Мой дом там, где есть ты

Вдруг дверь приоткрылась и я увидела девочку с испуганными глазами и немым вопросом о происходящем. Я была безумно сердита и не осознавала того, что делаю. Затолкнув Гелю шагом навстречу в ванную, закрыла за собой дверь на ключ. Из-за хорошей акустики нас легко могли услышать в прилегающей комнате, поэтому я решила заглушить шум. Удерживая ее рукой за кисть, чтобы та не сбежала, подошла к унитазу и спустила воду. От моих резких, но обдуманных действий, она пугалась ещё больше. Нас все так же могли услышать, тогда я открыла воду в раковине и включила верхний душ. Это происходило настолько быстро, что по выражению лица Гели, можно было определить, в каком недоумении она пребывает. А по ее бегающим по всей комнате глазам, я поняла, что она избегает встречи взглядами. Ведь именно он служил примирением каждому, кто смел противиться. Вообще весь мой внешний вид вопил о том, что я разгневана. Ангелина это заметила и тем не менее попыталась сбежать. Я опустила ее руку, которую она так усердно вырывала из моей, и толкнула в грудь. Из-за удара спиной об стену, она сморщилась от боли и попыталась свернуться калачиком. По всей видимости, я не рассчитала силы. — Какого черта ты делаешь, Ангелина?! -ударяя руками по обе стороны от ее головы, тем самым ограничивая ее в движении, повысила голос. В ответ она лишь зажмурилась от испуга, в страхе, что в иной раз замахнусь в неё. -Требую отчёта о твоём поведении и доказательства того, что между мной и Олесей что-то было?! -я поступала подло, пытаясь загладить вину и свести все к мыслям о том, что ничего легкомысленного не происходило. — Прости, но я прочитала то, что она тебе писала, -вытирая слёзы и отводя глаза, протараторила Геля. Хотя уже и было очевидно и понятно, что все всплыло наружу, я глупо и самонадеянно продолжала отстаивать свою точку зрения. Пытаясь доказать, что это бред и ничего необдуманного не произошло. Я долго жалела, что поступила с ней именно так. Она не заслуживала такого отношения к себе. Это был маленький, хрупкий человечек с большим сердцем. За все время проживания в лагере, Ангелина ни разу не нагрубила, не подставила и не соврала мне. В моем же случае это была первая ложь, которая до сих пор связывает мне руки. Я ведь могла все объяснить, признать вину и успокоить ее иначе… Глаза, наполненные слезами от безысходности, пересеклись, и мы застыли на месте. — Хрупыш, иди ко мне… -беспардонно, будто я не виновата ни в чем, толкнула Гелю в свои объятия. Вымолвить «прости», так и не сумела, но это слово заменило то самое долгое и крепкое объятие. Вся боль, ошибки и отчаяние — все полетело к чертям. Она уткнулась носом мне в плечо и приглушила всхлип. Какая же я тварь, через силу, враньё, всё-таки заставила поверить в небылицу. Именно в этом и заключался мой эгоизм: я всегда делала то, что посчитаю нужным. Меня никогда не волновало чужое мнение, желание, потребности. Я могла запросто заставить против воли сделать все так, как хочу сама, не учитывая при этом чувства другого человека. Это сформировало во мне настолько глубокое негативное мнение о себе, что я полностью была уверена, что если и заслуживаю любви, то точно мне чуждо и глубоко непонятно, за что меня можно любить. Восприятие людей на равных — являлось для меня несвойственным событием. В моем понимании свойственным было унижение одного и возвышение другого. К этому выводу я пришла, прожив все детство в самопожертвовании, разрушая себя и свою телесную ценность. Болезненный опыт превратился в деструктивное «Я», которое лишило контроля надо всем, но при этом избавило от страха боли. Не испытывая боли моральной и физической, я допускала причинять ее другим. Меня легко могли обвинить в беспощадности. Склонность к насилию привило мне мое нездоровое детство. Всю жизнь пьющий и бьющий отец, эгоизм матери, отсутствие друзей, унижения и издевательства в школе. Ангелина, конечно же, не забыла тот случай ночью, поэтому после разъезда, мне ещё долго приходилось выслушивать о гнусном поступке. Но со временем общение с ней погасло, а с Ани и Олесей мы общаемся по сей день. Полюбить Ани со всем сердцем я так и не сумела, ощущалась привязанность, но не любовь. Именно поэтому понятие о ревности было вычеркнуто в отношениях. Ещё тогда, когда я отправила ей голосовое с урока, она понимала, что мне начинает симпатизировать Кристина. Не определить этого было невозможно, я никогда не говорила о ком-либо с радостью. Привлечь мое внимание было не так то просто, даже прошедшая рядом пуп-звезда не могла оставить никакого следа в моем сердце. Мое презрение о жеманном голосе постепенно перетекало в восхищение, вожделение. Эта женщина завладела моим вниманием так неожиданно, легко. Теперь я могла думать только о ней. Но признавать свою бешеную начинающуюся влюбленность, не собиралась. Уже в январе все разгорелось настолько, что я не могла засыпать без мысли о ней. Изучать для меня эту личность было одним удовольствием. Удивительно, но я не уставала слушать и находить новое в одном и том же голосе, манере речи, почерке, в одной и той же фотографии и даже в одних и тех же оповещениях о следующих занятиях. — Во сколько встречаемся в воскресенье? -впопыхах спросила Кристина. Где-то на заднем фоне слышался плач ребёнка. Судя по всему это был грудной малыш и мне почему-то казалось, что это мальчик. — Давайте в 7.00. — Таааак… Если по Московскому времени, меня все устраивает. Тогда до встречи! -неохотно вздыхая, черкнула что-то на бумаге. Очевидно, кто-то любил поспать. Мне сошло на руку, ведь теперь, я почти всегда была рада встречаться с ней в такую рань и выслушивать ее нерадивое и невольное объяснение, которое длилось вест урок. — До свидания. -В смысле по Московскому времени? У неё другой часовой пояс? Получается она живет в другом городе? Я обязательно должна выяснить. Напоследок просмотрев фотографию с ее аватарки, я поспешила домой. Надо было готовиться к встрече с близкими подругами. Одну я знала практически с пелёнок, со второй мне довелось познакомиться в 8 классе. Я решила использовать эту встречу, как возможность рассказать им о смешанных чувствах к Кристине. Хотелось обговорить все в живую и узнать, что они скажут. В плане подготовки к встрече особо не парилась, единственное заказала свой любимый салат, прийти они должны были с минуты на минуту. Я была немного растеряна и испугана, что два близких человека не поддержат мои нездоровые мысли о учительнице. О их реакции оставалось лишь гадать и надеяться на лучшее. Где-то на заднем плане послышалось как зазвонил телефон. На экране номер Иды, подняв трубку, сразу послышалась уморительная просьба выйти на встречу. Общение за 3 года так и не научило ее заходить в дом не стесняясь. Мне пришлось выйти к ней: — Чего так долго? -спросила у нее, так как она пришла позже условленного времени. Яны и вовсе не было. — Мать все не хотела меня отпускать, я еле вырвалась… Яна пришла? -встречно задала вопрос. - Нет. -мы зашли в дом и расселись в кухне. Начинать говорить я была ещё не настроена, да и к тому же Яны не было на месте. К удивлению, ждать пришлось недолго, через пару минут она уже заходила в дом. Все собрались и я пригласила их к столу, точнее вынудила сесть стесняшек за стол и выпить со мной чаю. Следующие полчаса мы разговаривали на всевозможные темы, говорить о своём я пока ещё не хотела, потому что все так же сомневалась в своих интересах к Кристине. Я бы не назвала это неким собранием, на котором мне было необходимо добиться разрешения каждого на влечение к ней. Но поделиться я была обязана, иначе потом пришлось бы выслушивать упрёки о скрытии и недоверии личного. Наевшись, я указала на второй этаж со словами: «Я хотела вам кое-что рассказать». Ида глянула на меня с презрением, закатывая рукав, ожидая, что за меня придётся кого-то бить, а Яна отреагировала более спокойно и разумно. Такая их реакция была в принципе ожидаема. Когда мы зашли в комнату, я закрыла плотно дверь, так как в комнате напротив нас могли легко услышать. Разместились мы на кровати и я начала рассказывать. Начала с того, как вышла на Кристину, как у нас проходили занятия, во время которых я постепенно начала утрачивать способность к сосредоточению. В каждом моем слове можно было услышать восхищение и восторг, но одновременно и горечь, что помимо фотографии и номера телефона у меня больше ничего нет. Тогда то Ида и подкинула мне идею, а она заключалась вот в чем: — Медин, раз у тебя есть номер, ты не пробовала поискать ее в соц. сетях? — Черт!.. Конечно же, как я могла упустить такую важную деталь?! — Давай я попробую, -озвучила она. Я отдала ей свой телефон и дальше произошло то, что вселили в меня некую надежду, на что именно пока было непонятно.