Чудотворная сила любви

Войдя в палату, я увидел, что Даша уже проснулась. Она лежала на спине и смотрела в потолок. Я прошел внутрь, держа по большой спортивной сумке в каждой руке. Жена отвлеклась от созерцания абсолютно белого потолка и повернула лицо ко мне. К ее руке была прикреплена капельница с какой-то жидкостью, потому двигаться она не могла. Я кинул сумки на одно единственное кресло, находящееся в палате. - Ты куда-то собрался? – спросила Даша. - Не я, а мы, – объявил я и, расстегнув молнию на одной из двух сумок, принялся вытаскивать вещи, принадлежащие моей супруге. Свою сумку с вещами я собрал довольно быстро, а вот с содержимым сумки жены пришлось повозиться. Я понятия не имел, что ей может понадобиться в поездке, а оттого погрузил в недра сумки почти половину вещевого шкафа. – Я говорил с твоим врачом, и он сказал, что тебе нечего делать в клинике. Поэтому я сходил в туристическое агентство и оформил нам путевки. В общем, завтра мы улетаем в Венецию. - В Венецию? – удивленно переспросила Даша, аккуратно приподнимаясь на одном локте, чтобы не потревожить иголку капельницы на другой руке. – И врач так просто меня отпустил? К чему тогда такая спешка, словно ты боишься, что сейчас нас застукают? - Ну, ты же сама говорила, что не хочешь долго валяться на больничной койке, – напомнил я и, обогнув кровать, аккуратно вынул катетер из локтевого сгиба ее руки. Потом так же аккуратно повесил его на капельницу и, откинув одеяло, подал жене руку. – И я решил исполнить твою просьбу. - Значит, операция не помогла, – догадалась Даша и, вложив свою ладонь в мою руку, села на край кровати. – Потому ты и решил напоследок устроить вояж и потому выбрал именно город, где мы были в свадебном путешествии. - Ты идти можешь? Могу, конечно, понести на руках, но тебе тогда придется нести наши сумки с вещами, – сказал я и улыбнулся. Даша прыснула с такой старой шутки, а потом скривилась от боли. Улыбка тут же сошла с моих губ и я, перехватив ее руку, бережно обнял ее за талию. - Ну, тогда давай одеваться, – проговорила жена и, подняв свободную руку, положила ладонь на мое лицо. Я неосознанно потерся о ее ладонь, прикрыв глаза. Самому стыдно было признаться, что еще недавно я избегал ее прикосновений. Дурак был, ее руки такие нежные. Я и забыл об этом. С моей помощью Даша подошла к креслу и принялась облачаться в свои привычные вещи. Эта больничная пижама совсем ей не идет. И если бы не бледность, я мог бы утверждать, что ничего в облике моей жены не поменялось. Да, врач, конечно, не отпускал, но, думаю, он понимает, что я просто не могу оставить Дашу в клинике, надеясь на то, что однажды операция принесет свои плоды. Тем более он и сам в это не очень-то и верит. Хуже точно не будет, ибо хуже уже некуда. Так хоть я сделаю все, чтобы Даша была счастлива. Сколько бы времени не было отмерено. Покинув палату, мы медленно направились к выходу. Словно я действительно забрал жену после выписки. На наше счастье мы не встретились с врачом и теми медсестрами, что готовили к операции. Иначе нам бы так просто выйти не дали. Хотя и силой удерживать тоже не имеют право. - Но все же домой надо заехать, – сказала Даша, усаживаясь в салон авто. – Я хотела бы принять душ перед поездкой и чего-нибудь перекусить. - Как скажешь, – не стал спорить я и, забросив сумки на заднее сидение, сел за руль. - Давно ты не совершал таких сумасшедших поступков, – улыбнулась через силу жена, с нежностью смотря на меня. – Я помню, как сбегала с тобой с пар в институте, но чтобы выкрасть меня из клиники, тут ты превзошел себя. Да, я совсем не хочу провести свои последние дни в клинике, ожидая своей смерти. - Так, я устанавливаю правила, – с напускной строгостью начал я. – Никаких грустных мыслей. Вообще отменяю грусть. Нас ждет чудесная Венеция. И, как ты правильно заметила, второй медовый месяц. Потому представляем, что мы счастливые новобрачные и впереди у нас долгая жизнь. Если принимаешь условия игры, то вперед. - Ну, вперед, – снова улыбнулась Даша, но в этот раз более искренне, и я, мельком глянув на нее, на секунду отвлекаясь от дороги, заметил задорный огонек внутри ее глаз. Еле уловимый, но это вселило в меня надежду, что еще не все потеряно. Не важно, сколько нам осталось, но мы проведем каждую минуту вместе. Это гораздо лучше, чем сидеть подле ее больничной койки и с ужасом ожидая, когда ее жизнь оборвется. Утром до аэропорта мы добрались на такси. Мне не хотелось оставлять надолго машину на стоянке. Даша все же пересобрала свою сумку, увидев, что, а главное как я «сложил» ее вещи. А еще заменила сумку на удобный и большой чемодан. Конечно, нести его предстояло мне, так как я не мог допустить, чтобы жена таскала такие тяжести. Даже если чемодан на колесиках. Своя собранная накануне сумка меня устроила, хотя Даша только покачала головой, когда заглянула внутрь. И вот, минуя все необходимые манипуляции в аэропорту, мы сидели в салоне самолета и, смотря, как стюардесса объясняет жестами правила безопасности, ожидали, когда оторвемся от земли. Помня, как супруга не любит летать, я не отпускал ее руку. Но, наверно, это прикосновение больше было нужно мне. Когда самолет набрал положенную высоту, и прочие пассажиры стали свободно перемещаться по салону, а стюардессы сновали по проходам, предлагая напитки и закуски, Даша заснула на моем плече, а я вспоминал недавний телефонный разговор с врачом перед перелетом. - Андрей Александрович, - строго и с нотками обвинений говорил Никита Павлович – я понимаю и с точки зрения ваших чувств могу найти определение вашему безрассудному поступку, но вы отняли, возможно, последнюю надежду на выздоровление вашей жены. - Если вы мне скажите, что присутствие Даши в вашей клинике ей поможет, я тут же верну ее обратно, – пообещал я. - Я не могу вам гарантировать… - Вот именно, – грубо оборвал я врача. – Не можете. Никто не может. Более того, вы и сами не верите, что что-то изменится в лучшую сторону. И если вы говорите правду и понимаете меня с точки зрения моих чувств, вы и сами мне скажите, что я прав. Я не хочу, чтобы последними воспоминаниями моей жены были белые стены и потолок ее больничной палаты. А все развлечение сводилось бы к принятию отвратительной больничной еды и, возможно, прогулки по палате. Не важно, сколько ей осталось. День, неделя, месяц. Главное, чтобы каждое мгновение было наполнено счастьем. Возможно, это наш последний шанс снова быть счастливыми, как раньше. И я не упущу этот шанс. Не волнуйтесь, как врач, вы все сделали. Все, что было в ваших силах. Теперь мой черед. И если я все усугубил, это будет только на моей совести. Как и многое другое. Я вас ни в чем винить не буду, и вы себя не вините, что не помогли, как рассчитывали. Просто прими мы это решение раньше… но теперь уже что сокрушаться? Спасибо вам еще раз, Никита Павлович. - Я все еще лечащий врач вашей супруги, – напомнил мужчина, но уже мягким тоном. – Если понадобиться моя помощь, обращайтесь в любое время. Наверно, вы и правы. Тогда удачи вам. Да, удача лишней никогда не будет. Я шумно выдохнул и перевел взгляд на расслабленное лицо жены. Только во сне ее ничего не беспокоит. - Вам что-нибудь принести? – наклонилась ко мне одна из стюардесс. - Плед для моей супруги, пожалуйста, – тихо попросил я. Девушка понимающе улыбнулась и ушла, чтобы через пару мгновений появиться, держа в руках теплый ворсистый плед. Вместе мы аккуратно укрыли спящую Дашу, стараясь не потревожить ее сон. Поблагодарив стюардессу, я прислонился щекой к макушке супруги и тоже решил немного подремать.