Мой дом там, где есть ты

Намечалась экскурсия в примечательном городе Новороссийск. Город славится своей историей и великими событиями в годы Гражданской и Великой отечественной войн. Ехать туда я не горела желанием, разве что узнать несколько нового, хоть и не была никогда увлечена историей России. Сроду социального чувства любви к стране не испытывала. Лукавые вопросы Леси с подозрительным взглядом вколачивали сомнения: съездить или нет? Ей было не впервой и она знала гораздо больше о скучной поездке. Но я была решительна и поехала со всеми. Поездка оказалась полезной, но поистине скучной. За все время пребывания в Новороссийске я загорелась неистовым желанием поскорее оказаться в лагере. Олеся просто напросто не выходила из головы. Меня начала одолевать жажда возыметь ею. — Когда уже поедем в лагерь, товарищи вожатые? -Вопрос прозвучал иронично. — Тебе не понравилась поездка? -Одаривая улыбкой, задала встречный вопрос одна из них. — Нет, что вы? Поездка оказалась замечательной, но мне не хотелось бы пропускать ужин в лагере. -Слицемерничала я. — Скоро поедем. -Многозначительно выдала вторая, при виде которой у меня вырастали рога. Начало темнеть, все принялись торопливо собираться у автобуса. Большинство из ребят были сильно утомлены и разваливались в хлам из-за монотонной экскурсии. Я заняла место у окна. Не наблюдать за движением машин в темное время суток — было сущим адом. Такая картина вводила в состояние задумчивости, где я полностью погружалась в свои мысли. Мысли посещали разные, но преимущественной была — насладиться Олесей. Дорога обещала быть длинной, меня начало клонить в сон, но как вдруг раздалось сумбурное пение всего автобуса. — У синего моря, где бушуют бураны… -Ммм, «Алые паруса». Песня мне нравилась, в случае, когда все мирно вечерком собирались у костра — главный принцип всех лагерей. Но пение, неизвестно где и в каком положении, оставалось для меня непонятным явлением. Длился этот ужас недолго. Вскоре все ребята замолкли и погрузились в глубокий сон. Слушая тишину и ощущая легкий ветерок, дувший в лицо, я продолжила думать о своём. Что же делает сейчас Олеся? Мутит с Ани? Или же ждёт меня? Во что выльются накопившаяся тоска и страсть за целый день? Сдержу ли я себя в руках? — Приехали, -сообщили вожатые. — Нужно вырваться поскорее наружу иначе все начнут толпиться, -пропустив перед собой девчонку, сидевшую возле меня, бросилась к выходу. Было два варианта слинять: дождаться, пока соберётся весь отряд или же ринуться незаметно одной, пока никто не видит. Я, естественно, выбрала второй. Передав рюкзак подруге с просьбой донести, помчалась в лагерь. Леся, должно быть, могла находиться либо в столовой, либо в комнате, либо в холле за просмотром фильма. В столовой я ее не обнаружила, поэтому сразу поднялась в холл. В холле было темно, я заметила лишь два силуэта, сидевшие на отдалённом расстоянии от телевизора. По встречному, едва различимому взгляду и резкому вздрагиванию, я поняла, что один из силуэтов Олеси. Догадаться, кто сидел рядом, было не трудно, ведь сидели они за ручку. — Пфффф, -закатив глаза, и не задумываясь ни о чем, бросилась к ним. Опрокинув предупреждающим взглядом Ани, что возражать мне не стоит, я вырвала руку Олеси. — Пошли, -продолжая сверлить глазами рядом сидящую Ани, потащила за собой. Олеся понимала, что сопротивляться смысла нет, ведь моя неуклонность и намерение желали лишь покорно следовать действиям. Упиралась она только из-за позднего часа, в который не стоило выходить из здания лагеря. Ничто не могло меня остановить. Стоило вырваться на свободу и свернуть за портал, как Леся очутилась между мной и стеной. Расставив руки по обе стороны от ее головы, застала улыбку на ее губах. Это больше напоминало провокационную самодовольную ухмылку с помыслом «Я же говорила!», которую нужно было перебить. Уловив момент, я вцепилась в ее губы со всей страстью. Происходило все за витражными окнами столовой, вероятность того, что нас кто-то застанет врасплох, была велика. Из-за чего Олеся прикусила мою губу, чтобы я опомнилась. — Зря, -проговорила отчетливо. Отстранившись от неё на шаг, стиснув рукой ее запястье, поволокла за собой в лес. Добревши до середины, я вытолкнула ее с тропинки и прижала к большому стволу дерева. Моя грубость переходила все границы, но прекращать не собиралась. — Я соскучилась, -пройдясь тяжелым взглядом по очертаниям лица в темноте приклонилась к ее лицу. — Я тоже, -намекая, что поцелуй пора бы повторить, отпустила глаза на губы Олеся. Свернутые руки за ее спиной не давали никаких шансов на взаимные прикосновения. Моя рука буквально висела цепью на ее тёплой талии. Ещё чуть-чуть и это все переросло бы на новый уровень. К сожалению, нужно было возвращаться в лагерь, ведь скоро должны были объявить об отходе ко сну. В меру своего безразличия, я никуда не торопилась, но вот Олеся начала наводить панику. — Мы скоро разъезжаемся, держи, — протянула руку с листами Олеся. — Что это? — Так положено, писать пожелания, чтобы хоть что то осталось в памяти. Читать сегодня нельзя, только тогда, когда разъедемся. — Хм, -войдя в комнату, нас встретили сердитыми взглядами. Судя по выражению лица Гели, ее сильно что-то задело, либо это была очередная ревностная реакция. При моей попытке подойти и поговорить с ней, она сбегала. Ее явно что-то страшно тревожило. Я сидела на краешке кровати, расшнуровывая шнурки кроссовок и наблюдая за тем, как Геля собирается в душ. Вдруг она направилась ко мне, тоже с листами бумаги. — Не читай сейчас, прошу… -Протянула руку, стоя вполоборота от меня, пытаясь скрыть красные, мокрые глаза. Я могла ошибочно предположить мотив ее слез. Ведь по приезде, после пропажи на целый день в другом городе, бросилась в объятия лишь одной Олеси, словно никого кроме неё не знала и не замечала. Я чувствовала вину, но ничего с этим поделать не могла. Никогда не любила людские слёзы, особенно в тех случаях, когда они вызывались моей непроизвольной грубостью, эгоистичным и корыстным поведением. Более того, у меня вызывало гнев, что не могу подойти и принести извинения. Я не считала это своей слабостью, просто не ощущала потребности в раскаянии. Ну, виновата, и что? Не нравится моя бесцеремонность и эгоцентричность? Тогда вперёд! Добро пожаловать отсюда! Я не стала терпеть до разъезда и решила прочитать ею написанное сразу после ее ухода в душ. В письме она четко дала понять, что любила и безмерно ревновала к сестре. А причиной слез послужило то, что она вычитала днём ранее, изложенное Олесей мне. В изложении открытым текстом была упомянута вспыхнувшая страсть между нами. Получается, что все время мы скрывали и врали о происходящем, а тут нас застали. — Черт, Олеся! Глупая девчонка! -Задумчиво потерла лоб, пытаясь принять какое-нибудь решение. В голове крутилась лишь одна цепь мыслей: слёзы и какая-нибудь глупость, которую сейчас, возможно, совершит Геля. У меня не оставалось выбора. Тогда, я не колеблясь рванула в душ и начала ломить дверь, в страхе, что ее слезам послужат поступки. — Геля, открой дверь! -лёгкий стук по двери внешней стороной кулака, который, все-таки, вызвал в недоумение от происходящего девочек. — Если не сделаешь этого, я ее к черту разнесу! -подключила ноги, надеясь, что на этот раз точно откроет. Но я ничего не слышала, кроме тишины. — Я трижды повторять не стану, открой эту чёртову дверь! -удары последовали один за другим до тех пор, пока ко мне не подошла подруга. — Медин, прекрати! Что с тобой?! -попыталась оттянуть меня и примирить агрессию. Уступать в попытке остановить меня, я не собиралась и продолжила выбивать дверь. Вдруг дверь приоткрылась и я увидела…