Чудотворная сила любви

Венеция встретила нас прохладным ветром. Несмотря на то, что климат тут часто довольно приятный и теплый, все же стояла середина осени. Но стоило мне посмотреть на довольную улыбку супруги, как погода тут же перестала меня волновать. Ей нравится, остальное не важно. Такси до отеля домчало нас быстро, да и в номер мы заселились без особых проблем. И вот спустя всего пару часов мы, разобрав чемоданы в номере, отправились на вечернюю прогулку по городу. Даша быстро приняла условия «игры», и более ни о чем грустном мы и не заикались. Словно отгородились от всего печального. Здесь другая страна, а значит, все проблемы остались на Родине. Мы будто «сбежали» от всего плохого. Конечно, это наивно и глупо, но мы посчитали кощунством находиться в одном из самых красивых и романтичных городов Европы и омрачать свое счастье грустными мыслями о том, что все скоро закончится. Я даже заставил себя думать, что улыбка у жены самая, что ни есть, настоящая, а вовсе не вымученная, через боль. Ей было трудно подолгу гулять, но она упорно отвергала все мои предложения посидеть на скамейке. Только когда ее лицо становилось белее мела, я настаивал сделать перерыв. Даша неохотно, но соглашалась, но я видел, что она лучше бы непрерывно гуляла, лишь бы чувствовать себя активной и живой, не смотря на смертельную болезнь, что пожирала ее организм. Немного отдохнув, мы продолжали прогулки, вспоминая, как прохаживались по этим улочкам несколько лет назад во время первого медового месяца. - Все-таки она не изменилась, – с ностальгической улыбкой проговорила Даша, сидя на кромке гондолы. Я все же уговорил ее прогуляться по каналам города, сославшись на то, что по воде мы больше достопримечательностей осмотрим. И сейчас одна из многочисленных гондол размеренно плыла по воде, управляемая опытным гондольером, который весело напевал себе под нос какую-то красивую романтичную песню на родном языке, безошибочно распознав в нас с супругой молодоженов. - Времени прошло не так много, – повел я плечами, осматривая улицы по обе стороны от канала. – Вот когда мы приедем сюда еще через несколько лет, тогда, думаю, может что и изменится. Например, уровень воды. - Говорят, что Венецию может вообще затопить, – грустно вздохнула жена. – Жаль будет. Здесь очень красиво. - Ну, даже если это и произойдет, то это случится очень не скоро, – весело отмахнулся я и, обняв супругу за плечи, позволил ей облокотиться спиной о свою грудь. Даша с удовольствием откликнулась на эту ласку, обхватив пальчиками мои руки. – Мы еще успеем не один раз сюда вернуться, – пообещал я, так забыто зарываясь лицом в ее развевающиеся на ветру волосы. - А может в следующий раз в другое место? На земле много красивых городов. - Тогда составь список, и мы посетим их все. Жена весело рассмеялась и кивнула, пообещав выполнить мою просьбу. Гондольер в очередной раз обернулся к нам и, растянув губы в широкой улыбке, запел другую песню. Я, конечно, не знаю итальянского, но частое повторение слова Amore не вызывало у меня сомнения о смысле песни. В номер мы вернулись глубоким вечером, жутко довольные, как провели первый день в этом волшебном городе. Ужин заказали прямо в номер, добавив его бутылочкой хорошего итальянского вина. - Я благодарна тебе за это, – проговорила Даша с улыбкой, сидя в кресле напротив меня. Она поджала под себя ноги, а на коленку поставила ножку наполненного вином бокала, слегка придерживая его пальчиками. – Знаешь, такой день. Если бы он стал последним, то мне совсем не жаль. Словно так и должно быть. - У нас будет еще сотни и тысячи таких дней, – пообещал я, начиная в это верить. – Или сотни тысяч. На это жена ничего не ответила, но ее снисходительная улыбка говорила сама за себя. Но каждый день я выполнял свое обещание, насыщая каждое мгновение, отведенное нам, новыми впечатлениями и эмоциями. Кроме прогулок, мы посещали музеи и театры, магазины и рестораны. По вечерам мы сидели в номере за бокалом вина и болтали ни о чем и обо всем. - Весь город, как на ладони. В один из дней мы забрались на самую высокую точку города – колокольня Святого Марка. Вид отсюда на самом деле поражал. И одноименная площадь и весь город, действительно, был виден. Даша, осматривая город в подзорную трубу и не замечала, что я не свожу с нее взгляда. И этот город, и площадь, и вообще весь мир не имел для меня никакого значения без моей любимой жены. В который раз мне хотелось рвать на голове волосы, что я посмел об этом забыть. И все, что осталось, это наслаждаться каждым мгновением рядом с ней, пытаясь забыть, что каждый из них может стать последним. - Да, невероятно красивый город, – подвела итог супруга и, отложив в сторону трубу, посмотрела на меня. Наверно, мой взгляд в этот момент говорил красноречивее слов, потому что ее бровки поднялись вверх. Подавшись неожиданному порыву, я сгреб ее в охапку и впился в ее губы страстным поцелуем, на который тут же нашел отклик. Я постарался вложить в этот поцелуй всю свою любовь и нежность, а так же показать, как она мне нужна. Как воздух. Это была самая прекрасная ночь в нашей жизни. Мы словно заново узнавали друг друга. Я все еще боялся что-то сделать не так, чтобы не навредить любимой, не причинить ей еще больше боли, чем она испытывает из-за болезни. Но Даша, чувствуя мою осторожность, подбадривала меня, откликаясь на каждое движение и прижимаясь ближе всем телом. Доверившись ей, я перестал сдерживаться, наполняя каждое мгновение нашего долгожданного единения лаской и заботой. Впервые за столько времени мы заснули в обнимку со счастливыми улыбками на губах. Это была даже не дань бывшим отношениям, а словно нынешние отношения вышли на новый уровень. Вспоминая свою любовную эйфорию после свадьбы в первый медовый месяц, я могу точно утверждать, что именно сейчас я, как никогда, чувствовал себя самым влюбленным на свете человеком. И, как всякому влюбленному, мне казалось, что так будет всегда. И я даже сам не заметил, что с каждым разом я все больше начинал в это верить. И очень надеялся, что и Даша забывает о том ужасе, что мы оставили дома. Так проходили дни за днем, ночь за ночью. Мы были счастливы, как никогда, и я все чаще стал замечать, как в буквальном смысле этого слова моя жена начала расцветать. Словно болезнь отступала в сторону. Ее улыбки и смех все больше были наполнены искренностью и не обрывались неожиданно очередной гримасой вспышки боли. Я радовался и не скрывал этого. Постепенно грустные мысли совсем покинули мою голову и в сердце снова появился огонек надежды, который рос с каждым днем. Я вспомнил слова врача о том, что операция может подействовать через некоторое время. Надежда во мне росла в уверенность, что моя любимая будет снова здорова, и ужасная болезнь больше не будет висеть над ней дамокловым мечом. В ее глазах я тоже видел надежду, что этот медовый месяц стал лучшим реабилитационным решением. За неделю до нашего отъезда я отправил врачу сообщение, что по возвращению домой мы снова проведем обследования, чтобы убедиться в своем мнении. О том, что оно неверно, я даже не думал. Почему-то я был абсолютно уверен, что мы победили. Покидали мы город хоть и с грустью, но все же с верой, что еще вернемся. С собой мы увезли море новых впечатлений, но самое главное, что мы снова были без ума от любви и с уверенностью смотрели в будущее. Никита Павлович с нескрываемым удивлением смотрел на новые результаты анализов. Он то и дело отрывался от своего чтива и поднимал взгляд на Дашу, будто сверяясь с чем-то. Понимая недоумения врача, мы с женой не могли скрыть улыбки, держась за руки. - Невероятно, – наконец вымолвил доктор, откладывая в сторону бумаги. – Отрадно видеть, что операция все же дала свои плоды. Увы, болезнь не ушла полностью, но теперь ее можно, как это называется, «добить» антибиотиками. Я выпишу все необходимое. Учитывая ваше положение, я выберу наиболее безвредные. Месяц принимайте по списку, а потом я жду вас на повторное обследование. - Положение? – переспросил я, в свою очередь недоуменно вскидывая брови. Никита Павлович перевел взгляд на Дашу, и та смущенно заулыбалась. Я тоже перевел на нее взгляд, и догадка закралась в голову. - Прости, дорогой, – повинилась жена, что такую новость я узнаю от лечащего врача. Снова. – Я не была уверена, да и сопутствующих симптомов не было. А недомогание и усталость я списывала на болезнь. Но ты же рад? - Рад? – снова переспросил я, удивляясь тому, что она может сомневаться. – Господи, любовь моя, конечно, я рад, – счастливо заулыбался я, и супруга тоже заулыбалась, крепче сжимая мои пальцы в своих руках. – Только давай договоримся, что больше ты от меня ничего скрывать не будешь. А то как-то в привычку входит узнавать о тебе новости от твоего врача. - Договорились, – тут же согласилась Даша и, чтобы показать, что я вовсе не сержусь, а как раз наоборот, я тут же крепко обнял ее и поцеловал. И в этот момент нас вовсе не смущал тот факт, что в кабинете находился третий лишний. Впрочем, врач же тоже живой человек, понимает, какое это замечательное событие. Сейчас я уже не мог и представить себе, что когда-то меня тяготила семейная жизнь. Для себя я решил, что больше ни одной минуты сверх положенного не буду задерживаться на работе. Судьба довольно ощутимо встряхнула меня и повторного пояснения мне не требовалось. Я словно вздохнул полной грудью и понял, что именно сейчас я начал жить. Положение будущего отца накладывает определенные обязательства. И одно из них до безумия любить свою единственную, что подарила мне возможность снова быть счастливым. И я точно знаю, что однажды мы отправимся в Венецию втроем. А, может, и вчетвером. Этот город стал для нас настоящим «лекарством», которое вылечило нашу любовь.