Come back to me

      Все мы когда-нибудь да надевали маски, пряча за ними все свои обиды, комплексы и самые сокровенные и постыдные желания. И хорошо жилось тем, кто как истинный актёр вживался в роль, выбранную для нового дня.       Хосок как обычно разгребал очередную архивную полку на которой недобросовестные полицейские навели беспорядок, перевернув всё с ног на голову. Парень вот уже как полтора года работает архивистом в полиции района Кансогу, и как же он чёрт возьми был бы рад, если бы этот маньяк прекратил убивать. Ведь при каждой новой жертве, эти неотёсанные мужланы детективы переворачивают архивную цитадель Чона, превращая ту в настоящий хаос.       Хотя есть и один экземпляр, который решил хранить всё нужное, и не очень, на собственном столе, медленно утопая в болоте документации. — Ты не против если я приберусь здесь? — Выглядывая из-за неустойчивых колонн, тараторит Чон. Но похоже что его не особо то и слушают, полностью погрузив взгляд в монитор. — Ким Намджун, приём как слышно?       Хосок пару раз щёлкает пальцами перед носом Кима, и тот на миг обращает своё драгоценное внимание на архивиста. — Да-да, — Джун кивает, вновь уставляясь в экран компьютера, — только не трогай данные об убийствах, и кражу и… — тянет Ким. — Вообще ничего не трогать? — Выгибает бровь Чон, раздраженно потирая переносицу. Джун же лишь протягивает ему исписанный клочок бумаги, со словами: " Можешь выбросить это". Чон уже не впервые поражается Намджуном, который вечно хватается за всё и сразу, и на удивление справляется. В какой-то момент, в светлую головушку Хосока приходит мысль что не плохо было чуток сблизиться с Кимом, ведь тот показался шатену досточно интересным, на что он не медля предлагает выпить детективу после работы. Джун вдруг отрывается от монитора, с полминуты косясь в пустое пространство, словно пытаясь уловить взглядом что-то невидимое для окружающих, но предложение принимает, сразу возвращаясь к работе.       Темная палитра оттенков интерьера успокаивает, позволяя расслабиться, мирно придаваясь объятиям нирваны, а приглушенная музыка саксофона, убаюкивает, лаская слух нежной мелодией. Хосок в компании Намджуна уже как час выпивают, расположившись за одним из небольших и уютных столиков бара. Как и предполагал Хосок, Ким очень хорошо смыслит в логистике, имеет острое чувство справедливости да и с ним в принципе можно поговорить на множество тем, Чон расслабляется от бархатного голоса собеседника и очередного рассказа о сюжете книги.       Джун же впервые так искренне рад найти собеседника который его слушает. Пока он жил и учился в Америке, друзья у парня были увлечены комиксами и кажись всем чем угодно, что не совпадало с интересами Кима.       Проводив Джуна до машины такси, Чон попрощался, благодаря за проведённый вечер, одаривая парня милой улыбкой отдалённо напоминающей сердце. Жёлтенькая иномарка скрывается за поворотом, а Хосок, решая прогуляться, вышагивает по уже знакомому ему маршруту.

***

      Распластанное на диване тело, лежащее так уже около получаса, по документам являющееся Мин Юнги, в конце концов соизволит подняться проверяя время на настенных часах. Уже час парень ждёт доставку своих роллов, и только ему стоит переступить порог кухни, в надежде выпить стакан воды, по квартире разносится долгожданный звонок. Мин подлетев к двери, тут же распахивает её. Безмятежная улыбка сползает с лица, а в груди разрастается тревога, перед его глазами, стоял тот, кого Юнги до сих пор не может выгнать из своей жизнь. Ненависть лавой растекается по организму, сжигая изнутри, пока над разумом господствует животный страх. Он ненавидит человека напротив всеми фибрами своей души и в тоже время до ужаса боится, ведь не так давно он являлся Миновской зависимостью, наркотиком, въевшимся под кожу, медленно отравляя.       Парнишка моментально захлопывает входную дверь, но чужая рука, рискнувшая быть придавленной, ловко вцепилась, оттягивая ту на себя. — Милый, я ведь просто соскучился. — Грубый голос пробирает до костей, заставляя тело содрогаться, а взгляд в ужасе метаться по комнате в поиске укрытия. Юнги валится на пол, пока его персональный кошмар переступает порог квартиры, закрывая за собой дверь. — Почему ты так дрожишь, Юнги~я? — Ехидно тянет чужой голос, а Мин лишь губы рукой накрывает, в попытках не завыть от безысходности. — Ты совсем не скучал по мне?       Юнги тяжело выдыхает, старясь проглотить ком застывший в горле, он смотрит на возвышавшуюся перед ним фигуру, изо всех сил пытаясь понять, почему его никак не оставят в покое. Хосок не оставит. Последний год старшей школы, безмятежное апрельское утро и сонный за дальней партой мальчишка. — Доброе утро, Юнги~я! — Звонкий голос, отталкиваясь от стен и создавая еле слышное эхо, разносится по пустующему классу. Хосок скинув на стол рюкзак, разваливается на стуле рядом с Мином, вытягивая под партой ноги. — Снова не спал всю ночь?       Чон смеётся, и будто светится, озаряя всё помещение. Юнги улыбается, глядя на друга, а в животе бабочки порхают, наверное, он впервые за все время с отъезда Намджуна, может искренне улыбаться. А Хосок же трепетно наблюдает за тем как хрупкая фигура, восседавшая за партой близь окна, которое то и дело норовило распахнуться, впуская в помещение опавшие лепестки вишни, с нежностью улыбается ему в ответ. Но однажды мы все снимаем маски, ведь так?       Потому-то тот самый Хосок, настоящий Хосок, сейчас вдавливал носком туфели, сияющей гуталином в свете тусклой лампы, лицо Мина в пол. Брюнет хрипит, упираясь прохладными влажными ладонями о деревянную поверхность пола, и сам не понимает как до такого дошло. Позволил когда-то себя обмануть, загнанным зверьком попав прямиком в ловушку охотника.       Чон ухмыляется, смотрит с высока, а душа ликует. Он ведь и правда скучал, скучал по послушному питомцу, беспрекословно выполняющему все прихоти своего владельца.       Давление спадает, но Юнги не торопиться подниматься, пока Чон не проходит в глубь квартиры, сворачивая на кухню. Мин медленно, словно боясь ошибиться в столь простейших действиях, подымается, ступая за Чоном. Тот вальяжно раскинув ноги, усаживается поудобнее на один из стульев, укладывая руку на спинку и подпирая голову. Надменная ухмылка не сходила с чужого лица, пока взгляд тёмных глаз пристально отслеживал все движения брюнета. — Где твоя гостеприимность? — Интересуется Хосок, щуря глаза. — Мог бы и чаю предложить.       Он лукавит, играется, создавая иллюзию непринужденной беседы, между двумя старыми приятелями, и Юнги это прекрасно понимает, но противиться не может.       Мин вытирает ладони о жёсткую ткань тёмных джинс и ставит на половину пустой чайник. Давящая тишина разбавляется бульканьем воды, но легче от этого не становится. Мину кажется что всё вокруг замерло и чертова вода будет кипятиться вечность, а сам парень останется под строгим контролем чёрных глаз напротив. Матовая зелёная чашка выскальзывает из рук, всё норовя оказаться на кафельном полу, разбитая на тысячи осколков, Юнги ощущает примерно тоже самое внутри, словно всё что он выстраивал по мелким кусочкам, преодолевая все ошибки и радуясь, с ощутимой лёгкостью, маленьким победам, всё это просто разбивается снова лишь из-за одной встречи.       По квартире разносится шум дверного звонка, от чего, некогда прибывавший в своих мыслях Юнги, всё же роняет несчастную чашку, с заметным испугом в блестящих глазах, таращась на осколки и медленно переводя взгляд на Хосока. Тот совсем не меняясь в лице, лишь приподнимая бровь, подымается со стула, медленно подходя к Юнги, который уже в стену вжимается, и кажется становится меньше. Чон лишь хмыкает и хватает за тонкое запястье, таща парня в коридор, брюнет от неожиданности теряется, так ещё и наступает на один из осколков, тихо шипя от пронзающей боли. — Сидеть. — С надменной ухмылкой произносит Чон, указывая на место чуть поодаль входной двери, поправляет створки чёрного пиджака. Мин стискивает зубы, головы не поднимает, и тихо ненавидит себя за те чувства которые вырываются сквозь закрытые на множество замков и цепей двери души, и это отнюдь не любовь и доверие, лишь животный страх и зависимость. А Хосок снова и снова всё рушит, даже спустя столько лет, словно карточный домик.       Поворот ключа, как раскат грома, оглушает. Шатен с натянутой на лицо улыбкой приветствует курьера, молодой парнишка по ту сторону двери протягивает Чону пакет с едой, а его взгляд невольно цепляется за смирно сидящего Юнги. Курьер отводит заинтересованный взгляд, обращая всё своё внимание на Хосока. Парнишка замерает, таращась на безмятежно-улыбающегося человека напротив, и слегка встряхнув головой желает тому приятного аппетита, старательно делая вид что совсем не замечает явно напуганного, сидящего на коленях Мина.       Как только дверь закрывается, пакет с роллами тут же летит на пол. Хосок пинает его ногой, и тот с неприятным скрипом прокатывается по полу, врезаясь в острую коленку Юнги. — Ты ведь голоден? — Шатен склоняет голову на бок, пальцами ловко расстёгивая пару верхних пуговиц на рубашке. — Поешь.       Юнги дрожащими пальцами, аккуратно разворачивает бумажный пакет, выуживая коробочку с горячими роллам, но даже не успев поставить ту на пол, Чон подлетает к нему тут же хватая за угольно-чёрные волосы, крепко сжимая, и волоча по полу, будто бы Мин какая-то игрушка, тащит его в гостинную, даже не реагируя когда парень вцепляется в его запястье, оставляя ногтями небольшие царапины, и отшвыривает на ковёр. Хосок поудобнее усаживается на мягком диване, широко раскинув ноги в достаточно свободных брюках.       Брюнет лишь дрожащую губу прикусывает, ощущая привкус металла. Взмокшие, дрожащие ресницы тенями играют на фарфоровой коже, и ступня кровоточит, оставляя пятно на мягком ворсе. Юнги обнимает себя в попытках успокоится, но и эта попытка крахом рушится как и предыдущие, стоит Мину лишь мимолётный взгляд бросить в сторону Чона. Хосок похлопывает пару раз по бедру, подзывая брюнета, а Юнги почти на слух ориентируется, сквозь пелену слёз, смотря в пустое пространство, на ощупь ползя к дивану. Всё это уже столь знакомо и Мин догадался что нужно шатену, но до последнего надеялся что тот всё же уйдёт, но как говорится, надежда умирает последней.       Мин сидит на полу, меж чужих разведённых ног, а по телу словно электрический ток пробегается, как только парень слышит звук чужой пряжки. Чон довольно ухмыляется, облизываясь жадным зверем, Юнги перед ним сейчас, такой беззащитный, покладистый и послушный, Юнги что сбежал когда-то от него, а ведь Чон любил, по-своему, но любил. Парень расстёгивает брюки, слегка приспуская те вместе с бельём, и обхватив длинными пальцами уже возбуждённый орган, проводит несколько раз вдоль, наблюдая за реакцией Мина. Юнги и головы не смел подымать, устремив тяжёлый взгляд на собственные худые колени, из-за чего Хосок раздражённо выдыхает, бесится, с силой хватая Юнги за подбородок, заставляя разомкнуть розовые губы. Мин недовольно мычит, по прежнему дрожащие губы обкусывая, а Хосока такой вид лишь больше заводит. Он вдруг отпускает, мягко проводя ладонью по чужой влажной щеке, ощущая лёгкую дрожь. Красивые тонкие пальцы с нежностью пробегаются по чувствительному ушку, позже крепко вцепляясь в тёмные пряди чуть выше виска. Юнги закашливается, а в уголках глаз вновь скапливается влага, когда Чон одним движением заставляет заглотить почти полностью, а сам тихо посмеивается, крепко держа за волосы, пресекая любые попытки отстраниться. — Ты ведь помнишь что будет, если ты коснёшься его зубками? — Смех в момент сменяется на леденящий до мурашек голос, Юнги сглатывает, по максимуму расслабляя горло, начиная размеренно двигать головой. Тишина комнаты наполняется приглушёнными, хрипловатыми стонами, Чон ёрзает по мягкому дивану, толкаясь в чужой рот, Юнги проходится языком по вздутым венкам, неотрывно наблюдая за шатеном, откинувшим на спинку дивана голову, томно выдыхая. Мин аккуратен, он не хочет последствий, но Хосоку в скором надоедает эта тягомотина, и он снова сжимает волосы на затылке парня, с силой насаживая того ртом на свой член. Мин почти скулит, чувствуя каждое грубое движение, он упирается, хрипит, но у шатена кажется только больше крышу сносит от узости, от этих нелепых попыток сопротивления и хочется больше, хочется видеть всю безысходность в кукольных глазках, от чего Чон только больше издевается, не ослабляя хватки. Ещё пара минут и он сдавленно простонав, кончает, обжигая горячей спермой чужое горло. Юнги еле подавляет раздирающий кашель, ловя на себе похотливый взгляд чёрных глаз. Мин сглатывает, вытирая тыльной стороной ладони белёсую каплю с уголка губ. — Можно? — Еле слышно шепчет парень, кивая в сторону ванной.       Хосок вновь ухмыляется, подымаясь с дивана и скидывая с плеч тяжёлый пиджак, юрким языком проходится по губам, закусывая нижнюю. На его лице растягивается широкая безумная улыбка, от которой всё тело словно немеет и воздуха катастрофически не хватает, ведь лёгкие просто сдавливает разрастающийся в груди страх. — Мы ещё не закончили.