Змеиное сердце.

      Я упал на колени, издав глухой стон, когда сопровождающий толкнул меня внутрь дома и закрыл дверь, оставшись на улице. Со вчерашнего дня у меня не было ни крошки во рту, так что, не найдя сил подняться, я прижался лбом к деревянному полу. Покрасневшее запястье ныло, наконец, освободившись от цепкой хватки того мужчины, что привёл меня в это поместье. Послышались звуки приближающихся шагов. Дверь открылась, а я, немного приподняв голову, увидел низ цветастой юкаты. — Как тебя зовут? — спросила пожилая женщина, похлопав меня деревянной палочкой по спине. — Меня зовут Пак Чимин, госпожа, — тихо ответил я. — Подними голову, дай посмотреть на тебя. Я поднял голову и посмотрел на неё своими изумрудными, точно змеиными глазами. Мама часто сравнивала мои глаза со змеиными, называя меня особенным мальчиком. Но я уже смутно помню её. — Какие необычные глаза! — воскликнула старушка, обхватив холодными руками моё лицо. — Откуда у тебя такие глаза? — она гладила мои щёки большими пальцами. Впервые за несколько лет чьи-то руки касались меня так нежно. Я набрал воздуха в лёгкие, чтобы ответить, но меня перебил какой-то мужчина, появившийся за моей спиной. — Юки-сан, уберите мусор, я не могу пройти, — сердито процедил он, явно имея в виду меня. Лицо женщины осталось спокойным, потому что она, наверное, привыкла к грубости молодого господина. Этого грубияна звали Чон Чонгук, как оказалось позже. — Прошу простить меня за неудобства, — я повернулся к господину Чону и низко поклонился. Я не хотел показаться невежей. — Как ты смеешь разговаривать со мной? — он схватил меня за волосы, приблизившись к моему лицу так близко, что я мог чувствовать его леденящее дыхание. Когда наши взгляды встретились, он сжал мои волосы в своём кулаке ещё сильнее, собираясь сказать что-то по этому поводу, но Юки вмешалась. — Довольно, господин, — мягко сказала она. — Не стоит вымещать злость на прислуге, если боги были не благосклонны к Вам сегодня. — От него будет больше пользы, если отдать его в бордель на соседней улице. — он сузил глаза и отпустил меня. Как это ни парадоксально, день моей встречи с Чон Чонгуком стал и лучшим, и худшим одновременно. От тётушки Юки я узнал, что некогда молодой господин был продан своей семьёй за ничтожно маленькую сумму и привезён в эти имения в качестве прислуги. Он рос очень трудолюбивым, старательным и отзывчивым мальчиком, поэтому все очень любили его, а господин Акихиро и по сей день считает его своим родным сыном. Мы делали онигири. Я набрал в руку горсть риса и стал формировать из него шарик, сидя в полной тишине. — Чонгук всегда был таким злым? — нарушил тишину я, растирая соль в свободной руке. — За пару минут до твоего прибытия он нарвался на господина Таро, а тот знатно поколотил его, — сообщила тётушка Юки. Таро — старший сын господина Акихиро. К счастью, я ни разу не сталкивался с этим деспотом за месяц, который уже жил здесь, но мне часто доводилось наблюдать за его неконтролируемой жестокостью издалека, а Чонгук являлся козлом отпущения для него. Когда молодой господин был значительно младше своих нынешних лет, Таро подсунул ему пачку денег, которая пропала накануне у помощника его отца. Естественно, эти деньги нашли у Чона, вернее, он сам пришёл к отцу и положил их на стол, низко поклонившись, избегая зрительного контакта со всеми, кто в этот момент находился в комнате. Надо ли рассказывать, как сильно удивился господин Акихиро. Он не раз спрашивал, откуда у Чонгука деньги, но тот молча смотрел вниз, предпочитая свои ноги отцовскому лицу. Так и не выяснив, как эти проклятые бумажки попали к младшему сыну, господин высек любимчика, не своими руками, конечно же. Это дело он поручил Таро. Чон вырос на глазах у Юки, поэтому она охотно рассказывала о его детстве, а я с неподдельным интересом слушал её. С каждым днём я всё больше понимал, насколько мы с Чонгуком похожи. Я родился в Корее, но прожил там всего около шестнадцати лет. После смерти матери меня забрали в незнакомую семью, где я работал за тарелку риса, как проклятый. Мне казалось, я живу в аду, но я ошибался. Ад начался намного позже. Ранним утром, когда солнце только начинало показываться из-за горизонта, в дверь моей комнаты зашёл человек в чёрном кимоно из грубой ткани и приказал одеться. Пока я одевался, он сказал, что мы немедленно уезжаем. Я не знал, что это за мужчина и куда я должен с ним отправиться, но я без вопросов последовал за ним, потому что давно планировал сбежать из этой обители демонов. Так я оказался в Японии. Рикша привёз нас на полупустынную улицу, освещенную большим количеством фонарей, а потом мы подошли к какому-то двухэтажному дому. Дверь открылась, из неё вышел молодой человек в красивом красном кимоно, расшитым золотистыми нитями. Он передал какой-то конверт мужчине, с которым я приехал в Японию, а потом похлопал меня по спине, подталкивая вперёд. Я прошёл в элегантное помещение, в котором меня часом позже накормили, напоили и позволили принять ванную. Я был бесконечно благодарен господину Коичи (своему новому хозяину) за его доброту, пока не выяснил, что мой новый дом оказался самым элитным борделем в районе. В первую ночь, напуганный будущим, которое меня ждало, я не спал, ворочаясь на футоне с боку на бок. Когда я слышал шаги за дверью, я представлял, что она откроется, в комнату зайдёт господин Коичи с клиентом, больше похожим на свинью, чем на человека, и прикажет мне обслужить его, а я не посмею ослушаться. Но дверь оставалась закрыта, и лишь изредка звучал бархатный голос хозяина за стеной. На следующий день, когда мы обедали, господин прервал трапезу, сложив свои приборы рядом с тарелкой, а потом повернулся ко мне, вытирая салфеткой блестящие от жира губы. — Сегодня я принимаю важных гостей, — заключил он. Моё дыхание на мгновение пресеклось, а потом я снова задышал, но уже как-то хрипло. — Коичи-сан… — тонким голосом произнёс я. Мужчина поднял руку вверх, приказывая мне замолчать. — Тебе лишь нужно не попадаться на глаза гостям. Не выходи из своей комнаты до тех пор, пока последний клиент не уйдёт. Я молча кивнул и мы продолжили есть, но уже без прежнего энтузиазма. Вечером я сидел в своей комнате тише воды и ниже травы, как того хотел хозяин. Чтобы я не скучал взаперти, мне разрешили время от времени подниматься на крышу, поэтому я аккуратно выполз на неё через окно и, усевшись поудобнее, подставил лицо под ярко-оранжевые лучи заходящего солнца. Прохлада, витавшая в воздухе, отяжеляла моё дыхание, но я был рад чувствовать эту тяжесть в груди. Именно так мне представлялась свобода. Когда я жил в Корее, я так много и трудно работал, что начал забывать о существовании закатов и звёзд. Но господин Коичи освободил меня от любой работы, подарил возможность, не спеша, наблюдать за происходящим вокруг. И я был бесконечно благодарен ему за это. Вернулся в комнату я через час, когда озябшие руки начали болеть от холода, а из носа текло. Я тёр ладошки друг о друга, чтобы согреться. — Господин Пак, — услышал я за дверью и, когда повернулся на голос, увидел тёмный женский силуэт, — Коичи-сан просил передать, что ожидает Вас через минуту в гостевой комнате, — продолжила незнакомка после небольшой паузы, а потом бесшумно удалилась. Я пригладил рукой свои волосы и поправил кимоно, но, пройдя пару шагов, остановился, сомневаясь в достоверности этой просьбы. Коичи на самом деле хочет, чтобы я показался гостям? Меня терзали сомнения, но я всё же пришёл, тихо открыв дверь, а потом прошёл вглубь комнаты, встречаясь взглядом с каждым клиентом по очереди. Сев на циновку рядом с господином, я поклонился мужчинам. — Ты солгал, Коичи, — небрежно сказал лысый мужчина с красным, как у рака, лицом. — Верно, я солгал, потому что устал говорить, что этот мальчишка не предоставляет услуги моего заведения, — хозяин оставался спокойным, но смотрел на меня прищуренным взглядом. — Я не должен был приходить, господин? — шепнул я. Коичи кивнул, поджав губы. — Очень неразумно отказываться от такой большой прибыли, — подхватил второй мужчина, явно страдающий ожирением. — Одни глаза чего стоят, — он разом залил в себя чашку саке. — Я заплачу любые деньги за ночь с ним, — первый мужчина достал смятые деньги, а я поморщился, посмотрев на его блестящую лысину. — Мои девочки справляются со своей работой гораздо лучше Чимина. Почему бы вам не провести ночь с Томико или Фумико? — Если подумать, то ты впервые отказал мне, Коичи. — Я не отказываю Вам, я лишь предлагаю лучшие варианты, Нобу-сан. — Тогда почему ты не предлагаешь себя? От этого вопроса мне стало дурно и я посмотрел на хозяина испуганным взглядом, ожидая его ответа, который уже знал. Коичи не может лишиться своего бизнеса, поэтому он без колебаний сделает всё, что от него потребуется, чтобы не портить отношения со столь важными персонами. — Иди в свою комнату, — прошипел он мне. В глубине души я радовался, что не мне придётся ложиться под этих человекоподобных свиней. Но хозяину предстоит взять мою участь на себя. Я живу тут пару дней, а уже создаю проблемы. Коичи радушно принял меня в семью. Своеобразную, но семью. А я своими руками укладываю его в постель с противными и похотливыми мужиками. Когда хозяин поднялся, я схватил его за голень и посмотрел умоляющим взглядом. — Чимин, что ты творишь? — сквозь зубы сказал Коичи и дёрнул ногой, пытаясь освободить её. Я продолжил держать. Он виновато улыбнулся гостям и поклонился, а потом поднял меня и вывел из комнаты. — Что ты творишь? — господин схватил меня за плечи, прижав к стене. — Не знаю, о чём ты думаешь, но не стоит вести себя подобным образом на глазах у моих клиентов. — Я справлюсь, господин, позвольте мне сделать это, — я прикусил губу и почувствовал металлический привкус во рту. — Ты вообще понимаешь, о чём просишь? — хозяин посмотрел в мои глаза каким-то безумным взглядом. Я кивнул. Он сдержанно рассмеялся, что сильно удивило меня, а потом обхватил моё лицо рукой, и я щекой чувствовал его горячую ладонь. — Не нужно принимать меня за жертву, лежащую перед хищниками. Я делаю это по собственной воле, ты должен быть благодарен, дрянной мальчишка, — он коротко поцеловал меня в волосы и, подтолкнув в сторону моей комнаты, исчез за дверью гостевой. Ночью снова не удалось выспаться, мне всё время казалось, что я слышу стоны или всхлипы, хотя те мужчины давно ушли. Под утро я оделся и вышел во внутренний сад, чтобы остудить голову. Густой туман окутывал голые ветви сакур, а земля была сырой и холодной. — Не спится? — ко мне подошла Фумико. Я приветственно поклонился ей и продолжил смотреть в туманную пелену на деревьях. — Это ведь Вы сказали мне вчера, что Коичи ожидает меня? — Да, это была я, — она усмехнулась. — Вы понимаете, что подставили не только меня, но и нашего хозяина? — Ему не привыкать ублажать противных стариков. Он с юных лет лежал под такими, — она засмеялась, прикрывая рот рукой. — Ты мне противна, — зло процедил я. — Это хорошо, очень хорошо, — выдохнула она, прищурив взгляд. Вечером этого дня я встретил господина за ужином. Он выглядел каким-то уставшим и растрёпанным. Одет был в однотонную спальную юкату, открывающую большую часть его крепкой, почти белоснежной груди. Когда Коичи сел рядом со мной, я заметил на его шее свежий засос багряного цвета, который привлекал моё внимание все последующие часы: я смотрел на гематому постоянно, не отдавая себе отчёт в этом. Я огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни и нас никто не слышит, а потом шумно втянул воздух носом, собираясь начать разговор. — Как вы себя чувствуете, господин? — спросил я, не отрывая взгляд от его шеи. Я чувствовал себя виноватым. Если бы я не послушал Фумико и остался у себя, ничего бы не случилось с господином Коичи. Он перестал жевать, а потом, усмехнувшись, посмотрел на меня в упор, как будто высмеивал моё простодушие. — Не стоит переживать из-за этого, — ответил он, когда проглотил пищу. — Вам было больно? — не унимался я. — Больно ли было мне? — переспросил Коичи, делая паузу после каждого слова. Я утвердительно кивнул. — Я без колебаний отдам тебя первому, кто зайдёт в бордель, если ты задашь ещё хоть один вопрос, — рявкнул он. — Я принадлежу своему господину, Коичи-сан может распоряжаться моим телом, как ему заблагорассудится, — я слегка поклонился. — Хорошо, вставай, — приказал Коичи. — Тебе нужно подготовиться к своему дебюту. Коичи действительно был добр ко мне всё это время. В конце концов, я пришёл к выводу, что у меня нет другого выбора, кроме как повиноваться ему и отвечать за последствия, какими бы они ни были. Я встал и смущённо опустил глаза в пол. Коичи взял меня под локоть и повёл по коридору в дальнюю часть борделя. В какой-то момент в коридоре показался слуга, но тут же исчез, когда увидел нас. Господин не проронил ни слова по пути. Мы пришли в просторную комнату с зеркальной стеной. Эта комната служила гардеробной. Вдоль противоположной стены располагались шкафы с закрытыми на ключ дверьми. Я дрожал от страха всем телом. Но даже если Коичи заметил это, то никак не прокомментировал. Он поставил меня перед зеркалом, а потом поднёс мою руку к губам и поцеловал запястье, задрав рукав кимоно. Затем подошёл сзади и стал развязывать широкий пояс, опоясывавший мою талию. Я слегка запаниковал, осознав, что Коичи собирается раздеть меня. Я попытался что-то сказать, но у меня ничего не вышло. Попытался отвести его руки, но он резко одёрнул мои. Через минуту мой пояс лежал на полу. Я не мог смотреть на себя в зеркало и последнее, что увидел, прежде чем закрыл глаза — как кимоно с шорохом упало с моих плеч. Когда я открыл глаза, господин стоял передо мной, вдыхая запах моих волос и шеи. Его глаза смотрели на моё отражение, а пальцы двигались, как пауки, по моему телу. Я несколько раз пытался его остановить, но он продолжал отбрасывать мои руки, как делал это раньше. — Не волнуйся, Чимин, — прошептал он мне. Затем он начал расстёгивать мою нательную рубашку, вслед за ней он снял моё нижнее бельё. Я постарался сдержать слёзы и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Я никогда раньше не видел себя полностью обнажённым. Когда я увидел обнажённое плечо Коичи, я хрипло задышал, а он прижался ко мне ближе, и я шеей почувствовал его дыхание. — Коичи-сан, — хрипло произнёс я. Его рука скользила вниз по моему животу. — Я не сделаю того, чего не должен, прошу, не бойся. Я издал непонятный звук, почувствовав на возбуждённой плоти холодные прикосновения. Моё тело стало влажным и горячим от страха. — Ради всех богов, Чимин, спустись с небес на землю, — тётушка Юки ударила меня по спине своей палочкой. — Нам нужно доделать онигири. Удар Юки был слабым, но этого хватило, чтобы отвлечь меня от воспоминаний прошлого. Я продолжил лепить онигири, смотря куда-то вниз. — У тебя какой-то потерянный вид, о чём ты думаешь, дитя моё? — Ни о чём, тётушка, просто вспомнил кое-что. — Завтра утром нужно помыть полы, особенно в коридорах. Я кивнул и, сполоснув руки в мисочке с водой, удалился.