Чугунное сердце

      — Я жесткий гомофоб. Я их ненавижу. Я не понимаю, почему их защищают. Я не понимаю фразу «Ну, их такими создала природа». Сука, нет! Природа здесь не причём. Природа не создавала мужчину, женщину и Эдуарда…       После очередного монолога Нурлан чувствовал себя на высоте.       — Всем большой рахмет! — традиционно выкрикивает казах в конце своего выступления, и зал начинает благодарить его за блестящий надменный юмор.       Многие где-то ставили внутри себя галочку рядом с пунктом «восхититься, как Сабуров выглядит привлекательно в костюмах разного цветового спектра». И это действительно так. Высокий мужчина в идеально сидящем на нем костюме заставлял каждую девушку хотеть быть на месте его Дианы, но и объектом его шуточек в стиле «она очень добрая, НО ТУПАЯ!» не хотели становиться. Восхищались издалека, скажем так.       — А что? Уже кто-то разрешил шутить на мои темы? Ну ты, конечно, везде успеваешь, — съязвил Щербаков, готовящийся выйти на сцену сразу за Сергеем Детковым.       — Ребят, ну давайте не будем. Вот, как обычно! Нормально не выйди на сцену — обязательно ваш срач надо послушать, — возмущался Сергей.       — А ты накладывал вето на шутки или завидуешь, что я лучше их раскрываю? — продолжил Сабуров.       — По-пидорски раскрываешь, — ответил Лёша.       — Так! Шо у нас тут? Меня объявят или нет? Толкните пацана кто-нибудь, по-братски, — потрепал на последней фразе комик мальчишку, одетого во всё чёрное и с рацией в заднем кармане таких же чёрных брюк, за плечо.       — Объявите Деткова! — мгновенно сработал парень, схватив ловко рацию за антенну, торчащую из аппарата, как усики у кузнечика.       — Ну! Слава Боху! Я то думал, шо зря шутки писал, верно, Нурик? — ударил по плечу мужчина Сабурова.       — На этой теме зациклен только ты, а я пытаюсь детально это задеть, чтобы искоренить это в России, — вернулся к теме Нурлан, полностью игнорируя Серёгу.       — Да ты скорей ряды пополнишь, чем искоренишь, — ухмыльнулся Щербаков, наклоняя голову вбок.       — Лёха, ну с тобой тоже знаешь не особо попиздеть можно. То и дело ляпнешь шо-то несусветное! Доебался, блять, до Нурлана блять. Ни привета, ни ответа нахуй.       — Тебя уже объявили, Серёг. Иди, а то твои шутки плоские никто не услышит, — Щербаков вздернул брови и, с широко распахнутыми глазами, спокойно попытался поставить на место друга.       — Та я слышал, Лёх, ты не переживай за меня. Я вернусь, и мы поговорим, да? — с украинской легкостью и милой улыбкой спросил Серёжа.       — Конечно! Топай на сцену давай, — заверил блондин, махнув отрешённо тому в спину, когда тот уже поднимался к гостям.       Нурлан же ушёл в гримерку и стал быстро собирать вещи. Выступление закончено и можно спокойно ехать домой. А вот настроение коллега ему знатно подпортил под конец. Не хотелось ехать с таким настроем к жене, но что поделать. По дороге послушает любимого Лёшей Басту или постарается поднять себе настроение песнями своего друга Jah Khalib’а. Уже представляет себе безудержное веселье в пробке на Московской кольцевой. Дверь в гримерку открылась, и внутрь вошёл друг.       — Уже уезжаешь? А на моё выступление не хочешь остаться?       — Знаешь, как-то не хочется, — ответил Нурлан себе под нос, даже не поднимая глаза на Лёшу.       — Ой, не говори, что ты обиделся. Ты же меня знаешь, мне нужно разогреться перед выходом, попрыскать ядом, в образ войти, — оправдывался комик.       — На Лене своей разогревайся, — отрезал казах и, хватая за ручки спортивную сумку, направился к двери, толкая Щербакова в правое плечо.       Дверь не захлопнулась, Сабуров прыжками по ступенькам быстро скрылся в темноте неосвещенного коридора. Леша, надеясь, что тот не ушёл далеко, кинул:       — Да ладно тебе, Нурик! Сбавь обороты! Давай легче!       Парень вскинул руками и тут же резко опустил их вниз, ударяя ими о бока. Взгляд побежал со ступенек лестницы, на которые падал свет из комнаты, затем пополз по полу и устремился на белый кожаный диван. Между подушками что-то темное торчало. Алексей подошёл ближе и понял, что это корпус телефона Нурлана.       — Так бесился, мол его не похвалили, что аж сотик забыл. Долбаеб, — подвёл итог парень. — Правду сказал, а на неё не обижаются.       Блондин смахнул влево экран и открыл фронтальную камеру.       — Я прав? — улыбнулся он, спрашивая отражение. — Конечно, я прав. Ещё бы со мной спорить.       Он сделал пару снимков и выключил, нажав блокировку.       — Лёх!       — Иду!       — Давай шустрее! Твой выход!       Парень засунул телефон Сабурова в карман своей куртки, чтобы не посеять.       — Истеричка завелась, а я собирай за ним.       Подобно Нурлану, поскакал по лестнице вверх веселить народ известный на всю страну блондинистый комик из Зеленограда.       Выступил блондин, как обычно, идеально. Зал был в восторге от его обычных, с одной стороны, но острых и метких шуток, с другой.       — Ну красава, зажег концовку! — хвалили коллеги Щербакова.       — Фигани следующий раз что-то про тяжелые будни школоты или студента, — подкинул Рустам.       — Нет, — смеётся Лёша, — это Нурика тематика. Ныть про то, как тяжко ему было узнать, что жёнушка залетела, а он универ не закончил! Не самореализовался, — язвил блондин, выпендриваясь перед друзьями.       — Лёха, ну чего ты наехал то на него сегодня? У него тяжелый день сегодня был, а ты со своими подколами, — спросил Рустам, засовывая руки в карманы.       — Чего вы так все за него заступились? Вы думаете, он, как девка, поехал ныть домой?       — Ну просто он старался, говорил, что шутки получились удачные в этот раз, думал, ты его поддержишь.       — Он на мою поддержку рассчитывал? — удивился комик, вскинув брови и укладывая руки на бока.       — Ну, ты же его друг. А повёл, как будто и не общались никогда, и он у тебя стянул самый лучший прикол.       — Ладно, проехали. Поеду ему телефон верну. А то он проебался так, что даже забыл его на диване, — оповестил Лёша друзей.       — А ты только телефон отдать или на завтрак тоже останешься? — пошутил Рустам.       — Он отдаст телефон, как благородный джентельмен, и извинится за то, что нахамил Его Величеству Казахстана Сабурову Нурлану Алибековичу! — подхватил Рустама Тамби.       — Он ему потом скажет, что это случайно вышло, и продолжат шутить про пидорасов и говорить, как долбёшку между мужиками презирают, — утвердил Саидахметов.       — Заканчивай, Тамби, и забери с собой Руса, — заткнул Щербаков приятелей, — расшутились. Лучше бы на сцене также отжигали.       Алексей взял свою большую дорожную сумку и убежал из студии.       — Язва, — ответил Рустам тому вслед.