричащая госпожа Халисе, озлобленный Санджар, плачущая Нарэ… — Откуда вы вообще их нашли? — Спрашивает он. — Это была идея Дениз. Она подумала, что в такой атмосфере ребёнок вполне мог выливать свои переживания на бумагу.       Гордость в голосе Дженгиза почему-то вновь будит в Гедизе раздражение. И это пугает его до мурашек. Раньше он сам надулся бы от гордости, услышав, как кто-то хвалит Дениз. Но сейчас он видит только только сияющий взгляд Дженгиза, направленный на Дениз, и её ответную улыбку, обращенную к его брату. Гладь его моря мгновенно чернеет, предвещая злобную бурю, которая лишит его покоя на долгие часы. — Господин Салих сказал, что для определения опекуна для Мелек будут проводить психологическую экспертизу. И что в процессе экспертизы будут использовать любые данные, которые помогут более детально описать атмосферу, в которой проживал ребёнок. Будет хорошо, если слова Мелек о ссорах, что царили в их семье, будут подкреплены её рисунками, — поясняет Дениз, не обращая внимания на его состояние. — Санджар может сказать, что это мы заставили её нарисовать эти рисунки, чтобы подмочить его репутацию, — скептически отзывается Гедиз. — А тут уже тебе нужно будет поднапрячь свои связи и найти человека, который подтвердит, что эти рисунки были нарисованы до того, как был инициирован бракоразводный процесс между Нарэ и Санджаром, — пожимает плечами девушка. — Это ведь не проблема для тебя, Гедиз бей?       Море на мгновение успокаивается. Уверенность Дениз в его умениях возвращает его в привычную колею. — А я всё же пойду спать. Всё же просидеть несколько часов кряду на жесткой скамье в полицейском участке — то еще удовольствие. — Дениз протягивает Дженгизу раскрытую ладонь. — С удачным окончанием нашей авантюры, партнер. — С удачным окончанием, — отвечает Дженгиз и отбивает «пять» по её ладони. — Спокойной ночи.       Спокойствие улетучивается в мгновение ока. Когда Гедиз видит, как они обмениваются улыбками и пожимают друг другу руки. То, как они непринужденно обмениваются прикосновениями, напоминает Гедизу о том, как легко он сам пошёл на контакт с Дениз в самом начале их знакомства. Волны внутри него сметают все защитные барьеры, грозясь прорваться наружу в виде чего-то необъяснимо неправильного и страшного. — Спокойной ночи, — отзывается Дениз, обращаясь к обоим братьям.       Она заходит в дом. Дженгиз провожает её взглядом, полным восхищения. А Гедиз вместо того, чтобы порадоваться за брата, совершает самую большую глупость за последнее время. — Ты влюблен в неё?       Слова срываются с его губ раньше, чем он успевает о них задуматься. Он настолько удивлен собой, что море внутри него замирает, будто ожидая его дальнейших действий. А сам Гедиз со страхом ждет реакции Дженгиза. — Я не хочу говорить о том, в чём не уверен, брат. — Дженгиз трет глаза за стеклами очков. А Гедиз некстати вспоминает, что так он делал в те моменты, когда хотел скрыть свои истинные чувства. — Прошло слишком мало времени. Но она притягивает меня. Когда я не рядом с ней, мои мысли постоянно возвращаются к ней. А когда я смотрю на неё, то в моей голове блаженная пустота, которую заполняют её образ и слова. — Ого, удивительно слышать от тебя столь поэтические высказывания, — Гедиз с трудом выдавливает из себя шутку, надеясь, что Дженгиз не заметит фальши в его усмешке. — Это всё Дениз. С ней я чувствую себя совсем другим. Я словно… — Дженгиз мнется, пытаясь подобрать слово. — Оживаешь. — Заканчивает за него Гедиз. — Именно! — Подтверждает Дженгиз. — Как ты правильно подобрал слово. Как же ты хорошо знаешь меня, брат.       «Дурачок, я ведь не тебя описал. Я себя описал. Я встретил Дениз разбитым и сломленным. Она со своим радушным теплым морем, поющим песни для всех страждущих, вдохнула в меня жизнь, сама этого не заметив. А я осознал это только тогда, когда её море открылось кому-то другому. Слишком поздно», — с горечью думает Гедиз. — А что она? — Выдавливает из себя Гедиз. — Ты о чём? — Недоумевает Дженгиз. — Ну, она отвечает тебе взаимностью?       «Скажи, что она равнодушна к тебе. Скажи, что она не замечает твоих влюбленных взглядов и неловких прикосновений», — мысленно кричит Гедиз. — Я вообще-то тебя хотел спросить. — Тушуется Дженгиз, потупив взгляд. — Ты ведь её лучший друг. И знаешь её намного дольше меня.       «Значит, она не выказывала ему явной симпатии! Аллах, какое облегчение».       Волны успокаиваются, расплескиваясь по поверхности тысячами капель. Мысль о том, что Дениз не испытывает к его кузену ничего, кроме дружеских чувств, греет сильнее, чем разъяренное лицо Санджара в полицейском участке. — Дениз не обсуждает со мной столь личные темы. — Гедизу, с которым Дениз обсуждала намного более личные темы, почти не стыдно за свою ложь. — Боюсь, в этом деле я тебе не помощник. — Что ж, ничего страшно. Как-нибудь сам справлюсь, — шутит Дженгиз. — Но не расслабляйся, брат, я буду доставать тебя с расспросами о её интересах и предпочтениях, и тут уж тебе не скрыться. — Помогу чем смогу, — отвечает Гедиз, чувствуя, как горечь от этих слов разливается внутри него. — Ловлю на слове. — Подмигивает ему Дженгиз. — Ладно, я тоже подустал. Спокойной ночи. — Спокойной ночи.       Гедиз еще некоторое время бродит по саду, пытаясь собрать мысли в кучу. Но чем больше он пытается разобраться в своих чувствах, тем больше он в них запутывается. — Не спится?       Голос Нарэ, прозвучавший совсем рядом, удивляет его. Она стоит у столика с плетеными стульями, а в ее руках — бутылка виски. — Даже если бы я хотел спать, увидев тебя с алкоголем в руках, тут же лишился бы сна, — совершенно честно отвечает Гедиз. — К добру ли? — Я просто осознала, что пути назад нет. — Нарэ садится на один из стульев и открывает бутылку. — Я опозорила семью Эфеоглу на всю Муглу. — Не опозорила, а лишь рассказала правду. Показала их истинные лица, — поправляет её Гедиз, садясь на стул рядом. — Всё одно, — отмахивается Нарэ. Она наливает себе виски в стакан и одним глотком осушает его, морщась от крепости. — Теперь Санджар точно не отступит. — Так же, как и мы, — заверяет её Гедиз, наполняя свой стакан.       Некоторое время они молча пьют алкоголь, погрузившись в свои мысли. Смешок Нарэ, наполненный одновременно удивлением и горечью, заставляет Гедиза взглянуть на неё.       «Так странно. Раньше я страстно желал продлить мгновения, отведенные мне для любования ею, а теперь мои мысли заняты совсем другим». — Эта мысль и пугает его, и приносит облегчение. — Помнишь, ты говорил, как много я потеряла, пытаясь воплотить в жизнь легенду о пестрой птице? — Спрашивает Нарэ. — Ты о том, как я сказал тебе, что для разнообразия можно пару раз нарушить общественный порядок и схлопотать административный штраф? — Уточняет Гедиз. — Да. — Кивает Нарэ. — Не купание в фонтане, конечно, но я считаю, что в нынешней ситуации напиться виски в доме бывшего друга моего ненавистного мужа в преддверии изматывающего бракоразводного процесса — это хорошее начало. — Я бы даже сказал «грандиозное», — поддерживает её Гедиз.       Нарэ благодарно улыбается ему. А море внутри Гедиза отвечает лишь легким дуновением ветерка. Хотя раньше одна её улыбка могла поднять в нём бурю, способную перевернуть в нём все с ног на голову. Гедиз приглядывается к Нарэ, пытаясь окончательно понять свои чувства к ней. Он вглядывается в её глаза. Раньше он был готов утонуть в их изумрудной зелени. Он мысленно пересчитывает родинки на её бледном лице. Совсем недавно он мечтал о том, чтобы прикоснуться к ним пальцами. Он переводит взгляд на её губы. Но вместо того, чтобы представить, каковы они на вкус, он отмечает, как они бледны и испещрены крошечными ранками из-за того, как часто она их кусала. — Почему ты так пристально на меня смотришь?       Раньше такой вопрос привел бы Гедиза в ужас. Ведь он означал бы, что его чувства были замечены. Сейчас же он совершенно спокоен. — Пытаюсь понять, не исчезла ли Нарэ, которая сегодня так яростно обрушивала на Санджара и его семейку некрасивую правду, — отвечает Гедиз.       Нарэ задумывается. Гедиз дает ей время найтись с ответом. Она крепко сжимает стакан в руках, изучая пальцами узоры на хрустале. — Я надеюсь, что она не исчезнет. — Наконец, произносит Нарэ. — Я сегодня словно окончательно поняла всю глубину падения Санджара. Осознала, на какие мерзости он был готов, чтобы разлучить меня с Мелек.       В глазах Нарэ вновь разгорается зелёный огонь. И Гедиз окончательно перестает видеть в женщине перед собой ту незнакомку, что впервые заставила его легкомысленное сердце сжаться от любви. Та Нарэ была образом, который он придумал себе.       «До этого момента я и не знал настоящей Нарэ. Я видел лишь пеструю птицу из легенды, которую захотел осчастливить вопреки её воле. Пестрая птица хотела вернуться в свою клетку. Она в ней же и умерла. А передо мной совсем другой человек, которого я только начинаю понимать». — Это осознание приносит ему настолько сильное облегчение, что Гедизу приходится залить в себя еще порцию виски для отвлечения. — Я многого не заслужила в этой жизни, Гедиз. — Нарэ смотрит куда-то вдаль. — Счастливого детства с любящим отцом не заслужила. Доброго брата, защищающего меня от всех бед не заслужила. Столь верного и надежного друга как ты не заслужила. — Не говори так… — Но Мелек я заслужила, Гедиз. Я выносила её в своём изломанном теле. Я родила её, сгорая от боли. Я растила её, находя в своём сломанном разуме любовь и нежность. Свою дочь я заслужила от первого её вздоха и до сегодняшнего дня. И если бы Санджар хотел разрушить только мою жизнь, я бы не нашла в себе сил сопротивляться. Я бы позволила ему снова сломать меня, как позволяла много раз до этого. Но когда я поняла, как много страданий он заставил испытать мою Мелек, что-то во мне проснулось. Что-то кровожадное и уродливое, желающее причинить ему как можно больше боли. — Надеюсь, это что-то кровожадное останется с тобой хотя бы до конца судебных разбирательств, — искренне желает Гедиз. — И я на это очень надеюсь, — соглашается Нарэ.       Еще несколько минут проходят в тишине. Бутылка виски оказывается допита слишком быстро. Гедизу не нравится, что он всё еще отвратительно трезв. Но Нарэ, не привычная к алкоголю, едва стоит на ногах. — На сегодня достаточно алкоголя, госпожа Нарэ, — Гедиз подхватывает её под руку и ведет к дому. — Пойдем, уложим тебя спать.       Нарэ не сопротивляется и послушно идет за ним, едва переставляя ноги. Лестница, ведущая наверх, грозит стать непреодолимым препятствием. Гедиз сдается на десятой ступеньке и, подхватив Нарэ на руки, поднимается вверх. Удивленная Дениз встречает их на втором этаже. А Гедиз чувствует себя так, словно его поймали на месте преступления. Уснувшая Нарэ совсем некстати прислоняется щекой к его груди, заставляя уши Гедиза гореть от смущения. Дениз несколько мгновений изучает их, переводя взгляд с него на Нарэ, а затем, тяжело вздохнув, открывает дверь в комнату Нарэ. Гедиз укладывает Нарэ на кровать и почти бегом выскакивает из комнаты. Ему почему-то хочется объясниться с Дениз. Рассказать ей, что Нарэ напилась и уснула, а он просто решил донести её до её комнаты. Что-то во взгляде, брошенном Дениз, и в её тяжелом вздохе, не давало ему покоя. Но Дениз уже не было. Он делает шаг в сторону её комнаты, но замирает в сантиметре от двери.       «Что ты ей скажешь?» — Ругает его внутренний голос. — «Что она всё неправильно поняла? Что ты просто помог напившейся Нарэ дойти до кровати и ничего больше? Зачем ей эта информация? Она ведь не твоя девушка и не твоя возлюбленная, чтобы ты оправдывался перед ней. Хватит глупить!»       Гедиз отступает, согласившись с голосом разума. Море внутри него жалобно скребется о грудную клетку, желая вырваться из неё и слиться с морем Дениз. Но он сдерживает этот порыв и возвращается в свою комнату. Он засыпает, едва коснувшись подушки. Всю ночь его преследует осуждающий взгляд голубых глаз.