Другая женщина/The Other Woman

Когда-то в другой жизни Мы ехали на велосипедах в небо, Но теперь мы ползем против течения, Те далекие дни пролетели незаметно. (исполнитель James Bay - Сдержать реку)

Среди множества электронных писем и сообщений, ожидавших Миранду по возвращении в Нью-Йорк, выделялось одно, и не только потому, что оно было написано целиком заглавными буквами. КАК ТЫ СМЕЕШЬ УКАЗЫВАТЬ МНЕ, ЧТО Я ПРИЧИНЯЮ ТЕБЕ БОЛЬ, МИРАНДА? Миранда закатила глаза и удалила письмо, не дочитав до конца. Значит, Андреа либо нашла полотенце, которым она вытерлась после их совместной ночи, либо обнаружила какие-то другие признаки болезненного утра Миранды. Она действительно не понимала, почему эта молодая женщина делает трагедию из такой незначительной вещи, как капля крови. Ведь, когда Андреа грубо брала ее сзади, она ничего не чувствовала, кроме желания кончить. Если оргазм пришел в сопровождении боли, то так тому и быть. Но Андреа, должно быть, уже купается в чувстве вины и самобичевании. Личный мобильный телефон Миранды все еще был выключен, после того, как она провела прекрасный день в зоопарке с близнецами, и она не спешила его включать. Андреа, без сомнения, потребовала бы возможности объясниться, но Миранда не была готова разговаривать с ней. Она хотела, жаждала слышать этот голос на другом конце провода, представлять, что делает Андреа или что на ней надето. Возможно, она хотела слишком многого. Именно это “слишком” заставило ее задуматься, потому что все снова начало выходить из-под ее контроля. Ее знаменитое чувство самосохранения дало о себе знать, уводя ее прочь от того, чтобы утихомирить бури в душе Андреа, как она делала это уже много раз. Пришло время сначала спасти себя. Теперь, когда она полностью осознала, что ее чувства к Андреа действительно были чем-то таким ужасным, как настоящая любовь, Миранде нужно было найти хоть какую-то защиту от этой силы. Она не могла больше оставаться обнаженным нервом рядом с Андреа. Это должно было закончиться ужасно для них обеих. Однако у Миранды были и другие неотложные дела. Ирв, несомненно, планировал месть, пока она сидела, потягивая обжигающий латте. Его деньги и влияние были весьма значительны. Миранда понимала, что сейчас как никогда ей нужно быть осторожной, иначе она все потеряет. Конечно, Андреа больше не была ее подчиненной, так что пункт о нравственности в ее контракте не действовал, но Миранда была не в том положении, чтобы дебютировать в роли бисексуалки. От одной этой мысли ее чуть не стошнило. Она будет выпотрошена, растоптана прессой и судом общественного мнения. Нет, каминг-аут сейчас точно не выход. Кроме того, судя по смс, которое она имела несчастье прочесть в то воскресное утро, Андреа была не свободна. Не то чтобы Миранда не подозревала об этом. Проклятый блог девушки был полон “приключений" и “французских женщин". Однако имя в сообщении было вовсе не французским. На самом деле Миранда знала только одну Фрею, да, черт возьми, весь мир знал только одну Фрею, даже если на этом Скандинавском полуострове наверняка было множество других женщин с таким именем. Как и Мадонна или Шер, Фрея звалась просто по имени, поскольку оно было достаточно характерным, чтобы выделять ее, хотя и была масса других атрибутов, которые выделяли ее. Смесь Клаудии Шиффер с длинными распущенными светлыми локонами и Синди Кроуфорд с пышной грудью, бедрами и пухлыми губами, украшенными маленькой родинкой в самом углу, Фрея слыла достойной продолжательницей поколения супермоделей. К тому же ей посчастливилось удачно выбрать время. Одна эпоха закончилась, Клаудию, Синди, Кристи и остальных постепенно вытесняли худые, безымянные лица юных девочек. И вот появилась Фрея, Валькирия в эпоху веток и неразличимых андрогинных тел без личностей. Она была непристойна, она была вызывающа, она была более популярна, чем Шиффер, Кроуфорд или Терлингтон в их пике славы из-за многочисленных скандалов и романов, но все же она обладала острым и расчетливым умом. Фрея всегда выходила сухой из воды, невзирая на эпатажные интервью и поведение, с восторженным одобрением публики и огромным мешком денег после того, как все было сказано и сделано. Обычно Миранда хваталась за любую новую модную штучку, особенно если она не приложила руку к созданию этой тенденции, потому что если она и ненавидела что-то, то это игру в догонялки. В конце концов, Анна Винтур слыла закадычной подругой этой модели. Тем не менее, что-то в Фрее останавливало Миранду, и «Подиум» до сих пор не помещал ее на обложку, несмотря на то, что «Вог» и «Elle» демонстрировали ее со всех сторон. Может быть, интуиция, размышляла Миранда, несколько раз удерживала ее руку от того, чтобы позвонить Фрее и устроить фотосессию? Они несколько раз сталкивались друг с другом в Нью-Йорке во время различных благотворительных мероприятий и шоу, причем девушка была достаточно вежлива, но преувеличенно эффектна и легкомысленна с окружающими. Ее поведение было на грани вульгарности, но потом Миранда подумала, что, хотя лично она терпеть не может ничего вульгарного, это никогда не мешало ей извлекать из этого выгоду. Кроме того, до сих пор Фрея не пересекала никаких границ с самой Мирандой, так как они только обменялись самыми поверхностными приветствиями между собой. Бог свидетель, за эти годы у нее на обложках было полно вульгарных женщин. Если они продвигали ее журнал вперед и приносили пользу бизнесу, то, как опытный шахматист, которым она и была, Миранда использовала любую пешку, чтобы превратить ее в королеву. Кроме того, это она решала, что решать считать вульгарным. Сидя в своем прохладном тихом кабинете и вспоминая события прошлой недели, Миранда с удивлением вспомнила, что не видела Фрею на показах в Париже. Фрея была звездой шоу Gucci и D&G, но, похоже, она не присутствовала ни на одной из вечеринок, которые устраивались для Миранды. Теперь, оглядываясь назад, Миранда задавалась вопросом, было ли это сделано намеренно. Неужели Андреа поделилась с ней подробностями их романа, и супермодель решила держаться подальше от бывшей любовницы своей подруги? Миранда не хотела даже думать о такой идее, ужасаясь тому, что кто-то может иметь доступ к надежному оружию, способному разрушить ее карьеру и, возможно, ее жизнь. Точно по сигналу ее сердце дрогнуло в груди, и приступ паники дал о себе знать. Она старалась дышать глубоко, старалась выбросить Фрею из головы и испробовала технику, предложенную ее психотерапевтом для визуализации ее счастливого безопасного места. Обычно она представляла себе своих девочек, свой дом, тишину своего офиса, и паника проходила. Сегодня ее измученный разум метнулся к запаху Шанель и длинным пальцам, которые играли с волосами на ее затылке, в то время как полные губы делали удивительные вещи с ее шеей. Невольно ее рука коснулась все еще остающихся следов, которые Андреа оставила на ее коже в субботу вечером, тех самых, которые Миранда должна была скрывать последние три дня. Они вызывали у нее странный трепет, и она обнаружила, к своему удивлению, что ей понравилось чувство принадлежности Андреа. Голос Эмили из приемной, вернул ее на землю, приступ тревоги прошел, так как на самом деле у него не было никакого шанса овладеть ее разумом. И как могла паника победить, когда одни только воспоминания заставляли ее задыхаться и чувствовать, что ей нужно сменить нижнее белье, поскольку она запоздало осознала, насколько мокрой она стала после воспоминаний об Андреа, оставляющей следы обладания на ее коже или бормочущей “моя" с каждым глубоким жестким толчком? Тревога исчезла. Так же как и ее мысли о Фрее и обо всем остальном подобном. Она использовала знаменитую фразу, произнесенную безвкусным и скучным персонажем старой книги, “я подумаю об этом завтра”. Позволив себе в последний раз нырнуть мыслями в эту тему, Миранда нашла иронию в том, что, обвинив Андреа в том, что у нее нет других амбиций, чем быть одержимой другой женщиной, она сама по неосторожности оказалась такой. Она должна была держаться подальше от Андреа, чтобы спасти свое сердце и журнал. И она держалась подальше, погружаясь в работу, накопившуюся за ту неделю, что она была в Париже. До лондонской Недели моды оставалось всего 4 дня, и в то время как ее помощники падали от усталости, организовывая еще одну логистически успешную поездку для делегации журнала, Миранда была занята решениями о должном освещении предстоящих шоу в ближайших выпусках «Подиума», посвященных четырем основным Неделям моды: Нью-Йоркской, Парижской и предстоящим Лондонской и Миланской. Она бегло просмотрела идеи Найджела, записывая их в перерывах между выступлениями, строила планы и интриги и решила, что мозговой штурм это то, что нужно в данный момент. Ей не терпелось приступить к работе. - Эмили, кофе! И соедини меня с Найджелом, Джослин и Сереной. Скажи им, пусть принесут свои парижские заметки. Это все!

***

Первый день Лондонской недели моды был явно лучше Парижской. Диор пришел в полную силу и взорвал подиумы показом, наполненным энергией и свежестью, явно восприняв близко к сердцу наблюдения Миранды и исправляя проблемы, которые были во Франции. Чувство выполненного долга не покидало ее до следующего дня, когда во время шоу D&G она заметила Андреа, сидящую прямо напротив нее, в первом ряду, кидавшую на нее недовольные взгляды и ласково улыбающуюся напыщенной Фрее. Ну, это все. Очередное напоминание держаться подальше. Очевидно, удаление ее писем без прочтения, перевод звонков на голосовую почту и сообщение Эмили, что она понятия не имеет, кто такая Андреа, когда вторая помощница робко сказала ей, что мисс Сакс звонит в седьмой раз, оказалось достаточно. На минуту ей стало нехорошо при мысли о разговоре, который последует, а сердце затрепетало в предвкушении. Должно быть, у нее была какая-то мазохистская жилка. Это было так не в ее характере. Она была выжившей, она всегда находила способы уйти с линии огня, так почему же она обжигается так сильно сейчас? Она почти не видела шоу D&G, и хмурый взгляд на ее лице, должно быть, был достаточно заметен, потому что Найджел мягко толкнул ее локтем, прежде чем уже встревоженные Доменико и Стефано подошли к ним. Она одарила их напряженной улыбкой и не похвалила ни коллекцию, ни явно сделанные по ее заказу новые дополнения, которые они добавили после Парижа. Ее не смутили даже их испуганные лица и панические взгляды , бросаемые друг на друга. Раздосадованная и обиженная на саму себя за то, что она была так раздражена, Миранда подумала, что, возможно, ей не стоит присутствовать на презентации Стеллы Маккартни в таком настроении, поскольку она действительно испытывала некоторое уважение к этой женщине. Садясь в машину, она решила, что ей нужно дать выход своим смущающим ее эмоциям. Однако прежде чем она успела обернуться к Найджелу, он поднял руку и оборвал ее. - Я понятия не имел, что она там будет, Миранда. Я не знал. - Как будто ты меня предупредил бы! - Она зашипела и почувствовала себя глупо, сделав это. Это было уже слишком. Она слишком много думала, слишком много чувствовала и так глупо реагировала на присутствие женщины, которую сама же и отталкивала! Миранда глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки. Найджел, дожидаясь, когда спокойствие и хладнокровие возьмут верх, решил сменить тему разговора. - Сегодня я снова видел Мередит Ромен в толпе. Я не помню, чтобы она когда-нибудь посещала и Парижскую и Лондонскую недели. Если подумать, то и Миранда тоже. Это было очень интересно. Мередит была богатой разведенной наследницей одного из ответвлений клана Элиасов, достаточно многочисленного, чтобы Миранда даже не трудилась запомнить их семейные связи. Кларков было гораздо меньше, и они почти не участвовали в деловых операциях издательского гиганта. Из всех предприимчивых Элиасов Мередит была одной из самых сообразительных и прилежных, постоянно присутствовала в совете директоров компании, серьезно относилась к своей работе и демонстрировала определенно хороший вкус в моде, если судить по ее последним выходам в свет. Кроме того, у нее были вялотекущие враждебные отношения с Ирвом, который все еще лелеял предвзятое мнение, что женщинам не место ни в одном совете директоров. Миранда улыбнулась и подумала, что, возможно, пришло время завести себе друга. Она проинструктирует Эмили, чтобы та назначила им встречу при первой же возможности, решив, что, возможно, вдали от Нью-Йорка, от проныры Ирва и его волосатых ушей, она сможет прозондировать почву для потенциального союза. Остаток дня прошел в вихре тюля и шелка, Ральфа Лорена и Кевина Кляйна. Отсутствие Андреа на показах второй половины дня сгладило некоторые шероховатости ее настроения, и Миранда, по крайней мере, могла быть великодушна к тем, кто заслуживал ее признательности. Оказалось, что ей не нужно было приказывать Эмили организовать встречу с Мередит Ромен. По сложившейся традиции Найджел уговорил ее выпить чего-нибудь в баре. "American" был культовым местом, самым старым из сохранившихся коктейль-баров в стиле ар-деко в Лондоне, и Миранда позволила себя уговорить. Заведение было полно народа, но столик для них был убран за несколько секунд, что тоже не было чем-то необычным. Как только Миранда попробовала свой сухой мартини, знакомое лицо в баре привлекло ее внимание. Потягивая какой-то весьма замысловатый коктейль, Мередит грациозно сидела у стойки бара, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону их столика. Странно. - Найджел, держись подальше. - Пробормотала Миранда без тени деликатности. В конце концов, бизнес есть бизнес. Понимающе кивнув лысой головой, Найджел незаметно удалился, как только официант принес им напитки. Миранда еще раз пригубила свой мартини и чуть не застонала от удовольствия. На самом деле она бы так и поступила, если бы Мередит не спустилась со своего барного стула и не двинулась лениво в сторону Миранды. Среднего роста стройная женщина с длинными прямыми черными волосами, ниспадающими на плечи, подчеркивающими угловатое лицо с острыми скулами и ямочкой на подбородке. Зеленые глаза были самым ярким цветом на бледном лице, обрамленном соболиными бровями. Мередит Ромен двигалась с врожденной грацией. Некоторые люди учились ходить, говорить и вести себя так, словно в их жилах текла голубая кровь. Миранда, несомненно, так и поступила, ей потребовалось некоторое время, чтобы забыть о своем скромном начале и научиться держать голову и говорить с интонациями присущими высшему обществу. Другие люди просто рождались с этим неуловимым качеством. Такие люди как Мередит. - Миранда. - Мягко произнесла она. Легко кивнув в сторону кресла напротив нее, Миранда тоже поздоровалась. Это было странно, они знали друг друга давно, прошли через бесчисленные заседания совета директоров, куда Миранду приглашали говорить о проблемах ее журнала или консультировать по другим модным изданиям, но они никогда не общались в социальном плане. А еще было немного странно, что Мередит вообще оказалась в Лондоне. Париж был Меккой для нью-йоркских модниц из высшего общества, но Лондон или предстоящий Милан не были столь популярны. Слишком много путешествий, поскольку все эти недели моды проходили почти одна за другой. Словно прочитав ее мысли, Мередит улыбнулась и отсалютовала своим красным коктейлем. - Париж это здорово, но в этом баре, несомненно, готовят лучшее алкогольное зелье по эту сторону океана. - Я уверена, что королевская семья Саудовской Аравии, как владельцы этой маленькой лачуги, благодарна тебе за такие слова.- Она понимала, что ее юмор иногда бывает очень сухим, и ей не хотелось раздражать члена совета директоров "Элиас-Кларк", особенно ту, с кем она разделяла явное отвращение к некоему Ирву Равицу. Прежде чем она успела смягчить свое предыдущее замечание, Мередит рассмеялась, и Миранда не могла не улыбнуться в ответ на этот мелодичный, привлекательный звук. - Я всегда знала, что ты мне нравишься, Миранда Пристли. Если ни за что другое, то за эту вот проницательную натуру. Однако моя причина пребывания здесь на этой неделе связана не только с коктейлями и обновленным шоу от Диора. Хотя я должна сказать, что ты настоящий мастер своего дела, так как мне ясно, что все, что ты сказала Гальяно, явно пошло им на пользу. Я была приятно удивлена, увидев восхитительные улучшения в коллекции. Я отдельно обожаю их ассортимент юбок-макси. Ну, они, конечно, могли бы поговорить о Диоре и юбках, о последних тенденциях макси против мини и о том, какие планы были у каждого тренда. Миранда действительно могла бы поддерживать подобную беседу некоторое время. Она была готова сделать это, но как только она открыла рот, чтобы войти в знакомую роль признанной богини моды, Мередит прервала ее. - Мне очень жаль, Миранда, но, пожалуйста, не думай, что тебе придется отвечать на этот вопрос. Я уверена, что после двух дней беспрерывных разговоров о коллекциях, моде и прет-а-порте с бог знает сколькими людьми ты, должно быть, устала от всего этого. Мередит сделала пару глотков, и Миранда поняла, что женщина нервничает. Она также поняла, что, возможно, интерес Мередит был не совсем профессиональным. Бессвязное бормотание, нехарактерное поведение, румянец, покрывающий теперь ее декольте и шею, интонации в ее голосе. Она решила действовать очень осторожно. - Мередит, ты, кажется, чем-то расстроена сегодня вечером. Все в порядке? - Так и есть. Наверное, я веду себя немного странно. Клянусь, это мой первый коктейль, так что алкоголь меня не оправдывает. - Тебе нужно оправдание? - Запоздало Миранда поняла, что ее слова могут быть неверно истолкованы как "давай". Она тут же пожалела об этом, но было уже слишком поздно. Мередит потянулась через стол и взяла ее за руку. - Я понимаю, что это совершенно неуместно. Ты только что одолела довольно значительного противника, и он ждет своего часа, чтобы продолжить свои усилия по уничтожению тебя. Я также понимаю, что ты стремишься искать везде друзей прямо сейчас. Я хочу сказать, что могу быть таким другом. Рука, державшая ее руку, была теплой, возможно, даже чересчур теплой, подушечки пальцев скользнули по костяшкам Миранды в неуверенной ласке. В любом другом случае Миранда нашла бы способ использовать эту возможность в своих интересах. Вот она, наследница трона Элиаса, предлагает себя на серебряном блюде. У Миранды были свои принципы, но мир был таким, каков он есть, и хотя лично ей никогда не приходилось этого делать ради своего профессионального успеха, она знала множество людей, мужчин и женщин, которые именно так и поступали. Ей было все равно до тех пор, пока они были компетентны и талантливы и проявляли эти качества. В конце концов, жизнь это джунгли, бери или будешь взят. Нет, этические причины не были тем, что мешало ей повернуть руку ладонью вверх и встретить ласку Мередит. Новость о ее предстоящем разводе попала в газеты, когда она еще была в Париже, что было выгодно для нее, потому что к тому времени, когда она вернулась в Нью-Йорк, папарацци уже нашли новую жертву. Причины, которые мешали ей пригласить привлекательную женщину в свой номер, чтобы скрепить этот потенциально очень привлекательный профессиональный и личный союз, были более приземленными. Ее сердце хотело чего-то другого, кого-то другого. У Мередит было все, что она находила привлекательным в женщине, она была зрелой, утонченной, грациозной и богатой, как Крез. Она соответствовала требованиям ее предыдущих любовников, мужчин или женщин, в той степени, в какой она также обладала соответствующей степенью почтения к Миранде, которая гарантировала бы поклонение и признательность в спальне. Что еще более важно, это поклонение будет выражаться в поддержке совета "Элиас-Кларка". Но все, о чем могла думать Миранда, это теперь уже незаметные отметины, оставленные Андреа на ее шее и груди, и как бы ей хотелось обновить их, вернуть этот чувственный рот на ее кожу, пока она будет умолять Андреа трахнуть ее жестко и глубоко. Будь проклята Андреа и ее собственная слабость. Любовь действительно делает тебя слабой. Это было такое неудобство. Должно быть, на ее лице отразилось некоторое опасение, потому что Мередит медленно убрала руку. Разве это не преступление, что эта женщина, которая хотела ее, была также достаточно проницательна, чтобы читать ее мысли? Такая потеря. - Мне очень жаль, если мое предложение пришло в неподходящее время. Я вижу, как в твоей голове крутятся шестеренки. Пожалуйста, ни на секунду не думай, что твой отказ лишит меня возможности поддерживать тебя в совете директоров. У меня есть свои собственные счеты с Равицем. Я уверена, что мы прекрасно сможем объединиться и прийти к соглашению в том, как действовать дальше, даже если сейчас его сторонники превосходят числом моих союзников в два раза. Я придерживаюсь мнения, что если дать умной женщине достаточно времени и потрясающую пару туфель, она сможет править миром. Удивленная Миранда разразилась искренним смехом, и ее плечи немного расслабились. - Однако я должна сказать, - продолжала Мередит, - что твои туфли просто сказочные. Как и твои ноги. - Она сделала глоток своего коктейля, ее язык следовал за блуждающей каплей ярко-красной жидкости на нижней губе. - Вкуснотища. - Коктейль? - Ноги. - Туше. Теперь они открыто улыбались, непринужденно общаясь друг с другом, установив свое положение. - Я сделаю все, чтобы поддержать твой окончательный переворот против Ирва, Мередит. Я уверена, что пора встряхнуть эти спящие окаменелости на седьмом этаже. "Элиас-Кларку" нужно новое направление и, возможно, новый генеральный директор? - Миранда слегка махнула своим вторым мартини в сторону Мередит. - Я бы не отказалась от такой позиции. Но моим приоритетом остается изгнание Ирва. Мне просто нужны свежие глаза и компетентные руки без этого его эго, управляющие моим семейным бизнесом. Твои идеи должны поощряться и финансироваться должным образом, и тебе должно быть позволено царствовать свободно. Золотого гуся нужно лелеять, а не приставать к нему на каждом шагу. - Это очень похоже на музыку для моих ушей, Мередит. - Только Миранда знала, какие битвы она вела с Ирвом за каждый доллар, который инвестируется в ее журнал. - И еще я бы очень хотела сообщить тебе, - улыбка Мередит стала немного развязной, - что ты великолепно выглядишь после такого длинного дня. Как тебе удается оставаться такой свежей и привлекательной? Хотя ты всегда прекрасно выглядишь, Миранда. Теперь голос ее звучал задумчиво, и Миранда почувствовала, что должна что-то сказать Мередит, возможно, в качестве объяснения. Она совершила так много ошибок в последнее время с людьми, которые, возможно, заслуживали большего от нее. - Я польщена, Мередит. Комплименты и поддержка со стороны совета директоров очень ценятся. В то же время, я просто не готова ни к чему большему. - Не нужно ничего объяснять, Миранда. Твой муж подал на развод всего пару недель назад, и вот я уже довольно настойчиво преследую тебя. Я понимаю. Мне это не нравится, но я знаю что, возможно, попробую еще раз в недалеком будущем. - Я была бы очень разочарована, если бы ты не попробовала, Мередит. - С многозначительным наклоном головы, она коснулась щеки Мередит, фактически прикасаясь губами к коже, а не этими воздушными поцелуями как обычно, скрепляя союз. Вот если бы еще Миранда смогла избавиться от нелепой мысли, что все, что ей нужно это кареглазая девушка, которая трахнет ее так хорошо, что она потеряет сознание. Кареглазая девушка, которая в последнее время ее ненавидела. Кареглазая девушка, которая сейчас сидела, прислонившись к стене рядом с ее люксом, в жутких Мартенсах и рваных черных узких джинсах. По крайней мере, они были от Армани и потому вполне сносны. Такая же черная футболка совершенно не скрывала выступающие ключицы и уже затвердевшие соски. Миранда подавила внезапное желание убежать и спрятаться. Она чувствовала себя очень усталой, эмоциональные американские горки этого дня давали о себе знать. В течение последних десяти дней все, чего она хотела, это снова увидеть Андреа, и даже сегодня, зная, что она посещает шоу D&G, чтобы поддержать свою девушку, Миранда все еще хотела просто сидеть и смотреть на нее, тонуть в ее долговязой фигуре, тонких руках и длинных ногах. Теперь, когда угрюмая фигура испепеляла ее взглядом с порога ее собственных апартаментов, она пересмотрела свои прежние желания. Когда она открыла дверь, Андреа решительно оттолкнулась от стены и первой вошла в номер. Миранда хотела было возразить, но поняла, что это совершенно бесполезно: молодая женщина направилась прямиком к мини-бару, налила себе стакан водки и залпом осушила его. Миранда успела только приподнять бровь от такого мастерского проявления способности к злоупотреблению алкоголем. У нее не было много времени, чтобы сделать что-то еще, потому что Андреа была рядом с ней в следующую секунду. Но ее прикосновения были так непохожи на те, к которым она привыкла от молодой женщины. В них не было ни грубости, ни настойчивости. Объятие было сильным, но нежным, скорее успокаивающим, чем возбуждающим, и когда эти все еще надутые губы коснулись ее губ, это была скорее мольба, чем требование. Удивленная и совершенно потерявшаяся в новизне этого взаимодействия, Миранда подняла руки, но вместо того, чтобы оттолкнуть Андреа, она прижала к себе любимое лицо, еще больше смягчая ласку губ и языков. Поцелуй закончился, и Андреа прижалась лбом к ее лбу, все еще удерживая ее рядом с собой. Прошло несколько минут, они все еще стояли у темного окна, выходящего на Темзу, и молча обнимались, вдыхая запах друг друга. - Я так зла на тебя, Миранда, постоянно, и так устала злиться, а потом ты выкинула этот трюк в Париже. - Андреа судорожно сглотнула, и Миранда ужаснулась, увидев такую боль в ее глазах. Так молода, уже так измучена. - Ты позволила мне сделать тебе больно. Я могла бы поклясться, что хотела причинить тебе боль после всего, что ты сделала со мной год назад, но не так. Не так! - Теперь эти карие глаза были серьезными, умоляющими, ищущими у нее прощения. Такое нежное сердце. Миранда провела большим пальцем по скуле и нежно поцеловала любимый лоб, прежде чем выпустить девушку из объятий. - Мне было не так уж и больно, и ты не сделала ничего плохого. То, что произошло на улице Ламарк, было по обоюдному желанию и вполне соответствовало названию улицы. Ты знала, что Ламарк был зоологом? А мы набросились друг на друга, как звери. Все в порядке, Андреа. Андреа, казалось, была поставлена в тупик ответом Миранды. Поэтому, пока молодая женщина молча смотрела на нее, Миранда продолжала свои попытки успокоить свою возлюбленную. - Я знаю, что ты ненавидишь эту фразу, но я наслаждалась каждой минутой той ночью. Прекрати сожалеть и отпусти это. Она почувствовала, как Андреа шагнула ей за спину и обняла за талию, а ее губы щекотали висок. - Я не могу тебя отпустить. Не могу отпустить то, что случилось той ночью, или тебя, Миранда. Я очень старалась. Безликие, безымянные люди. Я пробовала все. Кажется, это просто не работает. - Не такая уж безликая, потому что у нее действительно есть лицо, и не совсем безымянная, хотя я понимаю побуждение использовать только имя, особенно когда оно такое характерное. Будет ли Фрея скучать по тебе сегодня, как она скучала по тебе той ночью в Париже? Миранде очень хотелось, чтобы ее тон был насмешливым, но вместо этого слова прозвучали устало и немного грустно. - Мы с Фреей… Нет ... ну, пока еще нет. Я хотела бы сказать, что мы друзья, но она хочет, чтобы мы были чем то большим. Я думаю, ты могла бы сказать, что мы общаемся и любим компанию друг друга? Это весело, но я не уверена, что там есть что-то еще. Я просто не могу заводить отношений. Это было бы нечестно по отношению к тому, с кем бы я ни была, когда все, о чем я могу думать, это какая ты на вкус, когда кончаешь мне в рот. Даже несмотря на то, что сказано это было спокойным, почти равнодушным тоном, Миранда задрожала от этих слов и почувствовала, улыбку Андреа на своем затылке, где ее губы медленно прикусывали и лизали кожу, посылая новые и новые стаи мурашек по спине. Боже, как же она была слаба! Как она могла подумать, что кто-то другой подойдет? Что кто-то еще может такое сделать с ней? Какая, к черту, Мередит? Она забыла имя и женщину, пока Андреа медленно превращала ее в сгусток желания. Как нарочно, Андреа произнесла имя и фамилию этой женщины, не прекращая изысканные ласки ее шеи. - Я видела вас с Мередит Ромен чуть раньше, вы держались за руки. Из вас получилась хорошая пара, хотя, возможно, еще слишком рано после развода, чтобы предстать перед публикой? Однако я понимаю, что тебе нужна вся поддержка совета директоров, которую ты можешь получить прямо сейчас. Миранда не знала, что раздражало больше: то, что Андреа думала, что она спит с Мередит, чтобы обеспечить свое положение, о чем она думала всего час назад и, возможно, сделала бы это при других обстоятельствах, или то, как равнодушно беспечно Андреа сообщила ей это, просто стоя там, покусывая ее шею, играя пальцами одной руки с уже затвердевшим и жаждущим прикосновений соском. Однако, как бы это ни раздражало ее, Миранда раньше использовала ревность Андреа и только еще больше навредила себе в этом процессе. Они больше не собирались этого делать. - Даже если бы мое положение было критическим, что мне пришлось бы спать с кем то, чтобы сохранить его, Мередит тут не причем. - Миранду шокировало то, что она объяснялась перед девушкой как влюбленная дурочка. - Это хорошо, - пробормотала Андреа тем же самым бесящим шепотом, присоединяя вторую руку к соскам Миранды. Миранда выгнулась, толкнув Андреа в пах, и та тихо рассмеялась. - Это тоже очень хорошо. Ммм, мне нравится твоя задница. - Андреа не отпускала ее грудь, а ее пах крепко прижимался к Миранде, заставляя ту всхлипывать. Испытав на себе мастерство Андреа в обращении со страпоном, она подумала, что может просто умереть от чистой чувственности этого жеста и воспоминаний, которые он нес. - Ты же знаешь, что я все время наблюдала, как ты ходишь по офису и фантазировала о том, как бы я взяла тебя сзади. Пойманная в паутину бархатного голоса, оплётших ее рук, игравших с ее сосками, Миранда пропустила момент, когда эти руки внезапно разорвали ее блузку, так что пуговицы разлетелись во все стороны. В тишине комнаты раздался звук, похожий на выстрел, громкий и непристойный. Однако Андреа не изменила тон встречи, продолжая томно покусывать ее шею и играть с теперь уже открытыми сосками, после того как она ловко расстегнула переднюю застежку лифчика. Миранда подумала, что могла бы кончить вот так, прямо перед незакрытым окном, выходящим на Темзу и ярко освещенный Лондон. Андреа сняла порванную блузку, медленно расстегнула молнию и спустила юбку вниз по ногам, целуя кожу чуть выше округлых бедер, прежде чем продолжить нежно покусывать ягодицы, которые она, очевидно, страстно желала, бродя по коридорам «Подиума». Голая, опираясь руками о подоконник, Миранда отключила свой мозг и позволила Андреа просто взять ее так, как хотела молодая женщина. Сегодня все было совсем по-другому: благоговение, ласки и поцелуи, наслаждение каждым прикосновением. Андреа в последний раз поцеловала ее ягодицы, а потом встала и развернула Миранду в своих объятиях. И снова между ними возник дисбаланс власти. Андреа полностью одета, а Миранда голая в одних стрингах и четырехдюймовых шпильках. - Я знаю, ты говорила, что не против того, что случилось той ночью, но я так не думаю. Меня не волнует, если это показывает мою недостаточную искушенность или наивность, или что-то еще. Ты можешь сказать, что я не обязана заглаживать свою вину, но я хочу этого. - Позволь мне? И как Миранде устоять перед этим полным надежды и нежности выражением лица? Черт возьми, только на прошлой неделе она пообещала себе, что пришло время сдержать эту реку эмоций, отключить ее и двигаться дальше, черт возьми. Она должна была защищать себя и свое сердце именно от этой ситуации. “Ситуация", которая в данный момент повела ее на королевского размера кровать и нежно целовала ее везде, бесконечно трепетно массируя ее клитор медленными кругами. А как только язык Андреа вошел в нее, Миранда потеряла всякую способность продолжать попытки сдерживаться и быть объективной, ее река вышла из берегов. На следующее утро она проснулась одна от звонка Эмили. Когда она растягивала свои хорошо потрудившиеся за ночь мышцы, то не чувствовала никакой боли, только бодрящую томность удовлетворенного тела, пережившего удовольствие, превосходящее даже ее высокие ожидания. Если ее сердце и болело чуть-чуть при мысли о собственном бессилии прекратить эту бесконечную игру, то она предпочла не думать об этом.