Другая женщина/The Other Woman

Не смей оглядываться назад, Просто не спускай с меня глаз. Я говорю - ты сдерживаешься, Она ответила: заткнись и танцуй со мной! (Заткнись и танцуй - исполнитель Walk The Moon)

- Еще ... Боже, пожалуйста ... еще ... сильнее… - Мм... мне так нравится, когда ты умоляешь, Миранда. Не сдерживайся сейчас, скажи это. Скажи мне это еще раз! Она чувствовала себя подвешенной в этом состоянии между вторым и третьим оргазмами, один из которых был уже так далеко, а другой совсем рядом, если бы только Андреа чуть быстрее двигала бедрами и дала ей эти благословенные последние дюймы. Вместо этого сводящая с ума молодая женщина мучила ее, играла с ней, затягивая это за пределами ее возможностей вынести. Боже, она хотела кончить больше, чем дышать, и она хотела, чтобы Андреа заставила ее кончить сейчас, прямо сейчас, черт бы ее побрал. И если ей придется умолять об этом, что ж, так тому и быть. - Андреа, пожалуйста, сейчас же, пожалуйста, мне нужно кончить, трахни меня! Толчок бедер Андреа не изменился ни на дюйм, страпон проник в нее только наполовину и под неправильным углом, далеко даже не приблизившись к тому, чтобы ударить ее в то сладкое место, где она больше всего нуждалась в этом. Пальцы Андреа также играли с ее нижними губами, но это только дополняло совершенно недостаточные толчки, поскольку кончики пальцев кружили вокруг клитора, не касаясь его, не давая ничего близкого к облегчению, в котором она нуждалась. Миранда была готова разрыдаться или закричать от отчаяния. - Хммм, я чувствую, что это была не столько просьба, сколько приказ, не так ли, Миранда? Ты все еще чувствуешь, что можешь просто щелкнуть пальцами, и получить все, что хочешь? И, боже, этот голос делал с ней больше вещей, чем упругий ствол в ее влагалище. Низкий, хриплый и чересчур самоуверенный, он вызывал у нее мурашки по спине. Миранда знала, что обычно следует за этим хриплым тоном. В любую секунду она могла быть полностью уничтожена. И она будет любить каждую секунду этой маленькой смерти. Действительно, сводящие с ума бедра толкнулись раз, другой, и силиконовый член оказался полностью внутри нее, ударяя точно туда, где она нуждалась, растягивая ее, давая ей все, что она жаждала, заставляя ее видеть звезды. Благословенный голос тоже не умолкал, нашептывая ей на ухо еще больше непристойностей, пока Андреа грубо склонила ее над столом в ее домашнем офисе. - Ты ведь делаешь это специально, Миранда? Пробуешь приказывать мне, чтобы я неизбежно наказала тебя, трахнув прямо в этот стол... Боже, как же она любила эту игру, в которую они играли друг с другом, когда она доводила Андреа до предела, дразнила ее или испытывала пределы ее контроля, пока этот контроль не срывался, и тогда Миранда теряла счет времени и количеству оргазмов, пусть у нее и были проблемы с ходьбой на следующий день. Она также любила, когда ее брали вот так, с абсолютной иллюзией, что она не может ничего контролировать, и она любила эту женщину, которая давала ей все, реализовывая каждую, буквально каждую грязную прегрязную фантазию. Она любила Андреа, любила, когда та ее трахала, и была так поглощена предстоящей кульминацией, что ей даже не пришло в голову, что из всех вещей, о которых стоит беспокоиться, быть пойманной, вероятно, должно было быть выше в ее списке. И все же они были здесь, Андреа, обнаженная ниже пояса, с кожаным ремнем на бедрах и красным силиконовым членом, который в данный момент находился глубоко в Миранде. Сама Миранда распростерлась на столе с Книгой, лежащей прямо под ней, и ей, возможно, теперь придется сжечь эту чертову штуку, так как она наверняка размазала себя по всем страницам. Без сомнения, Андреа была чертовски довольна тем, насколько она мокрая, и тем, насколько нетерпеливой Миранда стала в своем возбуждении, что она не могла ждать ни секунды, чтобы сбросить Книгу на пол, вместо того чтобы кончить на нее. Она могла бы поспорить, что каждый раз, когда ассистентка появится с Книгой, Андреа будет бросать на нее один из этих своих взглядов, от которых она мгновенно становилась мокрой. Та власть, которую эта молодая женщина имела над ней, должна была бы беспокоить, но с тех пор, как Миранда полностью открылась ей в том конференц-зале, стоя на коленях перед окровавленной версией сбежавшей невесты, она не чувствовала ничего, кроме возбуждения, потому что эта власть обычно означала отличный секс и большую близость. Материализуя ее мысли, дверь внезапно открылась. Миранда просто закрыла глаза, позволив своему лбу упасть на поверхность стола с громким стуком. Сколько раз она была одержима таким сценарием? Господи, ну почему они не были более осторожны? Почему они не заперли дверь? - Патриция! Девочка, не сейчас, детка. Я слишком занята, чтобы поиграть с тобой прямо сейчас. - Смех в голосе Андреа был откровенно оскорбительным. Собака возмущенно фыркнула и вышла из комнаты, стуча когтями по деревянной поверхности. А потом худший ужас, Андреа хохоча, сползла на пол. Приступ смеха, казалось, был неудержим, и Миранда с гневом наблюдала, как он продолжал нарастать, пока Андреа не оказалась почти распростертой на ковре, схватившись за живот, а блестящий красный страпон гордо стоял по стойке смирно в ее паху. Миранде захотелось застонать. Или зарычать. Может быть, Патриция поймет. - Ну что, Андреа, ты закончила с этим весельем? - Миранда не могла заставить свой собственный голос звучать достаточно строго. Ситуация была совершенно нелепой. И даже немного смешной. Ладно, может быть, даже больше, чем немного. Если бы не пульсирующий клитор и разрушенный оргазм, Миранда тоже могла бы посмеяться. Она попыталась расправить юбку, но Андреа просто опустила ее рядом с собой на пол, все еще смеясь, слезы теперь текли по ее лицу, и Миранда улыбнулась, вытирая гладкие щеки. Иногда ее просто поражало, как сильно она любит эту женщину, как много эмоций пробуждает в ней простое наблюдение за тем, что Андреа делает вообще. Было ли это благословением или проклятием быть такой уязвимой для другого человека? Миранда этого не знала и, откровенно говоря, ей было все равно, поэтому она сидела, прикасаясь к лицу Андреа, пока та приходила в себя от приступа истерики. - Прости ... прости, любимая ... но ты должна признать, что это смешно. Из всех тех случаев, когда нас могли поймать? В твоем кабинете? В лимузине? На презентации весенней коллекции Найджела за кулисами сцены? В ванной комнате моей матери? Но, в конце концов, именно Патти нас поймала. Миранда просто смотрела на любимые черты, такие живые сейчас в веселье и счастье, на яркие глаза, сияющие любовью и нежностью, на широкий блестящий рот, наверняка все еще чувствующий вкус самой Миранды, на длинные умелые пальцы, которые так любили ее. Как же ей так повезло? Как же она заслужила это после всего случившегося? Она покачала головой, отгоняя эту последнюю мысль. Возможно, она этого и не заслужила, но она это получила и не упустит больше никогда. Андреа принадлежала ей, и она еще получит то, что принадлежит только ей, как только запрет Патрицию на ночь в подвале. Когда девочки уехали с отцом на выходные, а статья Андреа была закончена, Миранда планировала провести в кровати два дня и ей никто не помешает. После примечательного трехмильного рывка Андреа к «Элиас-Кларку», и последующего практически прилюдного примирения в ее стеклянном конференц-зале, было, в конце концов, довольно поздно закрывать дверь сарая, так как лошадь уже убежала. Несмотря на то, что их свадьба была совершенно интимным делом только с близнецами, обеими их матерями и Найджелом, служившим шафером для них обеих, и о ней появились заметки в "Пост" и "Таймс", но к великому удивлению Миранды, небо не упало. Конечно, к тому времени это уже ни для кого не было секретом, что они были парой, и она долго и упорно работала со своим психотерапевтом над своими страхами и неуверенностью по поводу выхода из шкафа, которые в любом случае были значительно уменьшены соприкосновением Андреа со смертью. Тем не менее, Нью-Йорк перешел к следующей пикантной сплетне, и «Миранди» стала вчерашней новостью, особенно потому, что год спустя они все еще были семьей, и никакие непристойные сплетни не были связаны ни с одним из их имен. «Подиум» процветал, и Андреа написала книгу о своем пребывании в Афганистане, сосредоточив особое внимание на влиянии войны на американских солдат и жизнь местных жителей. Она также планировала написать продолжение о военных преступлениях и, учитывая ее следственные навыки и нюх на историю, Миранда была уверена, что это будет бестселлер. Итак, они жили на 73-й улице и воспитывали близнецов, которые, как ни странно, были совсем не шокированы и абсолютно не расстроены лесбиянством своей матери, вероятно, потому, что Андреа была удивительно хороша во всех видах видеоигр, футбола и лакросса и была одной из самых крутых мам в их школе, в отличие от самой Миранды, которая не соответствовала ни одному из вышеперечисленных счетов. Миранда считала это благословением. И она знала, что ее благословения вот-вот умножатся, просто наблюдая за задумчивым взглядом Андреа на обнаженные бедра Миранды, щедро отмеченные прежним вниманием жены, с медленно наливающимися цветом укусами. Андреа облизнула губы и толкнула Миранду на ковер, собственнически раздвинув ноги и сделав первый длинный мазок языком. У Миранды перехватило дыхание от сдерживаемого стона. О да, поистине благословение.