Чудотворная сила любви

С банком проблем не возникло. Но тут нужно отдать должное и моему начальнику. Полагаю, именно ему я должен быть благодарен, что деньги я получил довольно быстро. По крайней мере, он мне позвонил и поздравил с началом кредитной истории, а так же намекнул, что я должен буду отработать его ко мне лояльное отношение. Я даже не стал обвинять его в меркантильности. Главное, что дело сделано и всего через несколько дней мы с Дашей снова прибыли в клинику. Врач принял нас радушно и посетовал, что не может оказать помощь безвозмездно. Все же медицина у нас в стране еще не на том уровне, чтобы лечить такие болезни, как рак, бесплатно. Потом Дашу увели медсестры, чтобы подготовить ее к предстоящему событию, а я остался с врачом, чтобы все же узнать его, к чему готовиться. - Понимаете, Андрей Александрович, - тяжело вздохнул Никита Петрович, с неохотой признавая, что не может меня успокоить и рассеять мои сомнения – стопроцентной гарантии не даст даже сам Бог, что уж говорить обо мне. До операции в любом случае рано ставить прогнозы. Я понимаю, вы хотите, чтобы я вас успокоил, сказал, что после вы вернетесь с супругой домой и будете жить долго и счастливо. Но я не хочу обнадеживать вас, не будучи сам уверен, что каждое мое слово оправдает себя. Поэтому давайте мы еще раз поговорим после. Одно могу сказать точно: со своей стороны я сделаю все возможное, чтобы ваша жена выздоровела, и вы вспоминали бы этот период своей жизни, как страшный сон. Мне оставалось только кивнуть. Конечно, глупо было надеяться, что я получу точный ответ. К сожалению, мне остается только верить. Оставив врача готовиться к ответственному делу, я направился в палату к жене. Ее уже переодели в больничную пижаму, и Даша сидела на краю кровати, смотря в окно. - Что бы не произошло, я не хочу, чтобы ты винил себя, – проговорила она, обернувшись ко мне. – И еще, если случиться плохое… - Даша, прошу, – выдохнул я, не желая снова слушать, что все может быть напрасным. - Нет, ты должен быть готов к любому развитию событий, – устало улыбнулась супруга. – Если бы мы точно знали, что эта операция поможет, то я бы так не говорила. И не боялась бы. Так вот, если случится плохое, помни только то, как мы были счастливы. Как любили друг друга. Я только это и буду помнить до конца. - Я тоже. Обещаю. Даша еще раз улыбнулась, но уже нежно. И, обещая, я не кривил душой. Я действительно буду помнить ее улыбку и вспоминать наш медовый месяц, когда мы были уверены, что так будет вечно. Надеюсь, что врач прав, и мы однажды будем вспоминать об этом периоде нашей жизни, как о страшном сне. Вот только мысли об обратном я так и не могу выкинуть из головы. Вскоре пришли медсестры и сообщили, что к операции все готово и осталось только доставить больную. Пообещав, что не уйду, пока все не закончится, я вышел в коридор. Там я облюбовал довольно удобный мягкий диванчик, в котором можно скоротать несколько часов, пока медработники выполняют свои обязанности. Через некоторое время две медсестры вышли из палаты, везя каталку, на которой лежала моя жена. Никогда не понимал, зачем везти человека на каталке, если он может дойти сам. Но, наверно, так нужно. Я проводил взглядом процессию и успел ободряюще улыбнуться Даше, поймав ее взгляд. Внутри ее глаз плескался страх, словно она боялась, что обратно не вернется. Мне же только и оставалось, что верить и надеяться, что этого достаточно. Больше я ничего сделать не мог. Когда двери за каталкой закрылись, я в бессилии упал на диванчик. Теперь оставалось только ждать. Говорят, нет ничего сложнее, и сейчас я был готов подписаться под этим утверждением. Эти часы я точно запомню на всю жизнь. Еще никогда время не тянулось так долго. Казалось, что минутная стрелка на настенных часах вообще не движется. Впрочем, я практически не сводил с них взгляда, наверно, потому мне так и казалось. Я вскакивал каждый раз, когда мимо проходили люди, надеясь, что это врач, который несет хорошие новости. О плохом я боялся думать. Когда-то Даша сказала, что мысли материальны и если на них фокусироваться, то они сбываются. Потому я гнал от себя дурное и думал только о том, что мы непременно выйдем отсюда. Вдвоем. Живые и здоровые. И тут же отправимся в новый медовый месяц. И все наладиться. Мы снова будем счастливы, ведь я все еще хочу этого. И чувства никуда не делись. Да, возможно, мне необходим был такой вот толчок в виде болезни, чтобы я, наконец, вспомнил, как я люблю свою жену и что жизни без нее себе не представляю. И я осознал это, так дайте мне, высшие силы, исправить все, что я натворил. Ведь есть еще шанс все вернуть. И если он будет подарен, я обязательно им воспользуюсь. Потому что нет ничего ужаснее чувства, чем осознать, что ты опоздал со своими намерениями. Слава богу, что нет ничего вечного, и эти мучительные часы ожидания тоже закончились. Последние пару часов я уже не вскакивал, потому врач подошел сам. И тут я с готовностью вскочил на ноги. Врач молчал, невозможно медленно снимая медицинскую маску и шапочку. - Операция прошла успешно, – сообщил он, и я бы обрадовался этому больше, если бы выражение лица доктора не было таким печальным. – Но… понимаете, Андрей Александрович… я не знаю, как сказать. - Как есть, – подсказал я. - Улучшения нет, – наконец, выдавил он из себя. – Дарья Сергеевна должна остаться в нашей клинике. Нужно понаблюдать за ней какое-то время. Но я по-прежнему, увы, не могу утверждать, что это поможет. Но, в любом случае, под присмотром врачей ей будет лучше. По крайней мере, не хуже. Боюсь, ваша жена отправится домой нескоро. «Если вообще отправится» дочитал я в его глазах. Врач извинился, хотя с его стороны все было сделано, просто я, действительно, опоздал. Никита Петрович ободряюще сжал мое плечо, призывая крепиться и не падать духом, а потом ушел. А я так и остался стоять, как громом пораженный. Операция, на которую я так уповал, себя не оправдала. «Ты должен быть готов к любому развитию событий». Всплыли в моей памяти слова Даши. В том числе и к той, когда мне предстоит вернуться в пустую квартиру, куда больше не вернется моя жена. Больше меня в клинике ничего не держало. Даша еще нескоро отойдет после наркоза. Сумасшедшая, но такая правильная и привлекательная идея неожиданно посетила мою еще не затуманенную горем голову. Я сорвался с места и побежал к выходу из клиники. Мне предстояло сделать то, что давно следовало. И, возможно, больше мне такая возможность не представиться.