Тысяча и одна ночь

Когда Вей Ин проснулся, уже был полдень. Он лежал развалившись на кровати. Вставать не хотелось: тело ломило, горло болело. Он тихо и хрипло позвал: - А-Нин... Служанка, у которой был острый слух, как у запуганного кролика, сразу выбежала из побочной комнатушки, вынося теплое молоко с медом. Споткнувшись, но всё таки не разлив напиток, она донесла его до Вея и поставила на маленький столик, что стоял у постели. Усянь улыбнулся взволнованной девушке и, пересилив слабость в теле, поднялся с кровати. Несмотря на переутомление, он был в норме. - М-молодой Господин, вы скорее всего голодны. Я принесу вам завтрак. Девушка поклонилась и убежала, захлопнув дверь, а Вей Ин, потянувшись и выпив молока, зашёл за ширму переодеться. Как только он снял одежду, что не сбросил тогда утром, в дверь громко постучали. Усянь вздрогнул. Вень Нин точно бы не стала бы так грозно стучать, причем зная её, стук больше походил бы на попытки провинившейся собаки подобраться поближе к грозному хозяину. Прижав к себе мужскую одежду, Вей Ин спросил женским голосом, сильно напрягая уставшие связки: - Кто там? - Шахерезада, это я. Парень был готов зарыдать: к нему собственной персоной заявился Император. - Добрый день, Хангуан-Цзюнь. Вей Ин попытался надеть на себя то платье, что наспех выудил из шкафа, но в одиночку у него, само собой, это не получилось, и он начал судорожно искать халат. - Извини, не могла бы ты впустить меня? Обычно голос Ванцзи звучал одинаково спокойно, но сейчас в нём проскальзывали какие-то растерянные нотки. - Простите меня, Господин, но я не... Связки Шахерезады не выдержали, и голос предательски захрипел, ещё и шкатулка с украшениями громко упала на пол. Одной рукой держась за горло, а другой собирая до ужаса ненавистные украшения, Вей Ин ползал по полу и посылал это "утро" ко всем чертям. Он думал хуже уже и быть не может, но судьба показала, на что способна. Он забыл запереть дверь, и Лань, дёрнув за за ручку, легко зашел внутрь, благо Вей Ин успел скрыться за ширмой. В комнате царил бардак: разворошенная постель, разбросанные по полу заколки. Тут было бы ещё грязнее, если бы не Вень Нин, которая убралась после прихода Усяня. Император осмотрел комнату и, найдя девушку, что пряталась за ширмой, спросил: - Шахерезада, ты в порядке? Голос был как всегда холоден, но были в нем и какие-то теплые нотки. - Д-да... Вей Ин всё же смог говорить, и скорее всего только из-за молока, но получалось это через силу, и голос звучал очень тихо. Ванцзи начал медленно подходить к убежищу Усяня, а тому даже некуда было спрятаться. В этот момент Шахерезада хотела провалиться сквозь землю или стать невидимой. Между двумя парнями оставался буквально метр, и Вей Ин уже приготовился к тому, что его сейчас раскроют, как тут удача решила вернуться на его сторону, и в комнату влетела Вень Нин. Девушка очень заволновалась, когда увидела настежь распахнутую дверь в покои, и чуть не выронила поднос при виде маленького силуэта за ширмой и Хангуан-Цзюня, который шел к нему. Но все же, она пересилила свой страх и, поставив поднос, громко произнесла: - Здравствуйте, наш дорогой Император. Позвольте этой ничтожной служанке узнать, что его величество сюда привело. Ванцзи обернулся и одарил служанку холодным взглядом, из-за чего Вень ещё больше затрясло. Из-за ширмы послышался тихий кашель: Усянь подал знак Вень, чтоб та придумала отмазку. И Нин спасла положение: - Господин, пожалуйста, покиньте покои Госпожи. Она себя неважно чувствует и не хочет, чтобы её кто-нибудь видел в неподобающем виде. Хоть девушка и была скромной, застенчивой и пугливой, в нужный момент она могла взять себя в руки и действовать быстро и решительно. Ванцзи ещё раз бросил взгляд на служанку, которая стояла прямо, будто натянутая струна с опущенной вниз головой, и подошёл к ширме. Что-то прошептав, он удалился. Нин закрыла дверь и бросилась за ширму. Там на полу сидел по пояс одетый Вей Ин, закрывая руками рот. Но он тут же подпрыгнул и заулыбался своей обычной улыбкой, надевая оставшиеся одежды. Вень начала собирать украшения дрожащими руками: такой нрав она показывала всего лишь во второй раз, и ей было тяжело смириться с мыслью, что пришлось разговаривать с Хангуан-Цзюнем в таком тоне. Но все же лучше так, чем если бы он раскрыл Вей Ина. Усянь начал помогать девушке собирать разбросанные вещи. Сейчас он даже не пытался разговаривать. Ему было комфортно находится в мешковатой одежде, что нигде не натирала и не врезалась в кожу, но печалил тот факт, что это все ещё было платье. Он не решился переодеваться в мужской наряд, а то черт его знает, кто ещё заявится. Как только они закончили убирать, Нин спохватилась и посадила Вея за стол. Хоть в еде принесённой Вень не было специй, так как они бы раздражали и без того больное горло, Усянь ел. Ну а что ему ещё оставалось: он не ел на пиру из-за неудобного платья, не завтракал из-за усталости, а после стресса есть хотелось ещё больше. Съев все до крошки и выпив бальзам, чтобы смягчить горло, он написал записку и дал девушке. Та лишь кивнула в ответ.