Thistle & Weeds

Солнце скрылось за горизонтом в затяжном для августа закате. Легкий ветерок покачивал густые заросли жухлой травы, точно золотое море окружавшие широкую линию шоссе. Бархатный шелест гармонично смешался со стрекотом ночной живности саванны. Первые звезды - ранние пташки в кульминации летнего звездопада - проступили на темнеющем полотне. Сегодня те немногие, уставшие от серой городской жизни, ценители прекрасного выползут из своих бетонных укрытий, чтобы насладиться этим поистине волшебным зрелищем. Медленно, но верно атмосферу спокойствия вокруг нарушал нарастающий рык двигателя. Седлавшая видавший лучшие дни мотоцикл девушка поежилась под встречным потоком воздуха и вжала голову в плечи. Тонированный щиток шлема надежно скрыл разочарование на ее лице. Пожалуй, одно из самых неприятных чувств на свете то, когда ты куда-то опаздываешь. Это колющее где-то внутри чувство, пожалуй, преследует человека на протяжении всей жизни:позднее возвращение домой с прогулки в далеком детстве, опоздания на учебу, работу, важные встречи. Поезда, самолеты, автобусы. Семейные и дружеские праздники и посиделки (самое ненавистное, надо сказать, для нашей героини). Девушка воровато оглядела дорогу в поисках камер, намереваясь прибавить ходу. Кажется все в порядке, и она уверенно поддала газу. Кто же знал, что это простейшее действие перевернет с ног на голову всю ее жизнь…

***

Сознание долго не желало приходить к девушке. Когда, наконец, это произошло, она долго лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в звуки, окружившие ее со всех сторон. Они были какими-то чуждыми и слишком громкими. Пели птицы, шелестела трава, слабый ветер задувал в щели шлема. С трудом разлепив веки, она попыталась всмотреться в пространство за щитком. Он изрядно покрылся пылью, от правого верхнего угла тянулась кривая трещина. Оказывается уже день. Брюнетка стянула ставший тесным шлем, и хотела было осмотреться вокруг, как виски пронзила резкая боль, а затем она снова провалилась в забытье. Звуки, подозрительно напоминавшие чавканье, привели нашу героиню в себя. - Черт! – гаркнула она, шарахнувшись в сторону от поразительных размеров кролика, нависшего над ней. С долей любопытства он осмотрел неопознанный ерзающий объект, а затем, видимо, потеряв всякий к нему интерес, продолжил грызть…сельдерей? И где он его только взял? Ах, если бы это было ее единственной проблемой. Чем больше девушка видела вокруг себя, тем сильнее ей хотелось снова шлепнуться в обморок. Она ничего не понимала, не помнила, как очутилась здесь. Вот она пытается встать, тело нещадно ломит как после марафона, и у нее не получается. Слегка отдышалась, морщась и шипя, встала на четвереньки. Ура, это победа. Постояв так минут пять, брюнетка поднялась на ноги и, покачнувшись, уперлась ладонями в колени. Она стояла посреди грунтовки, окруженной лесом. Девушка всмотрелась внимательнее в зеленую гущу. Это ясень. А это дуб. Еще пестрые клены и пушистые ивы. А эти деревья ей вовсе не знакомы. Она нечасто могла столкнуться с проблемой определения видов растений, мама с самого детства закладывала в свое чадо знания о самых разных из них. Садовник до мозга костей, что тут скажешь. В общем, ничего вокруг не вязалось с пустынными австралийскими пейзажами. Голова все также нещадно гудела, горло драла жажда. Девушка внимательно осмотрела, ощупала себя и, кажется, осталась довольна. - Ну, кости вроде бы целы, - вслух рассуждала она с легким испанским акцентом. Голос осип и звучал почти неслышно. Она выпрямилась и огляделась в поисках своих вещей (брюнетка ясно помнила, что они у нее были). Черный спортивный рюкзак – вечный спутник в путешествиях - валялся на обочине. А вот ведро с гайками, опрометчиво именуемое мотоциклом, как сквозь землю провалилось. - Зараза! – шикнула она, стараясь не поддаваться панике. Солнце вошло в зенит, и девушка скрылась в тени раскидистого дуба в сопровождении небогатой поклажи, истрепавшейся так, будто по ней проехался бульдозер. Сие бесславную судьбу разделил и мотоциклетный костюм. Девушка навалилась на широкий ствол, уткнулась лбом в сложенные на нем руки и крепко зажмурилась. Медленно сосчитала до десяти, как учил ее друг-буддист, и вновь осмотрелась. Ничего не изменилось. Совсем. Только черные мушки забегали перед глазами. Она никак не могла вспомнить, как оказалась здесь. Свист тормозов – то последнее и единственное, что отпечаталось в памяти. Происходящее вокруг все больше напоминало коматозный сон. Собственно ничего такого не происходило, но сам факт того, что она очутилась черт знает где, как-то напрягает. Так прошло около часа. Жажда и головная боль усилились, появилась тошнота. Здравствуй, обезвоживание. Можно просто лечь здесь, свернувшись калачиком в знак протеста этой «нереальности». Может тогда она очнется на старом добром австралийском асфальте с переломанными конечностями или же в постели на уютном чердаке в доме друзей, куда она так и торопилась. А может ее просто накурили, а это такой веселый приход? Слишком реально, хотя откуда ей знать, как себя чувствуешь во время прихода. В какой-то момент, когда голова уже начала кружиться под палящим солнцем, она поймала себя на бездействии. Слишком паршиво она себя чувствовала, чтобы было нереально. Какого черта? Она просто сидит здесь и наматывает сопли на кулак, вместо того чтобы предпринять хоть какие-то усилия к тому, чтобы выжить! Неподалеку от дороги протекал ручей. Надо отметить несказанную гениальность идеи оставлять зарубки на деревьях (топографический кретинизм никто не отменял). Едва завидев кристально чистую воду, плескавшуюся среди камней, девушка рванула вперед, позабыв обо всем на свете. Довольно болезненно пропахав коленями влажный холодный прибрежный грунт, она с жадностью начала пить, загребая ладонями ледяную влагу. Хорошенько умыла лицо и шею и развалилась на мягкой траве, наслаждаясь недолгим, но сладким мигом насыщения. Над головой мерно раскачивались тонкие веточки молодой ивы, их мягкое пение приятно ласкало слух, убаюкивало. Временами с ветки на ветку соседствующих деревьев друг за дружкой прыгали юркие белки под веселые трели пернатых птичек диковинной расцветки, столь не привычной для глаза девушки. Как и удивительно чистая синева неба, едва проглядывающегося сквозь густую растительность. Открывшаяся картина так заворожила нашу героиню, что теперь ей не хотелось уходить. Желудок разразился воинственным рыком через полчаса, заставив хозяйку сесть. Пробормотав нечто нелестное в его адрес, она сложила ноги по-турецки и вывалила перед собой свое барахло. Смартфон отказывался подавать хоть какие-то признаки жизни, за что с размаху полетел в ближайшие кусты. Пострадал и дорогого вида увесистый стальной футляр. С досадой потерев пальцами прохладный металл, одетый тонкой сеточкой царапин, испанка погрузила его обратно в сумку. Наскоро расчесала копну темных волос и, наполнив завалявшуюся полулитровую бутылку водой, вернулась на дорогу. Она не выглядела как та, по которой часто ездят. Доказательством послужило полное отсутствие машин и вообще кого-либо в течение нескольких часов непрерывной ходьбы в наугад выбранном направлении. Погода никак не соответствовала августу, скорее походила на конец весны, когда зелень деревьев лоснится нежностью молодости, когда дни жаркие, а ночи все еще холодные. Нельзя не сказать, одета она была удачно: под защитой были свободного кроя футболка и джинсовые шорты, руки покрывали довольно надежные кожаные перчатки «без пальцев», на ногах - кроссовки, пришедшиеся сейчас как раз кстати. По мере пути перед испанкой открывались великолепнейшие виды. Диковинному своим разнообразием лесу не было видно конца, и все же изредка он прерывался узкими речонками и обширными полянами. По последним беззаботно прогуливались дикие животные. В такие моменты девушка останавливалась на обочине и наблюдала за ними до тех пор, пока они (видимо смущенные ее вниманием) не скрывались в лесной чаще. За линией, где сливались воедино верхушки нескончаемых деревьев, гордо возвышались припорошенные снегом пики горных хребтов. Такие величественные в своей недосягаемости они внушали девушке детский трепет. День близился к своему логическому завершению – небосвод окрасился ночными тонами, а с ними пришел холод. Тут же встал вопрос и о ночлеге. Девушка расположилась у лесной кромки – так за дорогой следить совсем не трудно. Несколько безуспешных попыток развести костер привели к напрашивавшемуся выводу о никудышной приспособленности к условиям дикой природы отдельной небезызвестной нам личности и тремя весьма болезненными занозами. Плюнув на всех и вся, она посчитала своим основным долгом восстановить силы – плюхнулась наземь, припав спиной к широкому стволу клена и, сложив руки на груди, прикрыла глаза. Сон не шел. Виной тому стала, как ни странно, тишина. Удивительно, как быстро непрерывный городской шум въелся в подкорку провинциального жителя. В какой, должно быть, глуши она оказалась. В новинку пришлась не столько тишь, сколько небосвод. Ни разу в жизни ей не приходилось еще видеть такого скопления звезд – от необычайно ярких до почти незаметных, тусклых. Как неосторожно рассыпанные на открытку серебряные конфетти они устилали черное небо, а венчала все это великолепие луна. Она не была полной – левый ее контур застилал мрак, но от этого она казалась еще притягательнее. Внезапно ее обуяла тоска. Она вспомнила кое-что из вчерашнего. Звездопад, которым хотела насладиться с крыши загородного дома одного своего хорошего друга, ради которого так спешила. И где она теперь? Ответа у нее не нашлось, а время шло и становилось все холоднее. Испанка сжалась в комочек, дрожа всем телом. Долго ей не протянуть. Она горько усмехнулась. Что, вот так все закончится? Уж лучше бы вовсе не просыпалась сегодня! За стуком собственных зубов послышался посторонний шум. Она крепко сжала челюсти и замерла, прислушиваясь к ночи. Что-то хрустело и шелестело в кустах неподалеку. Не хватало здесь еще и маньяков. Пульс в груди не особенно смелой испанки заметно подскочил, она вцепилась в лямку рюкзака и напряглась, готовая бежать в любой момент. Шевеление в зарослях шиповника (кажется, он был здесь повсюду) продолжалось до тех пор, пока из них не высунулась огромная кабанья голова. Девушка едва подавила вскрик и медленно, без шума поднялась на ноги. Зверь, по всей видимости, не замечал человека и продолжал шарить по земле, громко хрюкая. Она медленно пятилась назад, закинув рюкзак за плечи, и всем богам молилась, чтобы остаться незамеченной. И когда это везение было на ее стороне, а из леса исчезли все ветки? Этот хруст под ногой, сотрясший тишину подобно выстрелу, вечно будет преследовать ее в кошмарах. Боров дернулся, а затем замер, уставившись прямо на испанку. В свете луны отчетливо виднелись огромные желтоватые клыки, один из которых был надломлен. Маленькие черные глазки вперились в остолбеневшую девушку. Она с ужасом заметила, как туша ростом по ее грудь забила копытом, и только тогда ломанулась прочь. За отборным испанским матом слышался рев зверя позади, и стало понятно, что он догоняет. Испанка бежала вдоль дороги совсем не долго, пока взгляд ее не зацепился за высокий дуб. Она тут же вскочила на ствол, обхватывая его руками и ногами, и раз за разом подтягивалась, гонимая адреналином в крови и свиноватыми «комментариями» преследователя, который уже достиг ее убежища. Раздирая кожу на пальцах и ломая ногти, она лезла все выше до тех пор, пока не взобралась на широкую ветвь. Перекинув через нее ногу и все еще «обнимая» руками широченный ствол, она посмотрела вниз, где метрах в трех безуспешно пытался выкорочить корни дерева боров. С высоты он казался еще больше, и девушка сотню раз прокляла себя за глупость. Пытаться убежать от кабана, только подумайте, - чистое сумасшествие! Дядя, всей душой любивший охоту, не раз говорил ей поучительно: «Увидел кабан – живо лезь на дерево». Часа полтора она не могла унять колотящееся как отбойный молоток сердце. За это время зверю надоело его дело, теперь он наматывал круги вокруг дуба, припав рылом к земле. Еще через полчаса начали ужасно болеть пальцы. Нэйт не отрывала рук от жесткой коры, да и не хотелось ей смотреть на них. Уткнувшись лбом в древесный рельеф, она не заметила, как потяжелели веки, как налилось свинцовой усталостью тело, и сознание постепенно перешло в сон. Она проснулась от того, что сползает с ветки. Встрепенувшись и крепче ухватившись за сучок, испанка проморгалась и посмотрела вниз. Кабана уже и след простыл, что не могло ее не порадовать. Едва еще светало. Нужно было слезать. Слезать и продолжать путь. Девушка снова перекинула ногу через ветку, цепляясь за выступы в коре, начала спуск. До земли оставалось метра полтора, когда треклятый сук, за который она зацепилась, с треском сломался, и изрядно настрадавшаяся за последние сутки тушка с визгом плюхнулась на свежевспаханную и оттого мягкую землю. Выругавшись, она подскочила на ноги и припустила по дороге – повторять вчерашнюю встречу ей совсем не хотелось. Брюнетка бежала и бежала. Останавливалась, чтобы отдышаться, и вновь заставляла себя бежать до тех пор, пока окончательно не выбилась из сил. Запасы воды очень скоро иссякли. К полудню испанка уже совсем не разбирала дороги от головокружения. Сегодня было еще жарче, чем вчера. Палящее солнце сожгло кожу на руках, губы ее высохли и потрескались. В конце концов, она просто свалилась на обочине и сидела, опустив голову на подобранные к груди колени. Это место казалось ей сущим адом. За столь упадническими мыслями она не заметила, как у нее появилась компания: - Добрый день! Позвольте узнать, то Вы делаете на дороге, юная леди? – прозвучало откуда-то сверху. Голос принадлежал мужчине и явно не молодому. Девушка подняла к нему голову, но сфокусировать взгляд на незнакомце никак не удавалось – перед глазами маячило только большое серое пятно, - Что с Вами стряслось? – уже с тревогой спросили ее. Та недовольно фыркнула, отчаянно пытаясь выхватить детали из представшей пред ней субстанции, что наверняка выглядело глупо. А еще бесполезно. - Галлюцинации – явный признак обезвоживания, - просипела она, почувствовав, что даже язык ее распух от жажды, а затем уловила лошадиное ржание над ухом. Похоже, галлюцинация оскорбилась. Серое пятно в мгновение ока ускользнуло из ее поля зрения, а вернулось уже с чем-то издающим звук, подозрительно похожий на плескание воды. Так и было – к ее губам поднесли небольшую круглую флягу. Едва ли поняв это, девушка с жадностью приникла к горлышку. Вода обжигала рот и горло, но ей было плевать: - Спасибо, - уже не так жалко выговорила она, утирая губы, и, наконец, смогла разглядеть неравнодушного незнакомца. Им и вправду оказался старик. Одет он был в истрепавшуюся серую рясу с поясом, на седовласой голове красовалась широкополая остроконечная шляпа того же цвета – врознь к одеянию казавшаяся совсем новенькой. Под стать длинным волосам – такая же борода. Мужчина опирался на длинную палку с чудным набалдашником, скорее напоминающую посох. Знаете таких людей, по которым сразу можно сказать, что они хорошие? Вот и он был из той оперы. Испещренное глубокими морщинами лицо имело добрые с хитринкой черты. В целом его вид казался девушке странноватым, хотя почему-то ей казалось, что именно так все и должно быть. Мудрые серо-голубые глаза с заинтересованным прищуром разглядывали незнакомку. Тут она ощутила что-то влажное и горячее на своей щеке, а в следующий миг, повернувшись, подпрыгнула от неожиданности. Тут и вправду была лошадь! Жесткие длинные волосы на ее морде щекотали лоб. Она еще раз облизала ей щеку и принялась щипать травку меж двух нешироких борозд дороги. - Не стоит, - донеслось со стороны старика, но испанка продолжала пялиться на животное рыже-белой окраски. Кобыла была запряжена в телегу, и вот теперь до Нэйт дошла вся странность ситуации, - Вы явно не из этих мест, - эти его слова все же заставили девушку опомниться. Старик теперь глядел на нее с еще большим интересом, - Как вас зовут? Испанка не сразу врубилась в вопрос, полагая, что он задан не ей. «Нет, блин, лошади», - с недовольством отметило ее внутреннее «я». Она встряхнула головой, отгоняя альтер эго, прежде чем ответить: - Нэйт, - а потом более смело добавила, - Нэйт Кастро. Старец озадаченно почесал подбородок. - Необычное имя для необычной особы. Меня зовут Гэндальф. Гэндальф Серый, - теперь удивилась Нэйт. Что за имя такое странное, думала она. И старичок этот странный, и прикид его еще страннее. В какой дурдом ее вообще занесло? Гэндальф тихо рассмеялся, то ли прочитав ее мысли (а вдруг?), то ли все они просто были написаны у нее на лице. Этого она не знала. Старец протянул ей руку со словами: - Не откажете ли Вы мне в чести сопроводить Вас в последний человеческий город на моем пути? Испанка покосилась на предоставленную ладонь, настороженно изогнув бровь. Чудная манера речи, подумалось ей, ох и чудная. Тем не менее, ей совсем не хотелось оставаться здесь, посреди дороги без еды и воды. Посему приняла помощь и поднялась на ватные ноги. Гэндальф тут же зашагал в сторону повозки, так что испанке пришлось пошевеливаться. Схватив свой рюкзак, она последовала заданному примеру и взобралась на место рядом со старцем. Тот взмахнул поводьями, и телега тронулась с места. «Стоп…человеческий!?» - мысленно осеклась девушка, с ужасом воззрев снизу вверх на своего спутника. Неужели все-таки маньяк? - Гэндальф? – смутилась она, - Что значит «человеческий город»? Не без удивления посмотрел на нее мужчина: - С Вами точно все в порядке, дитя? Вы будто с небес свалились! Кастро понуро подперла подбородок кулаком и заткнулась, а старик, нахмурив седые брови, выудил из-за пояса старомодную трубку, которую принялся раскуривать. Что странного в ее вопросе? «С небес свалилась», ха! Не в страну чудес часом? Прошло несколько мучительно долгих минут перед тем, как Гэндальф снова заговорил: - Что ж, это оправдывает Ваш наряд. Вернее то, что от него осталось. Знать бы еще, как Вам это удалось. Смертным такие путешествия не под силу, - эти слова показались ей полнейшим абсурдом. Вся мятежность мыслей отразилась на женском лице, и старик не мог не заметить этого, - Я во вполне здравом уме, не волнуйтесь, - заверил он, посмотрев прямиком ей в глаза. Взгляд у него был столь строгим и пронзительным, что, казалось, он видит тебя насквозь, знает о тебе и твоей жизни все-все, до последней мелочи. Испанке сделалось жутко, и она чуть вжала голову в плечи, - И не бойтесь меня, я Вам зла не причиню, - после последних своих слов он заметно смягчился, вновь заискрившись доброжелательностью, впрочем, вполне искренней. Несколько минут она тупо пялилась в одну точку, пытаясь из мусорной кучи мыслей сформулировать адекватные вопросы. Получалось чертовски худо, и Нэйт на минутку зарылась лицом в ладони. От всего этого просто раскалывалась голова. - Подождите. Вы, - Нэйт поперхнулась собственными словами, настолько они казались ей бредовыми, - Вы правда хотите сказать, что я каким-то образом оказалась в другом мире? Выглядела она как побитый котенок, жалобно просящий прохожих о приюте. Да и чувствовала себя так же. Гэндальф же медленно кивнул: - Спешу сообщить, что Вы попали в чудесный край под названием «Средиземье», - сдержанно и в то же время торжественно заявил он, простирая дланью по окружавшим телегу красотам, а затем выпустил изо рта дымовое колечко. Пролетев вперед полметра, оно вдруг приняло форму маленькой птички, энергично машущей крылышками. Описав новых знакомых кругом, она врезалась в лоб прифигевшей от такого зрелища Кастро. Та встряхнула головой, разгоняя легкую дымку, и захлопала глазами, раскрывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыбешка. - Это, это, - глухо запнулась она, - ЭТО КАК ВООБЩЕ? Мало того, что ее перекинуло в другой мир, так еще и первый попавшийся ей абориген оказался волшебником! Самым настоящим волшебником, черт его дери! Сомнения в этом отпали сами собой, когда вслед за птицей полетели бабочки, а за ними - кораблик, приправленный парой искр-фейерверков. Общество Гэндальфа внушало чувство безопасности нашей героине, а непрекращающиеся рассказы об истории Средиземья заставили ее позабыть о прежних печалях. Подобно лучшим писателям он повествовал как о своих странствиях, великих битвах, в которых сам участвовал, так и простых житейских историях. Новый для девушки мир населяли не только люди. Здесь жили и прекрасные и мудрые эльфы, и воинственные гномы-кузнецы, гостеприимные и миролюбивые хоббиты и отвратительные и злобные орки и гоблины! И, наверняка, еще десятки и сотни удивительных существ – как служителей света, так и приспешников тьмы. Время летело незаметно для Кастро. Она ловила каждое слово, сказанное чародеем, столь же страстно увлеченным своим рассказом. - Уже вечер, - охнула девушка, вдохнув свежий воздух полной грудью. Он был чистый, не загрязненный промышленностью. Бегать здесь было много легче. Если не брать во внимание скверные обстоятельства, то ей даже понравилось. - Время быстро летит за приятной беседой, - отозвались ей, - Мы уже почти на месте, - стоило ему только сказать это, как за покатым поворотом показались признаки цивилизации. Повозка остановилась у конюшни, что на самой окраине. Волшебник поприветствовал конюха и ловко спрыгнул наземь. Мужчина лет сорока пяти, в свою очередь, вылупился на странно разодетую, потрепанную девушку. Та лениво скатилась с насиженного места и тут же угодила в плащ с рук Гэндальфа. - Он тебя скроет от назойливых взглядов, но все равно будь осторожна. Жди меня у таверны «Гарцующий пони», хозяин держит при ней гостиницу. Никуда больше не заходи. С этими словами мужчина вернулся к прежнему собеседнику. Самой же Кастро не оставалось ничего другого, как двинуться по протоптанной дороге в скромной компании своего рюкзака. И прескверного настроения - стоило скрыться солнцу, на девушку накинулась дичайшая усталость. Немудрено, учитывая тот факт, что последние трое суток ей так и не посчастливилось отоспаться как следует. Город оказался самым что ни на есть обычным, как бы странно это не звучало. По крайней мере, именно так она себе его представляла. Небольшие безликие домики все как один, отличающиеся друг от друга разве что степенью старины, стояли в несколько рядов по обе стороны от дороги. Людей на улице почти не было, все они, наверняка, уже разбрелись по своим жилищам или же топят повседневные проблемы в вине. Или что они здесь пьют. Чуть погодя Кастро вышла на круглую площадь, окаймленную пустыми прилавками, позади которых стояли здания презентабельнее прочих. Нэйт прошлась вдоль висящих слишком высоко для ее роста вывесок в поисках той самой, заветной, но потерпела фиаско. Зато теперь она знала, куда можно заглянуть в поисках книг, одежды, лекарств или даже посуды. В общем и целом, поселение навивало тоску. Здесь совсем не хотелось задерживаться, и девушка искренне понадеялась, что есть-таки в этих краях города, не уступающие в красоте природе. - Черт, хоть бы направление пинком задал! - выругалась она, крепче кутаясь в серый плащ. Погодка в конец испортилась, начал накрапывать дождь. Но вот, судьба (похлопаем этой упрямой даме) повернулась к девушке своей наглой, но физиономией – послышались приглушенные мужские возгласы и звонкий девичий смех – явные признаки большой попойки. На эти-то звуки и пошла наша героиня. Волшебника не пришлось долго ждать. Спустя пять минут бессмысленного оттаптывания ног на пороге таверны, он появился будто из неоткуда. Должно быть, она просто задумалась и не заметила его приближения. Гэндальф снял две комнатки по соседству и, получив отказ от ужина, отправил Нэйт в одну из них. Все же спать ей хотелось больше, чем есть. Посему, поблагодарив старца, девушка поднялась на второй этаж, вслед за служанкой, которую даже рассматривать было лень. Впрочем, и та не лезла к ней с болтовней. Оставшись в одиночестве в маленькой комнатушке, она осмотрелась. Повидавшие виды деревянные пол и стены, окошко напротив двери, односпальная кровать, маленькая полуразвалившаяся тумбочка подле нее и шкаф. Освещалось все это масляной лампой на той же многострадальной тумбочке. Как в тумане избавившись от серого «кокона», девушка плюхнулась на не разобранную постель и моментально провалилась в крепкий сон.

***

Проснулась она от неожиданно громкого хлопка дверью. - По бошке себе хлопни! – крикнула она вдогонку, однако голос ее потонул в пуховых недрах подушки. Медленно перевернувшись на спину, девушка уставилась в подгнивший деревянный потолок и безрадостно цокнула, - Все-таки не сон. Ну вот что ей здесь делать? Как жить в совершенно незнакомом мире, с совершенно незнакомыми существами? Среди своих традиций и устоев, которых она, мягко сказать, не знает. Варианты, в которых Кастро благополучно возвращается домой, не рассматривались. Каким Макаром она вернется?! Голышом на метле!? Может, на борове!? С последним-то она определенно скорешилась! Из груди вырвался утробный рык, после чего она обреченно уткнулась лбом в холодную стену. Может, Гэндальф что-то придумает? Он мудрый. «Да брось!» - прикрикнула на себя испанка. Надо ему с тобой возиться! Наверняка уже умотал по своим делам! С такой «оптимистичной» мыслью Кастро села на кровати. Да-а, удружил будильник – рассветом еще даже не пахло! Взгляд карих глаз невольно упал на тумбочку, обремененную уже кое-чем поинтереснее. На деревянной поверхности стояла широкая тарелка. Чудесный запах вареного мяса и свежевыпеченного хлеба манил с нее. Рядом - высокая кружка с чем-то явно горячим и пряным. Желудок заявил о наболевшем, и вскоре тарелка опустела. Девушка поднесла к носу тяжелую деревянную кружку и втянула аромат. Чай. С корицей, медом и малиной. Испанка улыбнулась и отхлебнула. Теплая влага приятно обволокла стенки горла, даря некое успокоение. Окончательно насытившись, Кастро взглянула на поднос, на котором, по всей видимости, ей и принесли завтрак. Она совсем не заметила маленькую записочку, скрученную в свиток. Отложив опустевшую посудину, испанка заинтересованно оглядела его. «Доброе утро, моя дорогая Нэйт. Купи себе пони и одежду, остальными деньгами можешь распорядиться по своему усмотрению. Мне нужно уладить последние дела. Жди меня в полдень третьего дня, на площади», - девушка долго всматривалась в витиеватый почерк волшебника, переваривая информацию. Он не бросит ее.