Рецепт идеальной палочки

      — А это чья палочка будет? — спросил Элиас, сидя на руках у Гарри и указывая пальчиком на лежащую под стеклом уже готовую палочку.       — Тома Реддла.       — А, это тот стханный волшебник?       — Почему странный?       — Он добхый, но почему-то злым пхетвохяется, — правду говорят только пьяные, люди в гневе и дети. Вот и сейчас младший Уизли не ошибся. Он хоть и был знаком с замминистром только пару минут, а уже будто полностью прочитал его. Такой умный… Гарри ещё сильнее захотелось стать для него отцом.       Был выходной, а потому ни он сам, ни Джинни заняты не были. Она решила наведаться к нему, а заодно и навести порядок в его лаборатории, потому что сам Гарри «начнёт убираться только тогда, когда сверху барахло всякое валиться начнёт». И пока Джинни, как примерная домохозяйка, вручную раскладывала по ящичкам всякие бутыльки, склянки и мешочки, Поттер нянчился с Элиасом.       — Он не злой, Элиас, он просто улыбаться не любит, — объяснять все сложности поведения Марволо маленькому ребёнку не хотелось, тем более, что тот либо сильно шокируется, либо не так поймёт. Путь просто думает, что Том неулыбчивый. Хотя, отчасти так и было.       — Почему? А у него кхасивая улыбка? Ты видел? — затараторил он. Ох, Гарри видел её. И ему даже казалось, что он готов был отдать всё, чтобы увидеть ещё раз.       — Видел, действительно красивая, — краем глаза он заметил, как Джинни с подозрением посмотрела на него. А что такого? Он уже и очевидного признать не может? Ах, нет. Это просто Джинни ревнует его, конечно.       — Это он пхостозакамс… закомп…       — Закомплексованный?       — Да! — с триумфом прикрикнул Элиас, кивая.       — Откуда ты такие слова услышал? — насторожился Поттер.       — Когда мама с дядей Хоном хугались, — невинно ответил малыш. Ну да, конечно. Джинни была лучшей подругой Гермионы, а потому не упускала момента обвинить в её покалеченной жизни своего брата, который действительно был виноват в этом. Вот только подобные ссоры всегда происходили на глазах у Элиаса, и малыш с самого детства следил за разборками взрослых. И это казалось Гарри отвратительным.       — Элиас! Иди на второй этаж, не дыши тут пылью, — прикрикнула на него Джинни, указывая рукой на лестницу. Элиас моментально погрустнел, но покорно слез с чужих рук и направился в маленькую гостиную. Гарри не хотелось, чтобы он уходил, потому что сейчас Джинни в очередной раз начнёт всё тот же разговор. Только сейчас он будет намного тяжелее. — Ты подумал над моим предложением?       — Понимаешь, Джин, всё намного сложнее, чем ты можешь себе представить, — он смущённо почесал затылок.       — В каком смысле?       — Просто я же… ну, не люблю тебя, как партнёра, прости, но давай будем честными, — ему было невероятно стыдно и больно говорить ей такое, но и врать он не собирался.       — Да, но ведь чувства могут появиться потом, не так ли?       — Так, но помимо этого у меня есть человек, к которому я испытываю что-то куда большее, чем испытываю к тебе, — он, конечно же, не собирался говорить, что уже на протяжении недели постоянно думал о Реддле, с которым они только-только начали называть друг друга по имени.       — И кто она? — она уткнула руки в боки, с претензией глядя на него.       — Я не буду говорить.       — Ну, ладно. И у вас всё серьёзно?       — У нас ничего нет, кроме общения. Я не знаю, взаимны ли мои только-только зарождающиеся чувства, но что есть, то есть. Понимаешь, я не смогу быть с тобой и играть для Элиаса счастливую семью, если сам буду любить совсем другого человека.       — Смотри, как интересно получается, — она нервно усмехнулась, — я хочу, чтобы мы были вместе, чтобы у Элиаса наконец-то появился отец, чтобы ты избавился от одиночества, а ты втрескался в какую-то непонятную девицу и рушишь наше счастливое будущее, — она продолжала давить на жалость, и Гарри это понимал. Но ещё он понимал, что отчасти Джинни была права.       — Не дави на меня! Какое будущее? Отчего оно должно быть счастливым? Каково тебе будет, если я стану всего лишь твоим сожителем? — он еле сдерживался, чтобы не начать кричать. На лаборатории висели заглушающие, но поднимать голос на девушку, пусть и бывшую, ему не хотелось.       — Больно. Поэтому выбирай: либо какая-то девица, с которой у тебя, возможно, вообще ничего не сложится, либо я и Элиас, с которыми у тебя наконец-то появится любящая и заботливая семья. Подумай о нём. Ты так дорог ему.       — Я знаю, но мне необходимо по-настоящему любить кого-то, — в его голосе сквозило столько страдания, что хватило бы на десяток посещений психолога. Но подобные тоска и боль были с ним на протяжении практически всей жизни, а потому он уже даже не удивлялся. Неимоверно утомлялся и буквально разбивался на тысячи осколков, но никак не удивлялся.       — А меня ты не любил?       — Любил, но ты меня — нет. И я сомневаюсь, что после твоего поступка смогу вернуть свои чувства, — только сейчас он понял, что больше никогда в жизни не полюбит Джинни как девушку, а уж тем более жену. Никогда. Так есть ли тогда в их воссоединении хоть какой-то смысл? Он до сих пор не знал ответа на этот вопрос.       — А мне это не важно. Мне хватит того, что я тебя люблю, — эти её тихие слова огромным грузом опустились ему на сердце.       — Ты сейчас не шутишь? — прохрипел он.       — Какие уж тут шутки… Я действительно люблю тебя, — она нервно усмехнулась, а затем опустила взгляд, смущаясь.       — Я не могу сейчас тебе ответить, понимаешь? Дай мне время.       — Я и так дала тебе его слишком много, чтоб ты знал.       — Уходите, пожалуйста. Мне ещё сегодня на встречу идти.       — Так всю свою жизнь с чужими людьми и проведёшь, Гарри, — обиженно кинула она напоследок и поднялась по лестнице в магазинчик, оставив Поттера в окружении полупустых ящиков и горы пыли.       Через пару минут их в его квартире уже не было. Зато остались тоска, страх, разочарование и смертельная усталость.       Он был разбит. Расколот. Раздавлен. Размазан. Можно подобрать ещё десятки глаголов, но суть останется прежней. Ему хотелось выть от безысходности и боли, выплакать их и наконец-то успокоиться, но он не мог. Отец всю жизнь вбивал в его сознание правило, что парни не имеют права плакать. И хоть сейчас Гарри понимал, что это совсем не так, но всё равно не мог дать волю чувствам. Из-за этого эмоциональное напряжение накапливалось, а приходить в себя было невероятно тяжело.       И даже сейчас он мечтал хотя бы просто оказаться рядом с Томом. Рядом с ним было как-то комфортно и тепло.       Он был необходим ему, как воздух или вода. Гарри хотел бы пожаловаться ему и выплакаться, но понимал, что замминистру это вообще не нужно.       В самокопании он провёл всё оставшееся до встречи время. На ватных ногах поднялся в магазинчик и посмотрел в окно. Солнечные лучи беспрепятственно грели землю, а термометр показывал двадцать шесть градусов.       Он устал. Так смертельно устал, что даже ходить было тяжело. И при этом он будто ещё больше хотел появиться в таком состоянии перед Томом. В глубине души он надеялся, что Реддл каким-то образом поймёт его и успокоит. Может, даже поможет.       Хотя, чем он тут может помочь?       Ну, если бы он прочитал ему лекцию о гражданском партнёрстве, воспитании приёмных детей или о своей любви к нему, то тогда, конечно же, облегчил бы Гарри выбор. Но ничего из этого не произойдёт, а потому легче было просто делать вид, что всё хорошо.       Но главная проблема была как раз в этом — он не мог делать вид, что всё хорошо. Все проблемы, тоска, и тягостные размышления тяжелейшим грузом упали ему на сердце.       Он ещё раз глянул на коробку с новой палочкой в руке и, стоя в камине, произнёс нужный адрес.       Том как всегда стоял около фонтана и задумчиво смотрел на водную гладь. Поттера он даже не заметил. Гарри аккуратно подошёл к нему, но замминистра всё так же продолжил смотреть на маленькие кувшинки, плавающие по чуть зеленоватой воде.       — Том? Здравствуйте, — аккуратно поздоровался Поттер, на что замминистра растеряно обернулся.       — А? — недоумённо спросил Марволо, но затем собрался и принял серьёзный вид. — Да, добрый день, Гарри.       — Я принёс вашу палочку.       — Стойте. Сперва я… — он на секунду замолчал, будто раздумывая, следует ли вообще договаривать, но потом всё-таки продолжил. — У меня есть предложение.       — Какое же? — он вопросительно вскинул бровь. Его сердце забилось в десять раз чаще. Том до этого вообще никогда не принимал на себя какую бы то ни было инициативу.       — Предлагаю из сада переместиться в немного другое место, — он говорил абсолютно без эмоций, но Гарри заметил, как его глаза странно поблёскивали. Может, даже испуганно. Хотя, нет, Том Марволо Реддл же ничего не боится. Это всем известно.       — Хорошо, — он слегка улыбнулся, пожимая плечами.       — Вы даже не узнаете: куда и зачем? — Реддл удивлённо вскинул брови, слегка подаваясь вперёд.       — Нет, я… Я вам доверяю, — уверенно ответил Гарри.       — Что ж, хорошо. Хватайтесь, — ответил он, протягивая чёрный кулон на серебряной цепочке. Их закружило вихрем аппарации.       Они очутились на кромке огромных лавандовых полей. Солнце нагрело воздух, из-за чего цветочный аромат стал более ярким и обволакивающим.       — А теперь я всё-таки спрошу. Почему именно это место?       — Здесь красиво и тихо. В это время на полях нет ни единой души, а между рядами проложены удобные каменные дорожки. А ещё потому что лаванда — мой любимый запах. Один из. Пойдёмте?       — Конечно, — он вымучено улыбнулся. Скорее всего, Реддл этого не заметил. Зачем ему. — Я принёс вам палочку.       — Давайте, — со скрываемой требовательностью ответил Том, протягивая руку.       Настал момент истины.       Гарри всё проверил, всё вымерил, всё учёл.       Чёрт. Нет, не всё.       Он не учёл слабость Тома во время болезни. То есть, страх мага физической слабости и недомогания. Один из сигилов можно было приурочить к этому, но с большой натяжкой. С очень большой натяжкой.       Реддл взял коробку, раскрыл её и взял палочку в руку. Ничего. Вновь. На лицо Тома опустилась тень, брови насупились, а уголки губ опустились. А Гарри хотелось кричать. И так громко, чтобы вся Британия услышала о том, какой он никчёмный.       Том взмахнул ей, заставляя один из кустов лаванды поменять цвет на ярко-жёлтый. Затем вернул всё обратно. Но Гарри уже не обращал на это внимания. Он смотрел себе под ноги, испытывая такую сильную ненависть к себе, что хотелось с силой удариться головой о ближайший камень.       — Она работает куда лучше, спасибо. Я заберу её. Гарри? — в его голосе были еле слышны радостные нотки. И Гарри из всей этой мысли смог запомнить только «еле».       — Да? — растеряно отозвался он.       — Я сказал, что эта палочка, конечно, не моя, но куда лучше нынешней, а потому я заберу её.       — Конечно. Простите… — он замотал головой, стараясь отогнать тяжёлые мысли.       — За что вы извиняетесь?       — За то, что опять не смог выполнить заказ.       — Уверяю вас, вашей вины в этом нет.       — А кто же тогда виноват? — он нервно и слегка истерично усмехнулся. Ему нужна была поддержка. Но пора было признаться хотя бы себе, что Реддл никогда оказывать её ему не будет. Просто потому что Поттер ему, мягко говоря, никто.       — Я, потому что почти ничего о себе не рассказываю, хотя даже не понимаю, что именно вам нужно узнать, — и в этом Том был прав. Гарри в последнее время вообще почти ничего у него не спрашивал, хотя это была его главная задача. Он постоянно строил какие-то догадки и витал в собственных мечтах. Он действительно ничтожный мастер, раз посыпался на первом же сложном заказе. Хотя, он и не знал, что можно было бы ещё спросить у Реддла. Все грани человеческой души познаются только в процессе жизни, а не во время простого анкетирования. Хотя даже это самое анкетирование Гарри провести не смог.       — Эм… наверно… — он старательно пытался перебрать в голове все появившиеся мысли, но бесполезно. Ничего не выходило.       — У вас что-то случилось? — внезапно спросил Том. И его лицо действительно выражало беспокойство.       — В каком смысле?       — Вы ведёте себя не как обычно.       — Да ничего, просто временные трудности, — он махнул рукой и постарался улыбнуться, но не вышло. Сил не было.       — Вы можете рассказать мне, если хотите.       — Зачем это вам? — он шокировано посмотрел на внезапно очеловечившегося Тома. Может, ему действительно не всё равно? Может, он правда хочет узнать его получше? Верилось с трудом, но реальность показывала, что всё возможно. И это в том числе.       — Вы помогли мне с болезнью, за что я вам безмерно благодарен и хочу тоже вам чем-то помочь, — глупо было надеяться, что Том совершает этот акт самопожертвования из-за каких-либо чувств к нему. Их нет. Есть только дотошная пресловутая благодарность. Ну, хоть что-то.       — И что же вы готовы выслушать?       — Всё, что пожелаете мне рассказать, — успокаивающе произнёс он.       — Хорошо, — Поттеру действительно хотелось рассказать о себе Тому, просто надеясь, что тот начнёт доверять ему. Так уж вышло, что всё это время вопрос доверия стоял как никогда остро. — Вы сами согласились. Помните Элиаса? Так вот, его мать — моя бывшая девушка, с которой мы расстались как раз из-за того, что она забеременела не от меня. Затем я полностью погрузился в обучение у Олливандера, а потом и в работу в магазинчике, а Джинни иногда приходила ко мне в гости или оставляла Элиаса, если была занята. Я безумно люблю его, хоть и понимаю, что он не мой родной сын. К Джинни я относился как к подруге детства, но, судя по всему, навсегда утратил к ней интерес, как к девушке. Однако недавно она предложила мне съехаться и воспитывать Элиаса вместе. Я очень хотел бы, чтобы у мальчика был отец, но…       — Но? — терпеливо продолжил Том, видя, как замялся Поттер.       — Но ещё я хочу настоящую семью, где все любят друг друга так, как должны, — и это признание далось ему с таким трудом, что даже дышать стало тяжело. Ему было безумно сложно разговаривать о любви и о чувствах в принципе, просто потому что отец так его научил — их доверять нельзя никому и никогда.       — Но у вас же есть родители, а значит, есть и семья, тогда почему у вас такая нужда в ней? — Том был максимально серьёзен и будто действительно старался вникнуть в ситуацию. У Гарри от этого даже сердце защемило. Реддл был чутким, внимательным и, святой Мерлин, даже милым в какой-то степени. И тогда даже лаванда, которая их окружала, прочно связалась с его образом. Это одно из того, что он постоянно упускал. Но лишь одно.       — У меня есть отец, которого волнует всё, кроме моих чувств, и мать, которая хоть и любит меня, но почти всегда встаёт на сторону мужа. Опять же, под моё определение семьи это не совсем подходит, — он грустно усмехнулся, с благодарностью ощущая тепло его тела рядом с собой.       — Так в чём же состоит ваша проблема?       — Я не люблю её, — тихо и даже как-то жалобно ответил Гарри, тяжело выдыхая.       — Кого-то другого? — проницательность Тома буквально поразила Поттера. Он даже не подозревал, что замминистра вообще может думать о таком.       — Ну, там не совсем понятно, и я не думаю, что вообще можно говорить об этом в таком ключе… В общем, давайте просто не будем об этом, — он махнул рукой. В таком его ответе было две причины. Первая: он не хотел врать ему, хотел полностью доверять, а потому рассказал, что всё-таки кто-то уже занял его сердце. Но! Вторая: на задворках сознания он надеялся, что Том когда-то начнёт испытывать к нему то же самое, и если Гарри сейчас скажет, что именно влюблён в кого-то, то замминистра мог бы оставить попытки сблизиться с ним. Это звучало максимально глупо, но любовь творит и не такое.       — Как скажете, — он пожал плечами, его тон звучал максимально успокаивающе.       — Ну, вот и всё. Вся проблема, — он тяжело выдохнул. — Что думаете?       — Ваше желание завести семью вполне нормально, но не стоит так спешить. Не думаю, что мальчик обрадуется, когда в будущем поймёт, что его родители никогда не любили друг друга, а были вместе только из-за него. Также я сомневаюсь, что вам бы хотелось потратить N-нную часть своей жизни на брак, который не принесёт абсолютно никакой радости или комфорта. Но решать только вам, — Гарри был безумно благодарен ему. Он даже не думал, что Том может быть настолько тонким психологом. В нагруженную тоской и размышлениями голову Поттера даже не приходили подобные мысли, из-за чего этот выбор действительно был для него проблемой. Сделать его он не мог как раз из-за того, что просто зациклился и не способен был мыслить шире.       — Просто мне их обоих жалко… — начал он то, чем обычно успокаивал себя же.       — Мне тоже, например, жалко всех детей, которые живут в приюте, но я не оформляю над ними всеми опеку, потому что понимаю, что так их жизнь никак не изменится. Жалость непременно имеет место быть, но решениями и действиями должен править разум.       — Вы не правы, как мне кажется, — он впервые решил с ним поспорить.       — Почему же?       — Подумайте сами, если бы ваша мама не решилась на Амортенцию, то вас бы просто не было. А решилась она на неё как раз из-за того, что её действиями правили чувства, — он всем сердцем надеялся, что это никак не задело Тома. Ему безумно хотелось верить в то, что он настолько силён и неприступен, что эти воспоминания из далёкого прошлого уже не трогают его.       — Да, и у меня бы не было бы такой тяжёлой жизни, — он усмехнулся. Не печально, не зло, это было даже похоже на улыбку. И в этот момент Гарри понял, что он действительно сильный. Во всех отношениях. И ему так не хватало такого человека рядом, что он готов был броситься ему на шею хоть сейчас и согласиться абсолютно на все его условия, лишь бы остаться с ним.       Том удивительно восхитителен. А вот Гарри был удивительно жалок.       — Но она же не вся тяжёлая. То есть, в ней же есть то, что приносит вам радость или около того, я прав?       — Да, например, предвыборная гонка, управление страной, решение её проблем и тому подобное.       — А та же семья? — в надежде спросил он.       — У меня её нет и никогда не было, поэтому я не знаю, что это такое и зачем она мне нужна вообще, — он дёргано пожал плечами, из-за чего Поттеру показалось, что Том прекрасно понимал, нужна ли ему семья, но просто боялся об этом говорить.       — Но вы бы хотели её?       — Скорее всего, да, — тихо ответил Реддл. И Гарри как током ударило. Когда-то давно на этот же вопрос он грубо ответил, что ближайшие лет десять точно не захочет строить семью, а сейчас ответил совсем по-другому. Что это могло значить? Марволо нашёл себе кого-то, кто смог бы стать его мужем? В этот момент внезапно в уголке глаз Гарри появились маленькие, но ощутимые слезинки. Нет, они точно не скатились бы, но они дали ему понять, что ему очень неприятно было даже думать о таком.       — А как же ваша карьера?       — А разве семья может как-то помешать ей?       — Ну, если бы вы у вас был муж, то ему нужно было бы уделять внимание, тратить на него время и… — начал перечислять он, но был прерван.       — Уверяю вас, если бы у меня был муж, то он не страдал бы от недостатка внимания, — Том пожал плечами. От этих слов по телу Гарри разлилось тепло и даже лёгкое возбуждение. — Зачем вам вообще это знать?       — Для палочки, — это стало его самой любимой отговоркой. — А вы не хотите мне рассказывать?       — Хочу, но боюсь, — Том только что признался ему, что чего-то боялся. Может, он и не доверял ему полностью, но точно больше, чем в первый день их знакомства. — Людей, которые знают всё то же, что и вы, можно по пальцам одной руки пересчитать.       — Но я же уже говорил вам, что никому не собираюсь ничего рассказывать.       — Знаю.       — Я могу вам даже непреложный обет дать, — это заклинание обычно использовали в самых крайних случаях, потому что каждый волшебник понимал насколько сильно оно лишает человека свободы слова.       — Думаю, не стоит, — он нахмурился.       — Нет, ну, если после этого вы сможете доверять мне, то я готов. Я делаю уже вторую палочку, которая вам не подходит, так, может, это будет верным решением? — он слабо улыбнулся.       — Вы уверены? — Том посмотрел прямо ему в глаза, отчего Гарри передёрнуло.       — Абсолютно, — Поттер пожал плечами.       — Тогда давайте руку.       Поттер был уверен, что капля безумства у Реддла всё-таки есть. Отчасти, у него она тоже была. Поттер протянул ему оголённое предплечье, и Том медленно начинал читать нужный катрен, наставляя палочку на его чуть смуглую кожу.       — Гарри Джеймс Поттер, вы даёте согласие на то, чтобы никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не сообщать никакую информацию обо мне, моей личной жизни, моих делах и… Нет. Гарри, уберите руку, — строгим тоном потребовал он, протестующе мотая головой.       — Что? Нет! Я хочу принести вам обет, — запротестовал он. Звучало максимально глупо, но Поттер испытывал к нему такие сильные чувства, что готов был сделать всё, лишь бы заслужить его доверие.       — Но я не хочу вам его давать.       — Почему же?       — Потому что это слишком серьёзно. Этим действием я ограничу вашу свободу слова и действия, а это последнее, чего бы мне хотелось.       — Но ведь тогда вы мне ничего не расскажете, — он грустно усмехнулся.       — Я… попробую, — как-то подавлено ответил он. — Если у нас сегодня негласный день откровений, то постараюсь рассказать хоть что-то, — Том пожал плечами, продолжая движение по каменной тропинке между ярко-фиолетовыми кустами лаванды.       — Я безумно ценю это. Спасибо, — Гарри улыбнулся, копируя его темп и идя с ним вровень. — Хорошо. Говорят, что во второй половинке мы ищем либо то, чего нам не хватает, либо копию наших родителей. Так как никого из последних вы не знали, то смею предположить, что вы ищите себе кого-то, кто был бы полной противоположностью вашему характеру. Так каким должен быть ваш идеальный партнёр? — всё просто: человек никогда не сможет честно рассказать о себе, учитывая все плюсы и минусы, хотя подсознательно понимает их, а потому легче узнать, кого этот человек ищет.       — Спокойным, — начал он после тяжёлого вдоха. Видно, что ему безумно тяжело было говорить о таких личных вещах, но он всеми силами старался донести их до Гарри. И его это невероятно трогало. — Надёжным, тихим. Наверное, ещё… домашним? Если так можно сказать.       — Можно. Ещё что-то?       — Он должен терпеть меня и все мои… особенности поведения, — Гарри понимал, что под такой формулировкой скрывались отнюдь не какие-то бытовые мелочи, которые слегка раздражают, а серьёзные «особенности», как выразился сам Том. — Поддерживать.       — Заботиться?       — Д-Да. Но больше я о нём, — он впервые за всё время их знакомства запнулся. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, однако голос и рваные движения говорили сами за себя.       — Спасибо вам. И за откровенность, и за помощь.       — Если вам ещё когда-нибудь понадобится разобраться с мамами-одиночками, которые претендуют на место в вашем доме и часть содержимого вашего сейфа, то только скажите. Ещё раз вправлю вам мозги, — он не сдержал весёлой усмешки. И в этот момент Гарри безумно захотелось заставить эти губы по-настоящему улыбаться.       — Я запомню, — он искренне засмеялся, глядя в такие же смеющиеся тёмные глаза. Они стали такими впервые за время их знакомства. Сегодня вообще много чего произошло в первый раз. И Поттеру это даже нравилось.       — Гарри, никто не имеет права вами манипулировать и указывать вам, что делать. Ваша жизнь — только ваше дело, а потому сначала триста раз подумайте, прежде чем пойти у кого-то на поводу.       — Спасибо вам. Я, конечно, это всё знал, но когда об этом говорит сторонний человек, то всё становится куда более очевидным.       — Согласен с вами. Что же, думаю, нам пора прощаться. Иначе я расскажу вам ещё что-нибудь, о чём потом буду жалеть.       — Я никогда и ни за что не стану вас осуждать.       — Почему?       — Потому что вы совершаете куда больше хорошего, из-за чего все ваши минусы и неоднозначные поступки уходят на второй план.       — Надеюсь, что так и есть. Нужно аппарировать обратно в сад. Хватайтесь, — приказал он, протягивая тот же кулон на цепочке. Через пару мгновений они оказались около особняка.       — Том, когда встретимся в следующий раз?       — Послезавтра. Нужно подготовить бумаги для нового законодательного проекта, — пояснил он присел на стоящую рядом скамейку. Гарри кивнул, а затем направился к камину.       Он только сейчас понял, что Реддл никогда не оставлял его одного в саду. Он всегда следил, как Поттер заходил в дом, и слушал всполохи каминной аппарации. До сих пор не доверял? Возможно.       Гарри поднялся в квартирку, зашёл в спальню и устало лёг поперёк кровати, тяжело выдыхая. Сегодняшний день выдался невероятно тяжёлым во всех смыслах этого слова.       Ещё утром он думал согласиться на предложение Джинни, но сейчас уже сомневался. С каждым днём Реддл всё больше и больше занимал его мысли, ему были посвящены его чувства, он поселился в его сердце. Но что делать, если там уже давно жили младшая Уизли и Элиас?