Предназначение

Парень лениво рассматривал серую завесу за окном. Впервые за долгое время Чуя чувствовал покалывающий в груди страх. Туман нанес невероятный ущерб городу, унося жизни людей, сея хаос повсюду. Но что страшнее всего – туман обратил способности против их обладателей, обрушивая на них всю силу, что когда-то была их главным преимуществом. Иногда Чуя сравнивал себя с бомбой замедленного действия. Внутри него самое страшное оружие, с которым он так и не научился обращаться – Арахабаки. Бог бед и разрушений, заключенный в теле члена портовой мафии, существующий исключительно для чистого разрушения. И Чуя точно не хотел бы встретиться со своим главным оружием лицом к лицу. Мафиози еще раз бросил взгляд на густой туман и отшатнулся, сжимая ладонь в кулак. Отражение в окне приняло иной вид: глаза Чуи были закатаны, а на лице красовалась кривая ухмылка, обрамленная черными пятнами. От своего отражения Чую отвлек громкий топот в коридоре, а когда он снова перевел взгляд на окно, то не увидел ничего необычного. Дазай, только попробуй умереть этой ночью. Решения принимались импульсивно, отчаянно, быстрее, чем нужно было. Но у Чуи не было времени, ровным счетом как и вариантов. Слова о смерти Дазая отрезвляли, но совсем не останавливали его. «Он слишком умен и живуч, чтобы умереть» – твердил Чуя, крепче сжимая рацию в руке. И даже высоко в небе над городом под оглушительный шум вертолета Чуя был уверен в своем решении. Он был уверен в Дазае. Один шаг в пустоту. Жгучие полосы на теле, затуманенный рассудок, холодный воздух и запах огня. Чуя был словно во сне, в самом страшном кошмаре. Он совершенно не чувствовал боли, но ощущал, как в нем закипала злость. И вся она была направлена только на одного человека. Враг был повержен достаточно быстро, но вот тело Чуи было на пределе. Разъедающий огонь внутри испепелял его тело и все меньше позволял брать контроль над разумом. Но Чуя нашел его. Один удар, цветная пилюля и мягкое касание на щеке. Сознание постепенно возвращалось. На место жжения приходили боль и усталость. Но ничто не могло перекрыть возникшее наконец спокойствие. – Ты верил в меня и использовал силу. – Конечно верил, – мафиози схватился за напарника, ощущая металлический привкус во рту. Знакомый запах бинтов и крови. Привычные касания. Чуя соврал бы, если сказал, что не скучал по этому. – Отпусти меня, Дазай, – заупрямился Чуя, еле удерживая голову на уровне чужого живота. – Ты уж прости, но в таком состоянии я не смогу защитить тебя от твоего дара, – осматриваясь по сторонам, произнес Дазай. В ответ послышалось нечленораздельное ворчание мафиози, после которого он, ослабший и измотанный, покорно опустил голову на бедра Дазая. – Я останусь с тобой до тех пор, пока этот туман не рассеется, – прошептал Дазай, осторожно приглаживая рыжие пряди. Касания Дазая – все, что было у Чуи. Все, что нужно было ему для того, чтобы чувствовать почву под ногами и удерживать контроль над происходящим. Дазай рассеянно смотрел на плечи парня, где ткань рубашки местами пропиталась алой кровью. Детектив осторожно нашел холодную ладонь и переплел пальцы с пальцами Чуи, ближе прижимая парня к себе. В памяти Дазая вдруг всплыл образ друга: его последние слова, решительный взгляд и твердый характер. Одасаку оказался тем, кого Дазаю спасти не удалось. Осаму осторожно поцеловал Чую в макушку. Он больше не допустит подобного. Не упустит шанса остановить, защитить, любить. Когда туман рассеялся, солнце уже поднялось над горизонтом, одаривая обоих теплыми лучами. Дазай так и не сомкнул глаз и не выпустил Чую из объятий ни на секунду. – Вставай, соня, – нежно над самым ухом парня произнес Дазай, чуть жмурясь от солнечных лучей. – Иди к черту, – пробурчал в ответ Чуя и неосознанно обнял Дазая в ответ, по-кошачьи зарываясь носом в чужой воротник. – Мир спасен. Арахабаки тебя не тронет, – произнес Дазай с ухмылкой. Чуть поразмыслив, детектив продел палец под тугие ремни на теле мафиози и ловким движением оттянул один из них в районе спины. – Мерзавец, – завопил Чуя, толкая Дазая и хватаясь за больное место. Осаму залился хохотом. И поднявшись с земли, потянул спину. – Из-за тебя все затекло, – наигранно захныкал Дазай, упираясь руками в поясницу. – Поделом тебе, – буркнул с земли Чуя, понимая, что в таком состоянии ноги его не удержат. Дазай осмотрел свой порванный и местами испачканный в крови некогда белоснежный костюм и разочаровано хмыкнул. – Тебе не к лицу белый, – с ухмылкой, подал голос Чуя, наблюдая за напарником. – А тебе алкоголизм, – довольно промурчал Дазай и широко улыбнулся на шипение со стороны мафиози. Повсюду были следы прошедшей ночи. Но в воздухе уже не было удушливого тумана. Дазай глубоко вдохнул и осторожно перевел взгляд с разрушенного здания на прислонившегося к куску бетона парня. Мафиози рассматривал помятую шляпу в своих руках. – Спасибо, – искренне и без лишних издевок поблагодарил детектива Чуя. – Не за что, напарник. Чуя прикрыл глаза и замер в ожидании. Мафиози готовился услышать удаляющиеся шаги и снова остаться в одиночестве. Но так ничего и не услышал. А почувствовал теплую ладонь на своей щеке. – Ты что-то забыл? – открыв глаза, чуть смущенно, но привычно язвительно отозвался Чуя, задыхаясь от того, что лицо Дазая было так близко. – Забыл сказать, что люблю тебя, рыжеволосая принцесса, – с игривой улыбкой произнес Дазай и ловко уклонился от удара в нижнюю челюсть. Перехватив чужую руку, Дазай одним движением сократил расстояние между ними и коснулся сжатых в порыве злости губ Чуи. Накахара замер, сведя брови в отчаянии, не веря в происходящее. Но почувствовав забинтованные пальцы на затылке, сдался, отвечая на поцелуй. Чуя не верил своему счастью, старался не поддаваться эмоциям, наслаждаться только текущим моментом, не думая о последствиях. Но Дазай был так нежен, так ласков и по-родному заботлив, что Чуя снова поддался эмоциям и запустил руки под чужой плащ, обвивая тонкую талию и прижимая Дазая к себе, вынуждая того сесть на колени рядом с ним. – Если свалишь, то говори сразу. Без поджога машины и громких слов, – безэмоционально подал голос Чуя, прижимаясь к теплой груди и вдыхая родной запах. – Если останусь, ты перестанешь носить шляпы? – Нет. – А пить посреди рабочего дня? – Нет, Осаму. – А вести себя как истеричка? – Пошел к черту, придурок. – Тогда я остаюсь. Чуя улыбнулся, понимая, что снова обрел человека, служащего ему домом и спасением от самого себя. Не было никого сильнее этих двоих. Не было тех, кто так же нуждался друг в друге, как эти двое. И лишь вместе они были способны на все. Лишь вместе они могли быть уверены, что завтрашний день наступит.