Похититель

      Чарльз не имел детей. Он не оставался с ними наедине никогда в жизни. Даже дочь сестры, свою племянницу, видел пару разу и долго с ней не общался. Дети для него были маленькими и непонятыми существами. Они были от него далеки.       Однако пришлось неожиданно всему учиться и очень быстро.       Мужчина открыл дверь, включил свет и заглянул в комнату. Он подобрался к кровати и потянул за край одеяла — кокон в углу зашевелился и оттуда донеслись приглушенные звуки.       — Я принес тебе еды. Дай-ка я проверю твою температуру.       Чарльз медленно размотал кокон и достал оттуда мальчика.       Едва первые эмоции сошли, Картер начал присматриваться к ребёнку — у него было худенькое изможденное лицо, две очаровательные родинки под глазом и губой, тонкие руки и ноги с острыми локтями и коленками, с выпирающие ребра. Временами казалось, что одно неловкое движение — и мальчик просто весь сломается. Тело было покрыт синяками и ссадинами. Маленький нос был с легкой горбинкой и немного искривленный — выглядел так, будто когда-то был сломан и не очень удачно сросся. Хотя, казалось бы, ребёнок совсем кроха, когда успел сломать нос? Впрочем, Чарльз сразу вспоминал, где его нашел.       Мальчик неотрывно смотрел на мужчину своими узкими глазами, покрасневшими от слёз. Он много и часто плакал, но, что сразу заметил Чарльз — делал это молча. И вообще большую часть времени молчал. Первое время Картер думал, что малыш немой, но это было не так: когда он смотрел телевизор, то постоянно повторял за дурацкими песнями из рекламы. Правда, когда ему казалось, что Чарльз не смотрит. Перед мужчиной мальчик замолкал и закрывался в себе, глядя большими испуганными глазами. А стоило к нему приблизиться — сразу плакал.       Чарльз с трудом мог вспомнить, как вытащил ребёнка из притона — всё было будто в тумане. Помнил, как схватил мальчика и так прижал к себе, что тот и пикнуть не мог.       Впрочем, он и не хотел — лишь испуганно цеплялся за рубашку мужчины и вздрагивал. Чарльз, прекрасно зная, где сейчас его коллеги, пробрался мимо них, вынес его через разбитое окно и спрятал в коробке.       Он был весь на нервах, пока операция не закончилась и их не отвезли обратно в участок, откуда мужчина сбежал при первой же возможности. Голову забивали мысли, что малыш сбежал или его нашли и забрали — они сводили с ума и заставляли просыпаться почти что животный страх. Но мальчик так и остался там сидеть, несмотря на то, что промок под дождем и едва не захлебывался слезами.       Чарльз был более чем уверен, что малыша били, особенно когда он плакал. Детские истерики с топотом ног и громкими криками были явно не про него — едва мужчина приближался к нему, когда он плакал, малыш закрывал лицо руками и замирал. Не то чтобы мужчина был ознакомлен с детским нравом, но понимал, что реакция странная.       Мужчина взял мальчика на руки — того буквально парализовало и он лишь пугливо смотрел. Иногда казалось, что мальчик вот-вот и начнет кусаться или кричать, однако ничего подобного не происходило. Никогда.       Чарльз посадил его на стул, — единственный стул, что было у него, — а сам начал готовить. Он спиной чувствовал, как неотрывно смотрит на него ребёнок, и его переполняло чувство ответственности — он должен приготовить сносный ужин. До этого времени Чарльз питался в кафешках или ел бутерброды. Он редко бывал дома, редко приходилось готовить, но теперь пришлось. Ребёнок не может есть весь тот мусор, чем питался сам.       И вдруг он замер с тарелкой в руках — что вообще едят дети в его возрасте? Точно не гамбургеры. Тяжело вздохнув, Чарльз достал купленные детские пюре и присел на колени рядом с мальчиком.       — Прости, я обязательно узнаю, что едят такие дети, как ты. А пока поешь это.       Ребёнок подтянул к себе ноги и, будто ничего не понимая, глядел на него. Но затем его взгляд упал на ложку с кашей, которую протянул мужчина — в его темных глазах было неверие и страх. Так было всегда: мальчик, словно какой-то зверек, сначала внимательно смотрел на еду, казалось, вот-вот принюхается, а затем всё с тем же страхом, но съедал. И в этот раз ритуал сработал — малыш съел несколько банок, а затем с удовольствием съел фрукты и хлеб.       — Вкусно было? — спросил Чарльз, понимая, что общается с пустотой — ребёнок ему не отвечал. Но мужчине было всё равно. Он взял салфетку и потянулся к мальчику, желая вытереть остатки пюре с лица, но тот дернулся так, что едва не свалился со стула. Мужчина испуганно вскочил, чем ещё больше напугал несчастного малыша. Его личико исказилось и Чарльз мягко, как только мог, проговорил: — Не бойся меня, не бойся. Я лишь хотел тебе рот вытереть. Вот так.       Он специально вытер себе рот — медленно, глядя прямо в глаза мальчика. А затем, взяв новую салфетку, вновь потянулся к ребёнку. Благо, в этот раз он не стал дергаться и пугаться, хотя был весьма напряжен, пока Чарльз его вытирал. Затем он включил телевизор и посадил мальчика перед ним.       Он слышал веселую музыку из детского мультика и пытался услышать голос мальчика, но попытки оказались тщетными. Вздохнув, Чарльз сам съел то, что до этого пытался приготовить.       Из телевизора доносилась песня — песня про маму и семью. Чарльз замер и с трудом обернулся, дабы посмотреть на мальчика. Он внимательно смотрел на экран, его рот двигался. Малыш даже иногда подскакивал на особо громких словах и старался поднимать руки — то ли от страха, то ли подыгрывая песне.       «Что ты, черт возьми, творишь?!» — пронеслась в голове мысль. Она изредка возникала в голове Чарльза и, стоило признать, была весьма адекватной и здравой. События напоминали какой-то сон. Иногда он поверить не мог, что у него, в его пустой квартире, абсолютно холостяцкой, появился маленький ребёнок. А у него, который о себе не всегда мог заботиться, появился подопечный.       «Которого ты выкрал, идиот!»       Чарльз тяжело сглотнул и принялся мыть посуду, но песенка про семью будто преследовала его. Все эти дни ему удавалось избавиться от чувства вины, но теперь оно буквально раздавливало его.       — Пора спать, мне надо поспать, — тихо проговорил Чарльз. Он и правда плохо спал эти дни — кровать занимал мальчик и приходилось спать на кресле. А утром рано вставать.       Детская передача закончилась — ребёнок уже клевал носом и вытирал глаза кулачками, но когда приблизился мужчина, он встрепенулся и сразу на него уставился.       — Пора спать, малыш.       Мальчик слегка склонил голову набок — в его глазах было понимание, однако он не сдвинулся с места, просто смотрел. Чарльз с опаской подошел к нему, шаг за шагом, внимательно присматривался к каждой эмоции на детском личике. Но едва мужчина подошел близко, ребёнок, словно мячик, подскочил и бросился к кровати — он так быстро спрятался под одеялом и затих, будто его тут и не было.       Покуситься на место рядом в кровати Чарльз не посмел и вновь устроился на кресле. Под звуки телевизора он заснул, но сон, как обычно, был беспокойным. Но теперь его кошмары стали другими.       Кто-то врывался в его квартиру — мужчина никак не мог рассмотреть лиц этих людей, даже не мог понять, что на них надето, что у них в руках. Сплошные темные расплывчатые пятна. Но они были шумными, Чарльз их боялся. Точнее, боялся иного. И эти люди делали то, чего он так боялся — они оттолкнули его, подошли к кровати и схватили ребёнка. Он кричал, плакал и звал Чарльза, но мужчина не мог ничего сделать, не мог даже двинуться! Даже кричать не мог. А мальчик вдруг затихал и с болью, разрывающей сердце, Картер наблюдал, как его несут на руках, обмякшего и… мертвого.       С тяжелым дыханием и бешено бьющимся сердцем Чарльз подскочил в кресле и проснулся. И испуганно дернулся, увидев перед собой мальчика. Тот внимательно смотрел на него, его тонкие брови были насуплены — он выглядел обеспокоенным.       — Что случилось? — голос его оказался хриплым — слишком хриплым.       Но как только Чарльз заговорил, ребёнок вздрогнул и бросился вновь прятаться под одеяло. Мужчина удивленно посмотрел на кровать, а затем провел рукой по лицу и опешил — оно было мокрым. Неужели он во сне разрыдался?..       И тут Картер заметил часы — опаздывает! Если бы всё было, как обычно, он бы пулей вылетел из дома, но не теперь. Чарльз замер перед холодильник, судорожно размышляя, что на этот раз дать мальчику. И не сразу почувствовал, что за ним следят. Он резко обернулся и наткнулся на перепуганный взгляд ребёнка. Мальчик выглядывал из-за угла, делал вид, будто его не видно, но когда понял, что Чарльз его увидел, вновь сбежал.       Однако вскоре пришлось его вернуть — мужчина наскоро приготовил ему быстрорастворимую кашу. В этот раз малыш смотрел на него прямо и без страха, но при любых попытках Чарльза приблизиться, отстранялся и отводил взгляд, утыкался в свои острые коленки. Когда каша была съедена, мужчина забрал тарелку и наконец-то мог заняться собой. В ванной он ужаснулся, глянув в зеркало — у него были красные опухшие глаза, неудивительно, что мальчишка его боялся.       Чарльз быстро умылся холодной водой, но это не помогло. Ругань сама собой сорвалась с языка и тут позади раздался тонкий голос.       — Мама.       Мужчина испуганно обернулся, — внутри всё за мгновение похолодело, — но в дверном проеме, вновь подсматривая, стоял мальчик. Он держался за дверной косяк и уже, кажется, не стремился убегать. Но Чарльзу на мгновение стало дурно — к горло подкатила тошнота.       — Я не мама.       Малыш на мгновение замер, будто не понимая, что с ним говорят, а затем отпустил косяк и отошел — уже не бежал. Чарльз же тяжело сглотнул и ещё раз ополоснул лицо ледяной водой.       — Приди в себя, ублюдок, приди в себя. Что ты творишь? — прошипел он, смотря прямо в зеркало, смотря себе в глаза. В которых плескался страх отчаяние и ужас.       С такими тяжелыми мыслями он ушел на работу.       У Чарльз болела голова — обещали дождь и гром. На работе его встретил Гарри, который сразу к нему бросился.       — Ты опоздал! Что-то случилось?       — Всё в порядке, — отмахнулся Чарльз и пошел переодеваться, но напарник не отставал.       — Ты с той самой облавы ведешь себя очень странно. Расскажи, может, я могу тебе помочь?       — Всё хорошо, я ведь сказал! — едва не огрызнулся Картер, чем сразу оттолкнул Гарри. Тот скривился, но всё же отступил.       Чарльзу было стыдно, но он не мог ничего рассказать. День прошел в каком-то тумане. С того дня, когда он украл чужого ребёнка, прошла почти неделя. И постепенно начало приходить осознание, что он совершил преступление. Впрочем, понимание было всегда, день ото дня оно крепло, но после того, как мальчик назвал его «мама», чувство вины совершенно затмило разум и все страхи.       Чарльз сжал ручку — она жалобно хрустнула под его пальцами. Хотя какая из той девчушки, что накололась и заперла сына в коробке, мать? Никакая. Она убила бы ребёнка! Да и вообще, она уже наверняка мертва. Ведь она почти умерла, когда они приехали. Значит, у малыша больше никого и нет.       Но ему нужна мама, нормальный уход и нормальная семья.       — Что-то с твоей матерью, Картер? — прозвучал обеспокоенный голос шефа.       Чарльз поднял голову и встретился взглядом с боссом. В офисе стояла гробовая тишина. Только лишь треск сломанной ручки её нарушал.       — Нет, с чего вы взяли? — хрипло спросил мужчина.       — Ты мрачнее тучи, смотришь в одну точку и говоришь «Мама».       Чарльз едва не укусил себя за язык — как он мог потерять бдительность!       — Нет, всё хорошо, спасибо за заботу, — коротко бросил он и, извинившись, отошел в туалет, вновь умылся.       Надо найти контакты службы опеки. Ему, как полицейскому, это не составило труда и уже совсем скоро у него в кармане лежал номер службы. Правда, позвонить туда он никак не решался, потому постоянно комкал его в кармане.       Он не мог позвонить ещё день. Вернувшись домой, Чарльз уже по привычке покормил ребёнка и наблюдал за ним. И стал замечать, что мальчик делает то же самое — следит за ним. Он был так мал, казалось, ничего не понимал, но стоило заглянуть ему в глаза, как Чарльз осознавал, что это не так.       — Скоро ты поедешь к маме, — сказал он, укладывая мальчика спать. Он почти спал, казалось, ничего не слышал, но вдруг одни губами произнес «Мама». У Чарльза сжало горло, но он должен был это сделать.       Записка с номером в кармане словно прожигала — мужчина чувствовал её постоянно. Прогноз погоды тоже не прибавлял оптимизма: обещали вновь дожди и гром, у Картера вновь болела голова.       Он был раздражен и едва не рявкнул на Гарри, когда он к нему подошел. Но напарник не стал расспрашивать вновь, что же такое с Чарльзом.       — Не сходишь со мной в другой отдел? А то ты будто к креслу прирос, тебе надо размяться.       Картер сначала хотел отказаться, но затем кивнул — ему и права надо хоть как-то отвлечься. И, быть может, он наберется уверенности и смелости позвонить в опеку. Гарри провел его в отдел по делам несовершеннолетних — Чарльз никогда там не бывал. И он даже испугался. Его взгляд метнулся к другу, — он знает о краже? — но Гарри был спокоен и вел его по коридорам отдела.       Напарник завел его в допросную и протянул документы офицеру, они принялись о чем-то говорить, но внимание Чарльз привлекли люди в допросной. Там было двое детей с психологом и детектив. Дети, мальчик и девочка, были напуганы, но их пугал не психолог или детектив. Они были худыми, смертельно бледными.       — Бедные дети, им придется долго проходить реабилитацию, — вдруг сказал офицер, с которым говорил Гарри.       — А что произошло с ними?       — Поймали «святош». Усыновляли таких детей, внешне — сплошное благополучие. А на самом деле издевались над ними. Да так, что несколько умерли, а эти истощены и со сломанной психикой. Эх, куда службы опеки смотрят…       Чарльз замер — он смотрел на этих детей, на чьих лицах был ужас, с которым они будут жить теперь всегда. А всё из-за двух ублюдков, которые прикидывались родителями. Мужчину запустил руки в карманы и ощутил бумажку с номером опеки — его прошиб холодный пот. А если и этот малыш попадет в руки таких людей?       Его малыш попадет к тем, кто будет над ним издеваться? Нет, он этого не может допустить.       Никогда и ни за что в жизни.       В свою квартирку Чарльз вернулся, уверенный в своем решении как никогда прежде. На улице гремел гром, в квартире было темно и пугающе тихо. Картер закрыл дверь и позвал мальчика, но никто ему не ответил. В душу закрался страх и Чарльз, бросив все пакеты, бросился осматривать все комнаты. На кухне был бардак — все нижние ящики были перевернуты. Кто-то ворвался в его дом?..       Но малыша Картер обнаружил в углу спальни. Он весь трясся и плакал. Чарльз выдохнул от облегчения и сделал несколько шагов к ребёнку, но вдруг раздался раскат грома. И малыш, закрыв руками уши, подскочил и бросился прямо к Чарльзу.       — Ты грома испугался? — спросил мужчина, опустившись на колени и взяв на руки мальчика. Тот уткнулся ему в ключицу и дрожал всем своим маленьким тельцем. Ребёнок не убегал от него и более того — искал укрытия и поддержки.       Чарльз неловко гладил мальчика по волосам и, к своему удивлению и радости, заметил, что больше гром не гремел. Он смог уложить малыша, однако тот его не отпустил — вцепился в руку мужчины и не отпускал. Внутри разлилось тепло и Чарльз не смог сдержать улыбку. Он лег рядом и, проверив температуру, укрыл измученного мальчика.       Он наверняка долго плакал и некому было его успокоить и защитить. Его глаза опухли, малыш икал, но лицо теперь его было расслабленное, а кулачок сильно сжимал рубашку Чарльза.       Сначала мужчина думал подождать, когда малыш заснет, но вскоре уснул сам — и не заметил как.       Кошмары вновь были слишком реалистичны. Но теперь ему снилось иное: какие-то люди держат его найденыша в подвале. Они были хорошо одеты, улыбались, но полностью лиц их было не видно. А зачем они начали бить ребёнка — Чарльз же вновь не мог ничего сделать, лишь кричать и ругаться, пытаться сделать хоть одно движение.       И вдруг он ощутил, что ему нечем дышать. Чарльз распахнул глаза и увидел перед собой своего найденыша — тот сидел у него на груди и протягивал руки, сложенные лодочкой. Он был напуган и едва не плакал вновь. Но на улице было тихо.       — На, на! — быстро заговорил он, едва не в нос что-то суя. Чарльз снял с себя малыша, но тот вновь протянул руки. — На!       В маленьких ручках был сахар.       — Зачем?.. — начал было Чарльз, но ребёнок не унимался, пока мужчина не забрал сахар. Мальчик внимательно на него смотрел, а затем потянулся к его лицу.       Картер понял, что вновь разрыдался во сне. И наверняка кричал. Этим-то он и напугал несчастного малыша. Но зачем он дал сахар?       — Мама.       Тут-то его осенило. Его мать наверняка тоже кричала и плакала из-за ломки — и её сын, не в силах смотреть на страдания матери, давал ей наркотики, найденные в притоне. Чарльзу сдавило горло и он вновь постарался уложить мальчика спать, но к нему сон так и не пришел.       Он должен уезжать отсюда — вместе с малышом.       Автобус уже приехал и можно было садиться. Чарльз держал на руках дремавшего сына, укутанного в плед. Ехать им долго. Вдруг зазвонил телефон и мужчина, мысленно выругавшись, с большим трудом достал телефон из рюкзака — оттуда едва не выпали такие важные и драгоценные документы.       Чарльз, как и многие полицейские, имел «своего человека» среди темного мира, завербованного и жадного до денег и свободы. Пришлось потратить большую часть сбережений, но в ночи в одной из подворотен Картер получил целую кипу документов — поддельных, однако, как его уверяли, без тщательнейшей проверки никто и не догадается. Чарльз просмотрел документы и был доволен, но затем заметил имя своего новоиспеченного сына.       — Шервуд Мэрион Картер? Что за имя? Ты под чем вообще был, когда придумал его?       — Простите, от вас никаких пожеланий не поступало. Что первое в голову пришло!       — Первое в голову приходит Стив, Джон, но никак не Шервуд и не Мэрион! Ах, черт с ним!       Шервуд, которого Чарльз ласково называл Шери, оказался не против такого имени. Да и времени переделывать не было. Картер выдумал историю, что у его сестры и матери проблемы и он должен вернуться домой.       Шеф поверил — спасибо плохому настроению Чарльза все дни до этого. Хотя нельзя было скрыть его печаль.       — Как всё наладится, возвращайся. Мы будем тебя ждать.       В спешке он не стал устраивать проводы, даже попрощаться с коллегами толком не смог. И теперь ему звонил Гарри.       — Я хотел тебя проводить, — сказал напарник. Чарльзу стало стыдно — всё же друг хороший человек, а он с ним даже толком не попрощался. Но… Шервуд заворочался и мужчина крепче прижал мальчишку к себе.       — Прости, я уже уехал.       — Уехал? — голос друга на том конце был каким-то изумленным. — А я… Впрочем, ладно. Удачи тебе там! Возвращайся скорее, Чарльз.       Картер сбросил звонок и заглушил голос совести. Он забрался в автобус, сел на свое место и устроил Шервуда.       Когда-то Чарльз приехал сюда, полный амбиций, однако теперь хотел уехать отсюда как можно скорее.