Тысяча и одна ночь

      — Чтооооо!? Мой и твой брат почти женаты, и ты знал, кто я?! — разворачивается в объятиях императора Вэй Ин, чтобы заглянуть тому в глаза.       — Да, — спокойно отвечает Лань Чжань, расслабляя кольцо из рук, чтобы Вэй Усянь удобнее уселся лицом к нему.       — Что да?!       — Всё да.       — Говори пожалуйста не односложными предложениями в такие моменты, — бурчит Вэй Ин дуя губки, — объясни.       Ванцзи вздохнул и вытащил из ящика письмо с сургучовой пурпурной печатью. Письмо от Цзян Чэна, то самое, что должна была передать Вэнь Нин, но не сделала этого из-за пропажи своего господина.       — Тут всё написано, — вздыхает Лань Ванцзи, передавая письмо взбудораженному возлюбленному, что буквально выдернул бумагу из рук, быстро проходясь глазами по содержимому. Это письмо оказалось приглашением на подписание брачного договора Саньду Шэншоу и Цзэу Цзюня с пометкой от Цзян Чэна, что цирк окончен, карты раскрыты и нефриты знают, что под юбкой у Шахерезады, да и в принципе знали всё почти с самого начала.       Не прошло и секунды как Вэй Ин с драматичным «Ох!» облокотился на Лань Ванцзи и, схватившись одной рукой за свою грудь, а другой касаясь лба, простонал: Я тут значит с жизнью прощался, а они все знали! Ах!       Вэй Ин подался спиной назад, видимо решив ещё раз упасть в честь этого с кровати, но это у него не получилось: император подтянул его обратно, устраивая на свою грудь.       —Ты же знаешь, как я к тебе отношусь и о моих чувствах к тебе.       — Я знаю, но это другое. Это всё принадлежит "Шахерезаде", не Вэй Усяню, — вздыхает парень.       — Нет, всё это принадлежит тебе, Вэй Ин. Я же намекал.       — В смысле, — удивился Вэй Усянь, — как?       — Я показал тебе своих любимых кроликов.       Лань Ванцзи, произнеся это смотрел на Вэй Ина такими искренними и чистыми глазами, что Вэй Ин не выдержал и вскрикнул: Кролики?! Серьезно? Лань Чжань ты... агррр...       — А ты осмелел, — император слегка ухмыльнулся.       — А?! Ой...       Вэй Ин сразу притих и зарылся с головой в одеяла, будто крольчонок, что шмыгнул в свою норку.       — Мне нравится, — вынес свой вердикт Лань Чжань, которого тут же чмокнул в нос его крольчонок, что обратно зарылся в одеяло.       Лань Чжань сгреб в охапку это закутанное в одеяло чудо, наверняка краснеющее от смущения и готовое пищать от радости. Вэй Ин сбежал бы если бы смог, чтобы слегка остыть и принять всё, что он пережил за эту ночь, но было два "но". Первым из них, конечно же, являлся Лань Ванцзи, что ни на секунду не выпускал не то что из поля зрения, а даже из объятий своё самое драгоценное сокровище. В принципе вторым "но" также являлся Лань Чжань, а вернее последствия их бурной, не слишком аккуратной ночи. У Вэй Усяня болели ягодицы, болел зад и поясница, — великий Ханьгуан-Цзюнь был настолько напуган и обеспокоен тем, что Вэй Ин свалился с кровати из-за судороги ног, что был готов вновь поднять весь дворец на уши, но благо парень его остановил со словами, что у него просто лицо зачесалось вот он об ковер и почесал, чем вогнал императора в ступор, — не говоря уже о груди и запястьях, на которых до сих пор виднелись следы от той самой ленты. Ленты, что оказалась, чёрт возьми, реликвией и передавалась от императора к императору, что преподносил её своей возлюбленной. Этот жест означал его любовь и доверие к супруге и власть её в государстве. Ну и, конечно же, откуда Вэй Усяню об этом знать? За всю историю страны можно по пальцам пересчитать те случаи, когда император вручал императрице свою лобную ленту. И дело тут не только в чувствах. Половина браков была дипломатическими, без чувств и доверия. А другая половина... Девушки либо не доживали по причине убийства или же измены, либо это были не девушки... Да, в истории империи были так называемые императорские мальчики, но не было случаев вручения им лобной ленты. Вей Ин, как всегда, стал исключением. И ещё не раз станет.