Предназначение

Если бы не натирающие запястья наручники и не холодные капли, ударяющиеся об макушку, Дазай обязательно бы посмеялся над иронией судьбы. Он снова в темнице портовой мафии. Но теперь без какой-либо страховки. Мучительно долго проходили часы в одиночестве, за которые Дазай так и не понял причину своего заточения. Резкий удар в спину, и его уже везут в потрепанном багажнике, не удосужившись даже сложить его длинные конечности должным образом. Но разве может человек, не боящийся смерти, бояться чего-то подобного? «Нет» – думал Дазай. Пока дверь наконец не открылась, и на ее пороге не оказался Накахара Чуя. – Это ты, – утвердительно – вопросительно произнес Дазай и на всякий случай еще раз огляделся по сторонам в поисках отмычки для наручников. – Бесполезно, – самодовольно отозвался Чуя и с упоением осмотрел заключенного с головы до ног. – Теперь ты точно не уйдешь, Дазай. Дазай нервно сглотнул. Подобная улыбка на лице Чуи явно не предзнаменовала чего-то хорошего. – Мы ведь старые приятели, – улыбнувшись уголком губ, Дазай с легкой тревогой наблюдал за тем, как мафиози ловко стягивал с изящных рук темные перчатки. – Такие старые, что я уже и забыл, – парень осторожно придвинул к себе стоявший позади него столик с инструментами и разнообразными верёвками, – как и ты меня тогда на поле боя. – Да ладно, все еще обижаешься? – смерть смертью, а вот боль Дазай точно не заказывал, поэтому на всякий случай еще раз дернул прикованной рукой. – Черт. – Неужели великому детективу и предателю страшно? Чуя медлил. Упивался каждой мучительной для Дазая секундой. Следил за каждым его движением. И чувствовал себя чертовски властно. – Ты знаешь, что делают с предателями в портовой мафии, Дазай. С этими словами Чуя медленно приблизился к на вид спокойному Дазаю, которого выдавало лишь частое дыхание. Мафиози протянул руку к такому родному лицу и через секунду оставил красный отпечаток ладони на чужой щеке. Звук хлесткой пощечины отразился от каменных стен эхом. – Бьешь как девчонка, – смеясь, отозвался Дазай, поворачивая отвернутое от удара лицо, – да и выглядишь тоже. Следующий удар пришелся в живот. Чуя стиснул зубы и со всей силы оттянул отросшие пряди. – Я должен тебя убить, как мерзкого предателя. Так поступает портовая мафия, – с этими словами Чуя импульсивно схватился за острый кинжал. – Но ты этого не сделаешь. Ты нуждаешься во мне как в кислороде. – К черту порчу, – сквозь зубы прошипел Чуя, приставляя лезвие к тонкой шее, – я один из лучших в мафии и без нее. – А я не про порчу, – заключенный улыбнулся, пристально смотря в голубые глаза напротив. На секунду Чуя застыл, чуть отстраняя лезвие от чужого горла. – Помнишь наш первый поцелуй? – брюнет смотрел нежно, смотрел так, как не смотрел на Чую давно. – Закрой свой рот, – прокричал Чуя, но откинул кинжал в сторону. – Не посмеешь. – Морской бриз. Разнесенная в пух и прах вражеская организация. Ты, еле стоящий на ногах после применения своей силы. И мой плащ на твоих плечах, – голос Дазая был ласковым и тихим, буквально гипнотизировал своей размеренностью и мелодичностью. – Дазай, прошу, – тихо и устало вдруг прошептал Чуя, понимая, что в груди начала нарастать давно забытая боль, – остановись. – Я все еще лучший в этом деле. Мои пытки не сравнятся ни с чем, Чуя. – Пошел ты, – мрачно бросил Чуя и присел на край каменного выступа, – ты и твои друзья-детективы. Пошли вы все. Мафиози прикрыл глаза, но знал, что на него пристально смотрят. – Я мог бы отрезать все твои пальцы, наблюдая за тем, как ты кричишь от боли, – посмотрев на заключенного из-под густых ресниц, произнес Чуя. – Но я знаю тебя очень давно. Дазай молчал. Лишь внимательно слушал и наблюдал. И поэтому на секунду Чуе перестало быть страшно. Одним движением мафиози поднялся с валуна и приблизился к прикованному Дазаю. Робко привстав, Чуя осторожно уткнулся в шею Дазая. Медленно прочертил кончиком носа невидимую линию до уха. – Чуя, – с легким волнением наконец отозвался Дазай, – лучше уж отпили мне руку. – Сукин ты сын, – мгновенно разозлившись, закричал Чуя и будто назло прижался к чужим приоткрытым губам. Кусая и сминая чужие недвижные губы, Чуя хотел признания, хотел взаимности, хотел знать, что его не забыли. И Дазай ответил. Нежно целуя в ответ. Так медленно, будто впереди у них была целая вечность.