Тысяча и одна ночь

Тревога, которую испытывал Вей Ин после кошмара, немного поутихла после разговора с Цзян Ченом и заботы со стороны Вень Нин, но, всё равно, страх поглотил парня, затаившись у него в самом сердце. Цуньлин испарилась вскоре следом за Цзян Ваньином, и Шахерезада осталась наедине с императором. Мужчина подошел ближе к кровати, внимательно глядя на фигуру, что окаменело сидела на постели с опущенной головой. Вей Ин боялся посмотреть на своего мужа: боялся, что сон станет явью, боялся, что увидит тьму в глазах императора. В памяти вновь промелькнул тот холодный, неприступный Лань Чжань, и Шахерезада неконтролируемо вздрогнула. Император это заметил: - Как ты себя чувствуешь? Температуры нет? Вей Ин не успел даже рот открыть, чтоб ответить на первый вопрос, как уже на него внимательно смотрели взволнованные золотистые, но ласковые глаза, а большая прохладная рука поправляла пряди непослушных волос, что норовили упасть на лицо. Лань Ванцзи касался лба Шахерезады своим, оба чувствовали дыхания друг друга. Оробевший на миг Вей Усянь вновь прикрыл глаза, наслаждаясь приятным древесным запахом, что ему очень нравился. Эти солнечные глаза, черные бархатные волосы, которые однажды ему посчастливилось заплетать; мягкая, мимолётная, но такая прекрасная улыбка; глубокий насыщенный голос, что напоминал мурчание большого кота - всё это ему очень нравилось. Я... Я... Я... Нет, этого не может быть. Это просто разыгравшаяся фантазия. Он любит Шахерезаду... Меня же он... - Твоя игра на флейте. Я влюбился в мелодию, что звучала под твоими пальцами. Она напоминает мне своего создателя. А я хочу, чтобы ты ещё как-нибудь исполнила её, но только для меня. ...Что? Большие глаза, что готовы были в следующий миг разразиться дождем из слёз, вдруг неверяще просветлели. Усянь с самого детства играл на флейте. Его учила мама. И чтобы иметь денег хоть на какую-нибудь еду, маленький мальчик играл на этом инструменте. Но... Он буквально был самоучкой, потому что мама его учила недолго, так как вместе с папой Вей Ина покинула этот мир. Вей Усянь получал больше брани, пинков и шлепков в ответ на свою игру, чем денег, что давали добросердечные женщины. Но он не сдавался, хотя колоссальных успехов у него не было. А затем он попал в семью Цзян. Эту мелодию Вей Ин сочинил, когда жил на улице: он обучился нотной грамоте и правильной игре, а затем со временем появился танец. Он играл только в кругу семьи; и это его первое выступление в сознательном возрасте за пределами дома. И его игра понравилась ему, Лань Чжаню, единственному человеку, от которого сердце парня так бешено билось. Два внимательных солнца смотрели в самую душу флейтиста, ожидая ответа. Сердце Шахерезады затрепетало ещё сильнее, и, немного смутившись, она кивнула: - Да, конечно, Повелитель. - Точно? Будто на что-то намекая, уточнил Ванцзи. Поняв ошибку, Вей Ин поспешил исправиться и, положив руку на ладонь императора, произнес: - Да, я сыграю тебе на флейте, Лань Чжань. Обещаю.