О желаемом не говорят вслух

— Замуж хочется, пиздец, — в который раз изрекает Чангюн, тяжело вздохнув и положив голову на вытянутую руку. Хёнвон закатывает глаза, мельком взглянув на друга, и вновь утыкается в учебник. Они встретились в этом кафе, чтобы вместе готовиться к предстоящим экзаменам, однако из них двоих только старший действительно занимается. Чангюн же за последние полтора часа успел выпить два латте, съесть одно пирожное, сложить три самолетика из салфеток и несколько раз проверить ленту в Инстаграмм на наличие обновлений. Однако учебник по МХК, прихваченный с собой из благих побуждений, все ещё аккуратненько лежал перед ним закрытым. Очередной вздох нарушает тишину между ними, и Хёнвон все-таки не выдерживает. — Нахрена тебе замуж?! — резко захлопывает книгу омега. В его представлении существует множество прекрасных сценариев, исключающих брак. Он вообще считает, что замужество — крайне нерациональное и глупое решение. Вместо того, чтобы добровольно подписываться на подневольную жизнь, в которой ты зависишь от другого человека, гораздо разумней посвятить себя чему-то полезному — той же науке. Вот он, например, собирается стать биохимиком, сделать парочку открытий и оставить свой след в истории. Кроме того, Хёнвон является активистом в борьбе за равноправие между альфами и омегами, потому он не может приветствовать такую нелепость как замужество. — Как это «нахрена»?! — возмущается Чангюн. — Во-первых, у тебя есть свой альфа, любящий и заботливый. Во-вторых, у тебя регулярный секс. В-третьих, в течку ты не лезешь на стену за неимением партнера… — Твоя проблема в том, — перебивает его старший, — что у тебя недотрах. — Нет! — Чангюн осекается, — то есть, возможно, немного? Хёнвон победно усмехается и продолжает. — Вот видишь. Все сводится к тому, что наша природа заставляет нас желать чего-то, в чем психологически мы абсолютно не нуждаемся. Поэтому я и хочу разработать проект, который помог бы омегам освободиться от зависимости в происхождении. Мне понятно желание пар создавать семьи, заводить детей, но я убеждён, что это необходимо делать осознанно, а не из-за гормонов и физиологических особенностей. Чангюн демонстративно громко начинает потягивать оставшийся латте из высокого стакана, когда его друг опять ударяется в философию. — Эй! — Хёнвон кидает в младшего наспех свернутую салфетку, — не делай вид, что тебе неинтересно! — Интересно, — не отрицает Чангюн. — Просто ты своими рассуждениями всю романтику убиваешь. — Ох, простите, принцесса, что разрушил ваш розовый мир своей серой реальностью, — Хёнвон не успевает договорить: его прерывает приветливый звон колокольчика, возвещающий о прибытии новых посетителей. Чангюн оборачивается на звук, пропуская последнюю реплику друга мимо ушей, и замирает, вперившись взглядом в одного из вошедших мужчин. Высокий альфа, до этого осматривавший зал кафе на наличие свободных мест, останавливается на притихшем омеге, после чего уверенным шагом направляется к столику двух друзей. По мере приближения незнакомого брюнета Чангюн чувствует, как его пульс учащается в тревожном предчувствии, а внутренности скручивает узлом так, что не продохнуть. Он улавливает плотный запах костра, стоит альфе остановиться напротив, и неверяще поднимает глаза на подошедшего. Брюнет делает шумный вдох, и становится видно, как на напряженном лице выступают желваки. Мужчина медленно выдыхает, тяжело смотря на Чангюна. — Я Ли Чжухон, и ты уходишь со мной. Омега издает испуганный писк, когда сильные руки крепко обхватывают его за талию и перекидывают через плечо. Он принимается колотить альфу по широкой спине, плотно обтянутой черной водолазкой, и возмущенно требовать опустить его на землю. Мужчина, кажется, не обращает на нелепые потуги освободиться никакого внимания, толкает носком тяжелого ботинка дверь и выходит со своей ношей на улицу. Только с громким хлопком закрывшейся двери Хёнвон отходит от шока, резко подскакивает, намереваясь вызволить своего друга из лап грубияна, и натыкается на преграду в виде мускулистого альфы, пришедшего вместе с похитителем Чангюна. — Съебись, пока я тебе яйца не оторвал, — предупреждающе шипит омега, с вызовом смотря исподлобья. — Воу-воу-воу, полегче! — альфа вскидывает руки в примирительном жесте и добродушно улыбается. — Не горячись так. Все с твоим другом будет нормально. Чжухон и мухи не обидит, а уж своего истинного — тем более. — Какого, нахуй, истинного? — Хёнвон еле сдерживается, чтобы не съездить кулаком по смазливой мордашке. Альфа в удивлении вскидывает бровь. — Ты что, не почувствовал этого? Хёнвон напрягается, раздраженно спрашивая, — этого — чего? Мужчина недоверчиво разъясняет, — да между ними чуть ли воздух не наэлектризовался!.. А запах? Ты не заметил, как твой друг отреагировал на запах Чжухона? Он же чуть в обморок не упал, пока Чжухон его обнюхивал! Хёнвон напряженно выслушивает слишком возбужденного альфу, размышляя, как поступить дальше. — Ладно, дай хотя бы телефон своего дружка-извращенца, чтобы я мог понимать, где мне искать Чангюна. — А? Да, конечно! Давай только присядем. Я Вонхо, кстати. Омега морщится на непривычное и, на его взгляд, слишком вычурное прозвище и нехотя представляется, — Хёнвон. Альфа на секунду отрывается от поиска контакта в смартфоне, с любопытством разглядывая собеседника, и тепло улыбается, кивая услышанному имени.