О желаемом не говорят вслух

Когда Чжухон зашёл в кафе, он сразу понял, что что-то не так. Через привычное, но все же раздражающее смешение приторных запахов выпечки, кофе и изысканных лакомств пробивался запах леса. Свежий и отрезвляющий, он сочетал в себе зелёную хвою, твёрдую древесную кору с застывшей между трещинами смолой и приятную прохладу, какая бывает летом после затяжного дождя. Этот запах хотелось вдыхать, хотелось насытиться им до такой степени, чтобы он полностью поглотил тебя. Альфа испытующе впивался взглядом в каждого из посетителей кафе, гадая, кому же принадлежит этот аромат, пока не остановился на замершем омеге. Не теряя ни секунды, он устремился к столику, за которым сидели двое юношей, на ходу пытаясь сопоставить внешность омеги с его запахом. Остановившись напротив, Чжухон сделал ещё один глубокий вдох, с удовлетворением отмечая правильность предположений, и поспешил заявить свои права на желанного омегу. — Я Ли Чжухон, и ты уходишь со мной. От него не ускользнул испуг, промелькнувший в чужих глазах. Кажется, мальчик даже сжался, инстинктивно поддаваясь силе и уверенности, исходившим от альфы. Зверь в мужчине довольно оскаблился, стоило рукам обвиться вокруг талии и прижать горячее тело к себе. Теперь омега хоть немного пропитается его запахом и не будет казаться доступным другим альфам. Ощущая приятную тяжесть на своём плече, Чжухон направился к выходу, попутно смеряя взглядом любопытных наблюдателей. Омега в руках, видимо, не собирался спокойно принять его действия и настойчиво колотил кулачками по широкой спине, ежеминутно выкрикивая ругательства. Альфа с некоторым удивлением отметил про себя низкий и немного хриплый голос мальчика, размышляя, сколько же ещё сюрпризов преподнесет ему этот омега. Уже на улице, легко найдя машину, Чжухон открыл переднюю дверь, аккуратно посадил сопротивляющегося истинного на сидение и пристегнул ремнём. После чего быстро обошёл автомобиль, не давая омеге и шанса совершить побег, и занял место водителя. Заблокировав двери, альфа закинул одну руку на руль, сверкая дорогими часами на запястье, и повернулся к мальчику, выжидающе смотря на него. — Ну что? Имя своё не скажешь? Чангюн захлебнулся от такой наглости. Альфу, казалось, ничего не смущало: ни бесцеремонное поведение, ни похищение, ни заточение в машине. — С какой это стати?! — вскинулся омега. Чжухон тяжело вздохнул, осознав, что легко ему не будет, развернулся лицом к проезжей части, завёл двигатель и вдавил педаль газа в пол. — Что ж, может быть, дорога тебя разговорит. Автомобиль рванул с места, от чего Чангюн непроизвольно вжался в кресло, испуганно глядя перед собой на проносящиеся мимо машины. Ему было страшно. И вовсе не потому, что он ехал неизвестно куда с незнакомым альфой, похитившим его. Как раз-таки к нему он интуитивно испытывал доверие, словно внутреннее чутьё подсказывало, что мужчина не обидит, не причинит боль. Это и пугало — абсолютная покорность чужому человеку, слепая вера в него. Кажется, теперь он начинал понимать слова Хёнвона о том, что ты перестаешь принадлежать себе, когда встречаешь свою пару. От осознания унизительной готовности подчиняться, внутренности скрутило узлом и по спине пробежался холодок. Чангюн попробовал успокоиться, стараясь дышать глубоко и размеренно. Тяжелый запах костра обволакивал его со всех сторон. К своему удивлению, омега обнаружил, что пламя, обычно пугающее своей разрушительной силой, приятно поглощало его теплотой и понемногу расслабляло, медленно избавляя от липкого страха. Он старательно всматривался в точки, мелькающие за окном, пока те не слились в разноцветные тусклые пятна. С каждым вдохом тепло все плотнее и плотнее окутывало мальчика, постепенно размывая картинку перед глазами, пока она не стала совсем темной и омега окончательно не провалился в сон.