снова покидает пары - прогуливать школу жизни

— Охуенный сет, — прокомментировал Храмов. — Нет, вот прям охуенный. Мне очень зашло. Храмов был однокурсником Вани, но, в отличие от Рудбоя, коренным петербуржцем, а потому жил с родителями, а не в общаге. — Спасибо, — просиял Рудбой. — Ты сегодня с кем едешь? — У меня опять движок сгорел. Колесница в ремонте на ближайший месяц, — расстроенно выдохнул Леха. Их объединял не только общий выбор профессии, но и общее хобби, хранящееся в строгой тайне, потому что по головке за такое их никто бы не погладил. — Купил бы себе уже нормальную тачку, а то твоё корыто каждые два месяца разваливается, — усмехнулся Рудбой. — На какие бабки? — мрачно фыркнул Храмов. — Да шучу я, у меня самого денег болты, — отмахнулся Ваня. — Спасибо хоть, что батя мне тачку оставил, но если она полетит — бог знает, кому сосать, чтобы бабла на починку достать. Храмов хохотнул. — Смотреть то хоть поедешь? Я сегодня в заезде, — подмигнул Рудбой. — Обижаешь. Мать у Вани умерла рано, а с отцом — крупным бизнесменом, — у Вани отношения всегда были сложные. Отцу было плевать на него чисто по человечески, но финансово он никогда сыну не отказывал, ровно до момента, пока Евстигнеев не решил учиться на фотографа и сообщил об этом отцу. Тот всегда не скрывал своих надежд передать бизнес сыну и планировал, что тот отучится в родной Москве в Плехановке на экономиста, но Ваню такой расклад решительно не устраивал, и он закатил скандал, отстаивая право пойти на профессию мечты, который закончился пощечиной от отца и просьбой забыть, что отец у Вани вообще был. На следующий день Рудбой собрал шмотки и уехал в Петербург поступать. Если бы отец попросил вернуть машину, подаренную буквально за пару месяцев до ссоры, то Ваня незамедлительно бы просьбу исполнил, но отец про неё, кажется, просто забыл. В Питере он поступил, подрабатывал, снимая фотосеты и короткие ролики, но платили мало, а времени из-за учебы оставалось ещё меньше. Ваня злился на отца, злился на весь мир, оставшись в незнакомом городе в гордом одиночестве, думал даже, что в один момент просто сопьётся, но его нашёл скромный и чрезвычайно опасный новый друг — адреналин. Ваня скрывал это абсолютно от всех. Он начал гонять по чистой случайности, зацепился языком с парнем в пробке. Тот оценил Ванину тачку, слово за слово, и он приехал по приглашению на шоссе ночью, где собирались стритрейсеры. Там же к своему удивлению обнаружил знакомое лицо: своего однокурсника Храмова. С тех пор Ваня гонял каждую гребанную ночь. В удачный день они жгли колеса об асфальт, обгоняя друг друга, в неудачный — съебывали от ментов, вжав педали в пол. Всего пара часов, и вот Ваня заклеивает номера и натягивает маску на лицо, пристёгиваясь. Храмов стоит у старта, он же финиш, с остальными зрителями сегодняшнего заезда. Сегодня у них «шашки», заезд через город, всего пять участников, и Ваня — один из них. Он скалится соперникам в зеркало заднего вида и по взмаху кислотно-зеленого флажка срывается с места в темноту ночного города, заставляя шины визжать. Сегодня он должен доехать первым.

***

Андрей в коридоре собирал углы плечами, ругаясь себе под нос. Нажрался он как свинота и с трудом представлял, как встанет завтра ко второй паре. Тянуло блевать, и он затормозил у двери в свою комнату, прижавшись лбом к потертому дереву и сглотнул. — Съеби уже, — пробубнили за спиной до тошноты знакомым голосом. — Нахуй пошёл, — выдавил Андрей, подавляя приступ тошноты. Рудбой попытался спихнуть Андрея от двери, но Пиро развернулся и попытался сфокусироваться на лице Вани сквозь упавшую на глаза челку. Евстигнеев стоял напротив и выглядел не лучше: растрёпанный, наполовину расстегнутая рубашка, следы от помады на шее и мутные пьяные глаза. Андрей открыл рот, собираясь ляпнуть что-то остроумное и обидное, но Рудбой его опередил, выплюнув: — Колхозник ебаный. Андрей потом сам не сможет вспомнить, что конкретно его так выбесило, и почему он так среагировал на безобидную и привычную, в общем-то, хуйню, но сейчас ему очень захотелось начистить Рудбою его ебальник. А алкоголь вперемешку с травой не позволил ему себя остановить. Пиро зарядил Ване с правой, вложив в удар почти весь свой вес. На скуле и носу мгновенно расцвела ссадина, засочилась кровь и пошёл наливаться синяк. Ваня упал на стену, но на ногах устоял, развернулся и залепил Андрею в ответ, попал в челюсть. Губа болезненно лопнула, и Андрей зарычал, повалил Ваню на пол. Следующее, что он понял, это как Рудбоя от него оттаскивал Максим, и орущую комендантшу. Из соседних комнат повыскакивали заспанные студенты. Андрей с трудом поднялся на ноги, вытирая с лица кровь. — Что ж вы творите! — вопила комендантша. — Ироды! Сейчас полиция приедет!!! — Бля, — выдохнул под нос Андрей. — Не надо ментов, — отозвался пьяный Рудбой. — Поздно уже, — буркнул сонный и злой Макс. — Веди их ко мне! — взвизгнула комендантша. — Вы у меня попляшите ещё, паршивцы! Андрей уныло побрел сам, с трудом соображая и размазывая кровь по разбитому лицу. Сопротивляться комендантше было бесполезно, да и сил на это не было. Рудбой поплёлся следом за ним, матерясь себе под нос и шатаясь. Комендантша усадила их на лавку в своей комнате, постоянно причитая что-то под нос и закрыла дверь на ключ, уходя встречать полицию, а Андрей с Ваней мгновенно расселись максимально далеко друг от друга. — Выблядок, — хрипло выплюнул Андрей. — Из-за тебя у нас теперь привод будет. — Это ты начал, — раздраженно фыркнул Ваня. — Конечно, тебя-то папочка прикроет, блять. — Пошёл в пизду, — устало выдохнул Рудбой вместе с запахом перегара. Они помолчали, избегая смотреть друг на друга, а дёрнулись лишь когда дверь открылась, а на пороге появились два сонных мента. — Рассказывайте, что у вас произошло, — устало вздохнул один. — Подрались, — хмуро выдал Рудбой, морщась от боли в разбитой скуле. — Из-за бабы что ли? — усмехнулся второй полисмен. — Он меня колхозником назвал, — фыркнул Андрей, отводя взгляд. — А он мне за это вломил. — И он меня за это в ответ уебал. Менты заржали. — Детский сад, блять, штаны на лямках. Вы ж взрослые уже, парни, хули творите то? — просмеявшись, бросил первый. — Ну что, Антох, в отделение их? — Не надо в отделение! — хором запротестовали парни. Менты переглянулись, а после второй бросил: — Тогда извинитесь друг перед другом. Ректору вашему уже все равно все рассказали, а нам в обезьяннике проституток с бомжами хватает. Андрей с Ваней глянули друг на друга и скривились. Гордость, конечно, гордостью, но проводить остаток ночи на шконках обоим не хотелось. — Извини, — максимально пренебрежительным тоном выдал Андрей. — Ага, и ты, — в тон ему промямлил Рудбой. — Вот и умницы, — усмехнулся один из ментов. — В следующий раз административку сразу влепим, так что завязывайте с драками. — Ага, — кивнул Рудбой. — Можем идти? — Валите. Дважды им повторять не пришлось, парни пулей вылетели из комнаты. — Бля, там Макс сто процентов злой как черт, — застонал Андрей. — Курить хочется, — выдохнул Рудбой. И они не сговариваясь двинулись на общий балкон. — Ебаный рот, сигареты всрал, что за день сегодня, — мгновенно скис Ваня, шарясь по карманам. — Держи, долбоеб, считай за то, что первый тебе уебал, — фыркнул Андрей, протягивая ему сигарету. Они закурили. Андрей стоял, облокотившись на перилла, глядя на ночную улицу, а Ваня привалился плечом к стене. — Нам завтра влетит от Яновича, — сообразил Рудбой, скривившись. — Мне, — поправил Андрей. — Ты ж с ним чуть ли не в десна целуешься. — С хуя ли? — Так про это вся общага говорит. — Больше слушай, — фыркнул Евстигнеев. — То, что Фёдоров выделяет меня как ученика, ещё не значит, что он мне за драку мозг не выебет. — А мозг ли? — нетрезво хихикнул Андрей. — Пошёл ты, а… Они двинулись в комнату на небольшом расстоянии друг от друга, Ваня впереди, а Андрей чуть сзади. Оба абсолютно напрасно надеялись на то, что Лазин спит и не устроит им разнос: у него завтра должна была быть сдача проекта по акустике, и то, что его разбудили посреди ночи, да ещё и его же соседи, к тому же дракой, Макса точно не порадует. — Кто первый? — осведомился Ваня, замерев у двери. — Чур не я, — по-детски выдал Андрей, косо ткнув пальцем в свой нос. — Пиздуй. Ваня распахнул дверь и тут же словил маслину в виде подушки, прилетевшей ему в ебло. Походу, не на шутку взбесили. — Вы, блять, отбитые совсем? — выругался Макс, глядя на пристыженных парней. — Мне спать осталось ебаные два часа, блять, уроды! Что за школьные разборки устроили, мать вашу? — Максим, ну прости, — умоляюще бросил Андрей, пробираясь к своей к кровати в надежде оказаться побыстрее в укрытии. — Да, Макс, прости, — поддакнул Ваня. — Два безмозглых долбоеба! Друг другу жить спокойно не даёте, так ещё и мне теперь, мать вашу! Я замки сменю, ей богу! — Макс выдохся и уселся на свою кровать, потирая красные от недосыпа глаза. Ваня с Андреем молчали, опустив глаза. Вообще довести Макса до белого каления было чудовищно сложно, и обычно он терпеливо переносил все скандалы, вопли и ругань, которые случались в его комнате, но в этот раз они его реально довели. Было стыдно. — Из-за чего хоть подрались? — устало осведомился Макс, успокоившись. — Я его колхозником назвал, а он мне ебнул, — признался Рудбой. — Господи, какие же вы придурки, — вздохнул Макс. — Алкаши ебаные. Ложитесь спать, и чтобы я ваших истерик до завтрашнего вечера не слышал. Андрей, словно того и ждал, мгновенно шмыгнул в кровать, так как был в домашнем, а Ваня съебал в душевую — переодеться.