По приказу короля

Мечта исполнена — он теперь рыцарь. Казалось бы, надо радоваться, но Ланселот не находил себе места. Этот пир, в его честь, не был заслуженным. Оказалось невыносимо тяжело улыбаться и изображать счастье, когда внутри всё буквально кричало: лжец, как ты посмел обмануть короля? Поддельную верительную грамоту о дворянстве юноше не вернули, и он раз за разом мысленно возвращался к этому факту — вдруг правда раскроется? Поддержкой служила лишь робкая надежда, что грамота окажется достаточно качественной, чтобы одурачить (стыд-то какой!) правителя и его сына хотя бы на пару недель, чтобы успеть показать себя в деле. Тогда уже Ланселота будут судить только за его достижения. Или он сам им расскажет, но немного позже. Юноша цеплялся за эту идею как за последнее своё оправдание, и только она не позволяла встать и немедленно во всём признаться. Раскаяние пронизывало каждую минуту нахождения на пиру, и даже эль, казалось, был приправлен вкусом вины. Ланселот не понимал, как его ещё не заподозрили. Он старался не прятать взгляд, но это не всегда удавалось. В конце концов юноша махнул на всё рукой и напился, решив, что попросту не сможет заснуть, если не зальёт совесть хмелем. На утро переживания отпустили. Весёлые подтрунивания Мерлина не давали вновь задуматься о моральных принципах и запятнанной чести, а зелье Гаюса сняло последствия от выпитого. — Фу, Гаюс, из чего оно сделано? — забавно сморщился Мерлин. Ланселот улыбнулся. Да, невкусно, зато помогает. — Тебе лучше не знать, — подмигнул лекарь, отчего Мерлин скривился ещё сильнее. Мощный хлопок двери о стену едва не сорвал её с петель. В комнату ворвались стражи, и, без разговоров схватив безоружного Ланселота под руки, потащили на выход. — Что происходит? — громко вопросил Гаюс. Уважаемого всеми дворцового лекаря проигнорировать не посмели. — Он арестован по приказу короля, — отчеканил солдат, не останавливая движения к двери. Ланселот успел бросить несчастный взгляд на Гаюса с Мерлином, мгновенно осознав, что произошло. Была только одна причина, по которой с ним могли так обходиться. Похоже, всего одна ночь потребовалась Пендрагонам, чтобы выяснить правду. Впрочем, стоя на коленях перед троном, Ланселот чувствовал даже некоторое облегчение. Теперь, по крайней мере, от него не требовалось лгать, глядя в глаза королю. Рядом с Утером Пендрагоном стоял пожилой специалист по генеалогии, безжалостно и жёстко объясняя, что предоставленное свидетельство о дворянстве — фальшивка, пусть и очень качественная, а о пятом сыне лорда Элдрода из Нортумбрии нет никаких записей. А значит, Ланселот… — Солгал, — уронил Утер, строго глядя на новобранца. — Ты отрицаешь это? — Нет, сир, — после небольшой паузы выдавил юноша. Он не смел посмотреть на тех, кому хотел служить, но так разочаровал в первый же день. Казалось, хуже быть не может, но Утер заговорил, каждым словом вгоняя Ланселота во всё большее отчаяние. — Ты нарушил первое правило кодекса Камелота. Опозорил себя и нас. Ты недостоин рыцарства, в которое был посвящён. Юноша слабо кивнул, признавая вину. Что ж, глупо было надеяться на снисхождение. Ланселот не смог бы найти слов, чтобы хоть как-то оправдаться, но его и не спрашивали. Осуждающие взгляды присутствующих, казалось, прожигали насквозь. А обеспокоенного Гаюса и чуть не плачущего Мерлина он не замечал. Если бы сейчас ему предложили умереть, чтобы искупить вину, Ланселот не раздумывал бы и секунды. Он ждал приговора без страха, и надеялся, что король будет достаточно суров. Так опозориться! Юноша прикрыл глаза, не в силах больше держаться сколь бы то ни было достойно — пусть на коленях, но с прямой спиной. Нет, надо держаться. Хотя бы так показать, что он не полное ничтожество. Приговор прозвучал в ушах набатом. Публичная порка на площади и изгнание из страны. Пришлось сцепить зубы, чтобы промолчать и не начать просить изменить кару на нечто менее позорное. Заслужил. Но как соблазнительно выглядело предложение Мерлина представиться дворянином, парень даже грамоту принёс — откуда, кстати? Как просто казалось получить желаемое, отстранив ненадолго рыцарские принципы и солгав о происхождении… Не напрасно, значит, стучал в висках внутренний голос, предупреждая, в каком месте водится бесплатный сыр. Ланселот не сопротивлялся и не перечил, когда его потащили прочь из тронного зала. Терять было нечего и юноша посмотрел в глаза короля, но, вздрогнув, сразу перевёл взгляд на принца Артура. Он был хмур, но, в отличие от отца, не кипел негодованием пополам с презрением. Самую малость, совсем чуть-чуть, но это придало сил. Солдаты втолкнули Ланселота в камеру. Тяжелая дверь гулко захлопнулась, оставив юношу в одиночестве. Он обессиленно опустился на лавку и уронил голову на руки. Миг триумфа превратился в самый большой позор его жизни.

* * *

Мерлин вышел из подземелья, где заперли Ланселота и украдкой вытер глаза. Всё пошло совсем не так, как должно было, ТАКОГО юный маг точно не хотел. Вместо помощи храбрецу, который вступился и защитил Мерлина от грифона, получилось… Черти что и сбоку хрень получилась! Сломанная судьба вместо исполненной мечты. Юноша стукнул каменную стену. С этим нужно что-то делать, чтобы исправить то, что ещё можно исправить. И пусть Ланселот не хотел его вмешивать, сам Мерлин считал иначе. Пойти за советом к Гаюсу оказалось не лучшей затеей. Потому что пришлось сознаться, чьих волшебных лапок — создание фальшивого свидетельства о дворянстве, и без чьего подстрекательства с Ланселотом бы ничего не произошло. — Зачем? — под строгим взглядом лекаря Мерлин стушевался. — Отвечай, пока я не потерял терпение. — Я… — Мерлин запнулся, а потом резко вскинул голову. — Я обязан Ланселоту жизнью и пытался отплатить как мог. Если ты хочешь наказать меня за это — пожалуйста. — За игры в бога, способного менять судьбы людей? Обязательно, — Гаюс был непоколебим. — Но сначала обсудим, что делать дальше. Начать решили с простого. Относительно, конечно. И Мерлин поспешил к Артуру, чтобы попросить его смягчить наказание несостоявшегося рыцаря. — Нет, Мерлин, — в ответ на запальчивую речь произнёс принц Камелота. — Его проступок слишком серьёзен, чтобы я мог что-либо сделать. Даже не проси. Смотрел при этом Артур не на слугу, а в окно, и было совершенно непонятно, что он думал на самом деле. Но Мерлин не был бы собой, если бы отступился так просто. Вскоре спор разгорелся не на шутку, и маг в сердцах заявил, что виноват не меньше Ланселота и заслуживает такого же наказания. Через секунду Мерлин пришёл в себя, но было поздно — проговорился. Сначала он думал, что Артур не поверит, как всегда в таких случаях назовёт болваном и выгонит, но случилось невероятное: принц прислушался к нелепому на первый взгляд заявлению и приказал объяснить подробнее. Пришлось Мерлину, тщательно подбирая слова, снова рассказывать о случившемся. Только теперь цена ошибки была высока, так как все знали, как здесь поступают с магами. — Понятно, — Артур внимательно посмотрел на слугу, а затем схватил за ухо и выкрутил. — Ты идиот. Идём. Ослушаться юноша не смог бы при всём желании, его ухо тянули за собой с силой тренированного мечника, коем и был Артур. Мерлин влетел в камеру от крепкого пинка и, не удержавшись на ногах, шлёпнулся на пол. — Посиди пока здесь. О наказании поговорим позже. Артур стремительно удалился, а Мерлин встретился взглядом с удивлённым Ланселотом, чья камера находилась напротив, через коридор.

* * *

Переубедить отца всегда было проблемой, а в случае, когда Артур был с ним, в общем-то, солидарен… Но не помочь принц не мог, иначе бы остался не только без перспективного рыцаря, но и без слуги — вроде бы бестолкового, но умудрявшегося, несмотря на множество недостатков, частенько спасать своего господина. — Вопрос закрыт, — отрубил Утер, едва Артур заговорил. — И хватит об этом. — Обман Ланселота непростителен, но у него не было злого умысла. Он просто хотел служить. — Вот и шёл бы в таком случае рядовым бойцом, — проворчал король, шурша документами. Ему явно было не до обнаглевшего претендента в рыцари. — Чёрт бы побрал этого грифона! Усиль посты на западной стене. — Сделаю, — кивнул Артур. — Нам бы не помешал ещё один рыцарь, особенно в нынешнем положении. — Как ты можешь доверять человеку, который тебе солгал? Первое правило — гарант доверия, и я не позволю его нарушать только потому, что тебе так захотелось. Артур неслышно вздохнул. Он и сам не мог объяснить, почему так беспокоился о вчерашнем незнакомце, но интуитивно чувствовал, что Ланселоту можно дать ещё один шанс. — Я не буду просить восстановить его как рыцаря, можно взять парня простым солдатом. Утер сердито посмотрел на сына, и, видимо поняв, что тот не отступит, вздохнул. — Раз так, то забирай. Но если он снова что-то натворит, ответственность ляжет на твои плечи. 

* * *

Увлекательный процесс самобичевания прервало появление Мерлина. Но какое появление! Юношу собственноручно притащил за ухо принц Артур. Похоже, Мерлин допёк наследника престола окончательно. — За что тебя? — поинтересовался Ланселот, подойдя вплотную к решётке своей камеры. — За правду, — ухмыльнулся Мерлин. — М? — Сознался, что подначивал тебя нарушить правила, — пожал плечами маг. — Теперь им придётся наказать нас обоих. Или помиловать, тоже обоих. Ланселот застонал. Логика приятеля поражала. — Я мог отказаться, Мерлин. Ты не виноват. Не стоило влезать в это. — Виноват. Мерлин отвернулся, и Ланселот не стал продолжать разговор. Тем более, обстановка совсем этому не способствовала. Что он будет делать после исполнения приговора, юноша не думал. Все мысли до сегодняшнего дня занимали мечты о рыцарстве, стремление служить в Камелоте. Но цель исчезла, заодно разорвав в клочья спокойствие и уверенность в своих силах. Когда в скором времени в подземелье снова спустился Артур, Ланселот успел задремать в неудобной позе, сидя на лавке. Но, услышав голос, тотчас же вскочил. При виде принца с новой силой нахлынуло чувство вины и Ланселот не выдержал. — Я сожалею, — тихо произнёс он. Горло сдавило спазмом. Ланселот замолчал, решив, что оправдываться бессмысленно. Всё равно лгунам никто не верит. — Если я тебя выпущу, что будешь делать? — спросил Артур. Ответить было непросто, главным образом потому, что юноша теперь не считал себя достойным даже говорить с Пендрагоном. Не после того, что натворил. — Поеду на поиски грифона и сражусь с ним, — Ланселот говорил твёрдо, хоть и с нотой грусти. — В одиночку? — Да. Если мне будет позволено искупить вину, — юноша запнулся и выдохнул. — Разумеется, я приму любое наказание, но после сделаю всё, что в моих силах. — Понятно. Значит, так и поступим. А дворянство можно и заслужить, у тебя будет такая возможность. Верно… Ланселот почувствовал, как жар приливает к лицу. Нарушив рыцарский кодекс однажды, он сомневался, что сможет вновь завоевать доверие. Однако, к парню вернулась надежда. — Теперь о наказании. Его величество смилостивился и предоставил мне самому решать, что делать с тобой и вон тем остолопом, — Артур махнул рукой в сторону камеры, где навострил ушки Мерлин. — В публичности не вижу смысла, а плеть заменим на розги. Быстрее встанешь в строй. Двое солдат принесли в темницу всё необходимое. Ланселот стоял в стороне, ожидая начала порки. Он был уверен, что сумеет выдержать испытание достойно, тем более, такое… детское. Ну кто не получал «горячих» от разгневанных родителей, или, как в случае с Ланселотом, от наставника? Хотя сейчас всё было немного иначе. — Сними рубаху и повернись лицом к стене, — велел принц. — Да, сэр. Быстро выполнив требуемое, Ланселот замер и прикрыл глаза. Свист прута и вспышка нарастающей боли не заставили себя ждать. Пришлось опереться ладонями на холодный камень стены, потому как хлестал Артур слишком часто, не позволяя ощущениям угаснуть. — Сражаешься ты как рыцарь, — произнёс принц, меняя прут. — Но этого недостаточно. Нужно и вести себя соответственно. Следующий удар пересёк обтянутые штанами ягодицы, отчего юноша удивлённо выдохнул. Ему не было известно, что Артур хочет провести порку с минимумом повреждений, но, при этом, с максимальной пользой, и воспринял удар по заду как дополнительное напоминание о недавнем позоре. И следующие слова Артура только укрепили парня в этой мысли. — Тебе пока далеко до звания рыцаря. — Понимаю. Стоять смирно становилось сложнее, Ланселоту прилетало не только по спине, но и ниже, даже по бёдрам. От штанов пользы было немного — разве что сохранить остатки гордости. По дороге в Камелот юноша рассчитывал впечатлить всех своими умениями, что ж, ему удалось. Поразил так, что дальше некуда — принц собственноручно машет розгами, наказывая самозванца. Стало совсем невмоготу, и Ланселот прижался к стене лбом, словно искал у неё поддержки. — Простите, — не выдержал и простонал юноша, не двигаясь, однако, с места. — Мне, правда, жаль. Ещё бы немного, и горячие капли сорвались бы с ресниц — впервые за много лет. Розги, вперемешку с раскаянием, разили слишком больно. Но этого не произошло, Артур остановился. — Надеюсь, урок усвоен. Приведи себя в порядок и отдыхай, к работе приступишь завтра. Свободен. Принц вышел из камеры, оставив дверь открытой. Можно было уйти в любой момент, но Ланселот решил задержаться. Во-первых, впечатления от розг не позволили бы нормально идти, а во-вторых, юноша волновался о Мерлине.