По приказу короля

— Я должен лечь туда? Серьёзно? Как ты себе это представляешь? — Мерлин нервничал и, как всегда, не придерживался придворного этикета. Артур на мгновение закатил глаза и носком сапога пихнул лавку, узкую и короткую, чтобы заключённые могли только сидеть. — Очень просто, перегнись через неё и упрись локтями в пол. И не забудь спустить штаны. Мерлин покраснел и сердито уставился на Артура, но возмущение юного волшебника мало кого волновало. Не принца, это точно. — Побыстрее, или я прикажу стражникам раздеть тебя и держать. Мерлин! Не тряси решётку, она крепкая. А дверь заперта. Сделав над собой усилие, Мерлин оторвался от спасительной двери на свободу. Пришлось побороть стойкое желание заколдовать Артура, или взорвать решётку, или… Ну хоть что-нибудь, только бы не видеть грубо сколоченной лавки, ведра с замоченными розгами и принца, скрестившего на груди руки. — Не надо, — замотал головой Мерлин, пятясь от пугающих предметов к дальней стене. — Артур, ты же не серьёзно? Вместо ответа будущий король шагнул к Мерлину, ухватил за шиворот и повёл к лавке. — Последняя возможность улечься самостоятельно, — с намеком проговорил Артур. — Вперёд. Мерлин, однако, не сдвинулся и на сантиметр. И через мгновение ощутил себя поистине великим волшебником, которому прислуживает целый принц. А тот факт, что мага раздевали, чтобы выдрать, как последнего шкодника — никому не интересные частности. Впрочем, разок Мерлин всё же попытался трепыхнуться, но, получив крепкую затрещину, угомонился. — В твоих же интересах не вставать, пока я не разрешу, — Артур вытянул из ведра прут, но, подумав секунду, бросил обратно. Смущенный Мерлин поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Его одежда валялась в углу, за исключением сапог и штанов, неприятно спутавших лодыжки. Голый зад торчал совершенно неприлично, и Мерлин пожалел, что не подчинился сразу и не лёг сам — по крайней мере, он бы устроился к дверям головой, а не, кхем, филейной частью. Теперь все, кому вздумается пройти мимо, увидят то, чего не следует. Порка не начиналась, и Мерлин оглянулся, заинтересовавшись долгим ожиданием. Обернулся, чтобы заметить, что в руках принц вместо прута держит ремень. Охнув, Мерлин дёрнулся, но его голову уже крепко зажимали Артуровы колени. Звякнула пряжка, и через пару секунд ягодицы волшебника опалил первый удар. — Ауч! — вскрик юноша перевёл в шипение, но серия дальнейших частых ударов заставила его завертеть задом, непрестанно вскрикивая. — Артур! Полегче! — Ах, полегче, — принц задержал руку и хлестнул сильнее прежнего. — То есть, виноватым ты себя уже не считаешь? — Пере… Ой! Перестань, я не могу так говорить, — на едином дыхании вскрикнул Мерлин. По его ягодицам гулял ремень, и это было гораздо больнее, чем любые наказания, полученные юношей за все шестнадцать лет жизни. — Так не говори, — хмыкнул Артур. — От тебя требуется другое — лежать и терпеть. — Ты же спросил. Ух, блин! Хватит! Мерлин вырывался изо всех сил, но, не используя магию, он был гораздо слабее принца. А тому всё-таки надоели трепыхания слуги. Артур перестал удерживать взъерошенную голову и отошёл на пару шагов. В ту же секунду Мерлин изогнулся и прикрыл ладонями ягодицы, осторожно их потёр и шмыгнул носом. — Да чтоб тебя… самого также, — пробурчал маг. — Возможно, мне следовало не возиться с тобой, а прислать палача, — Артур начинал понимать, как его отцу удаётся ставить на место подчинённых одним взглядом. Попробуй справься с такими, как, например, Мерлин. Но Мерлин, хотелось бы верить, один такой пришибленный. — Или отпустить. И вообще, ты не заставлял Ланселота раздеваться. — Он не пытался меня лягнуть. Мерлин улыбнулся, подумав, что наказание закончилось. Но, стоило ему привстать, Артур немедленно велел лечь обратно. — Подделка документов, подстрекательство к преступлению, попытка избежать наказания. Я ничего не забыл? — спокойным тоном перечислил Артур. — Ах, да, ещё отрицание вины и хамство. И что с тобой делать? Мерлин моргнул. Это звучало как-то… Будто он преступник. Но ведь это не так! И ничего он не отрицал. — А сейчас, вместо того, чтобы порадоваться, что так легко отделался, шипишь и злишься. Вот что, хочешь идти — иди. Лежать! Сначала дослушай. Так вот, можешь проваливать ко всем чертям, и чтобы ноги твоей не было в Камелоте. — Но… — Мерлин не нашёлся с ответом. Не мог же он начать распинаться о великом предназначении, судьбе, магии и предсказаниях дракона из пещер под замком. — Я хочу доверять своему слуге. Ты можешь быть дерзким нахалом и неуклюжим болваном, но я не стану держать возле себя вруна и труса. Спрошу ещё раз: что с тобой делать? Наказать или выпнуть взашей? Отчего-то вдруг стало очень интересно рассматривать соломинки, разбросанные по полу. Мерлин молчал, затягивая и без того неловкую паузу, но и вставать не спешил. Не он ли совсем недавно хотел разделить ответственность за провинность с Ланселотом? Но когда пришло время отвечать, парень не смог с собой справиться. Задумавшись об этом, Мерлин внезапно понял, в чём проблема. — Отправь меня к палачу, пусть выпорет он, — наконец сказал Мерлин, полыхая ушами. Юноша подумал, что не привык подчиняться ровеснику, оттого и задирался всё это время. Со взрослым будет легче, наверное. Мерлин не поднимал головы и не видел удивления на лице Артура. — Уверен? Там с тобой обойдутся суровее, чем мог бы я. — Пусть так. Лучше я буду злиться на мужика из подземелья, а то, знаешь ли, аж руки чешутся напакостить. Хочешь найти жуков под одеялом? — Ты совсем идиот? — засмеялся Артур. Даже в такой ситуации Мерлин оставался тем ещё наглецом. — Видимо, да. — Тогда пойдём. Надеюсь, мне не придётся тащить тебя за шиворот?

***

Камеру для допросов Мерлин представлял иначе: мрачной как склеп, со множеством жутких инструментов и, обязательно, всюду должны были красоваться потёки крови замученных пленников. Однако, то место, куда привёл его Артур, менее всего напоминало о пытках. В довольно светлом и чистом помещении стоял письменный стол и стеллаж для бумаг. Солнечные лучи проникали сквозь зарешетчатые окна, расположенные у потолка. Мерлин задался вопросом, не заблудился ли, часом, принц. Из-за стола, навстречу посетителям, поднялся утомлённый широкоплечий мужчина. — Ваше Высочество? Артур рассказал, в чём провинился Мерлин, и отдал необходимые распоряжения. Времени это заняло больше, чем могло, потому что Мерлин поминутно перебивал, норовя вставить свои бесценные комментарии, не замечая, как с каждой его фразой взгляд палача тяжелеет. — Что ж, молодой человек, — обратился он к юноше, как только за Артуром захлопнулась дверь, — раздевайтесь. — Что, прямо тут? И чем вы будете меня наказывать? — зачастил Мерлин, стаскивая сапоги. Теперь ему казалось, что решение перебраться сюда было худшим за сегодняшний день. Мужчина указал на массивный табурет. — Одежду сложите на стул, а я пока объясню правила. — Правила? — Именно. С этого момента без разрешения не разговаривать, на вопросы отвечать быстро и правдиво. Очень не советую дерзить — этим вы ухудшите своё положение. Меня зовут Имон Одли. Мерлин сглотнул и переступил босыми ступнями: Имон внушал опасение одним своим видом. Его имя парню ни о чём не говорило, но палач ведь и должен выглядеть жутким, верно?.. — Закончили? — мужчина терпеливо дождался, пока Мерлин не снимет с себя всё и не сгрузит вещи на указанный табурет. — Тогда нам сюда. За стеллажом обнаружилась дверь, которая не просматривалась от входа. Юноша шагнул внутрь, но, сделав пару шагов, испуганно замер. Не совсем то, что он нафантазировал — в камере было чисто и светло, но инвентаря имелось немало. Мерлину указали на необычную широкую лавку с отверстиями, креплениями и прибитыми по краям колодками. — Располагайтесь. Хотелось побыстрее освободиться от необходимости сверкать задницей в ожидании порки, поэтому Мерлин на этот раз не заставил себя ждать. Из-за прохлады, а может и от страха, по коже пробежали мурашки. — Насколько мне известно, колодки вам уже знакомы. А значит, незачем изображать непонимание. Имон подошёл и поправил неправильно устроившегося Мерлина так, чтобы его шея и запястья оказались в нужных выемках. Затем накрыл верхней доской конструкции и защёлкнул засовы, надёжно зафиксировав провинившегося подростка. Теперь, даже захоти Мерлин выбраться — без посторонней помощи или магии это было бы неосуществимо. — Колени нужно развести шире, — произнёс Имон, — ещё немного, там углубления. Теперь верно. Мерлин почувствовал себя крайне неуютно, когда на его пояснице и чуть выше колен застегнули ремни. Но и это было не всё — подогнав вторые колодки по высоте, палач защёлкнул их на щиколотках юноши. От такой тщательной подготовки маг заволновался сильнее. Лишённый возможности двигаться и видеть, что происходит с другой стороны, теперь он сомневался, что даже с помощью заклинаний сумел бы освободиться. Справа раздался скрежет стула о пол. — Присяду, пожалуй, — пояснил Имон затаившему дыхание Мерлину. — Разговор нам предстоит долгий, а спешить абсолютно некуда. Кстати, совсем забыл. Имон смочил указательный палец в чашке с густой розовой жидкостью и вывел на спине вздрогнувшего юноши сложный символ. — Теперь, пока мы не закончим и я не смою знак — вы, молодой человек, не сможете пользоваться силой. Мерлин похолодел, лихорадочно перебирая варианты ответов. — О чём вы? — наконец нашёлся юноша, понимая, что молчал непозволительно долго для действительно удивлённого. — Команды говорить не было, — цыкнул Имон. — И, тем более, отрицать очевидное. Это первое и последнее предупреждение, в следующий раз я использую кляп. Поверьте на слово, он вам не понравится. — Но я не понимаю, честно! — как можно достовернее возмутился Мерлин. — Вы, вообще-то, собираетесь пороть? А то я пойду, дела, знаете ли. — Да, к разговору вы не готовы, — Имон встал и взял тряпку, затем полил её чем-то тёмным из стеклянного пузырька. Теперь Мерлин мог видеть действия мужчины и нервничал всё больше. — Открывайте рот. Юноша мотнул головой, но это ему не помогло — тряпку, бьющую в нос резкими запахами трав, впихнули насильно. А Имон, осмотрев свой арсенал, выбрал крепкую деревянную щётку. — Не думайте, что основное наказание началось, это всего лишь внушение за непослушание, — Имон проигнорировал мычание и дважды шлёпнул беззащитную пятую точку волшебника. — Каждый раз, когда вам вздумается болтать не по делу или же увильнуть от ответа, мы будем приостанавливать беседу для десятка шлепков. Слова у Имона от дела не удалялись, поэтому через секунду Мерлин вздрагивал от боли, не имея возможности увернуться от укусов щётки. Во рту было мерзко: приторный, но в то же время горький вкус разлился по языку. — Итак, продолжим, — мужчина вытянул тряпку изо рта Мерлина и снова сел. — Вопрос о магии не подлежит сомнению, вас вычислили вскоре после приезда в Камелот. Никто не подпустит к королевской семье непроверенного человека, да вы и сами не слишком-то скрывали способности. Поэтому не отнимайте моё и ваше время пустыми спорами, пользы от этого не будет. Теперь можете спрашивать. — Меня казнят? — зажмурился Мерлин. Он-то думал, что достаточно хорошо таился. — Нет, зачем же? До сих пор с вами не было проблем, и, надеюсь, не будет в дальнейшем. Проступок с подделкой государственных бумаг серьёзен, и мы бы вмешались, не признайтесь вы в этом самостоятельно. Затаив дыхание, юноша прислушивался к словам Имона, вроде бы обнадеживающим, но всё равно пугающим. — Артур знает? — рискнул спросить Мерлин, покосившись на тряпку. Разрешение задавать вопросы не отменяли, но мало ли. — Пендрагонам сообщили в первую очередь, — волшебник вздрогнул. — О, вы же не думали, что оставили в дураках всю службу безопасности? Подпустить мага в ближний круг принца и никак не контролировать — преступная небрежность, даже если маг не обучен и ленив. И не нужно пыхтеть столь обиженно: если не ленью, то чем объяснить то, что вы не выучили из книги и десятка заклинаний, а используете её как подставку для чая? Последние слова Имона задели за живое. Юноша собирался выучить. Когда-нибудь. Когда перестанет так уставать от поручений Артура. — Есть что-то, чего вы не знаете? — застонал Мерлин. — И кто вы? — Глава противомагического отдела службы безопасности Камелота, Имон Одли. Очень приятно, — улыбнулся мужчина. — Это всё, что вас интересовало? — Что со мной будет? — Мерлин безнадежно шевельнул руками, в очередной раз убедившись в прочности колодок. — Прямо сейчас — допрос и порка, сами ведь слышали приказ принца. А позже — зависит от вашего поведения. Если поклянётесь в верности королю и его семье, сможете остаться в замке. Мерлин не стал уточнять, что случится, если он откажется. Раз его судьба — защищать Артура, нет смысла сопротивляться. Будет, пожалуй, даже удобнее перестать скрываться. — Всё? — Имон прервал воцарившееся молчание. — Да. — Тогда перейдём к допросу, — голос мужчины построжел. — Как вы изготовили поддельную верительную грамоту? — В библиотеке, — Мерлин отвёл взгляд, хоть и не видел собеседника. Имон сидел сбоку и это нервировало. К лицу немедленно поднесли ту самую тряпку и приказали открывать рот. — Нет, я и так… М-м-м, — юноша дёрнулся, попытавшись объясниться, но не успел: в рот воткнули кляп, а по попе застучала щётка, отмеряя десяток шлепков. — Не «где», а «как», — повторил вопрос Имон. — Ну же, юноша, вспомните о розгах и пожалейте свои ягодицы — мы даже не приступали к наказанию. Сколько мне ещё вас шлёпать словно неразумное дитя?.. — Одли вздохнул. — Как вы изготовили верительную грамоту? — Скопировал заклинанием, — едва получив возможность говорить, морщась от горечи, выпалил Мерлин. — С какой целью? — Помочь Ланселоту стать рыцарем, он меня спас и я… — Стоп, — Имон хлопнул себя по колену. — Отвечайте только на поставленный вопрос. Вы нарушили закон, умышленно подделали документ о дворянстве, соблазнили простолюдина лёгким возвышением над другими — уверены, что хотели помочь, а не отправить Ланселота на плаху? — Уверен, — тихо ответил Мерлин. — Зная короля, вашему спасителю очень повезло не оказаться на виселице. И повезло вдвойне, что вам хватило ума сознаться принцу. Щёки словно опалило кипятком. На глазах выступили слёзы, но юный маг не мог их смахнуть. — Я не хотел, чтобы всё так обернулось, — зашептал Мерлин, с болью на миг представив казнь Ланселота. — Честное слово… Просто, этот закон — он несправедлив, так не должно быть. — Хотите сказать, что умнее династии Пендрагонов? — покачал головой Имон. — Не вам менять законы королевства — юноше, не способному справиться с обязанностями слуги. Но не переживайте, теперь за ваше обучение возьмутся всерьёз. Обучение? Мерлин невесело хмыкнул: и чему его будут учить — чистить Артуровы сапоги? — Зря смеётесь. Есть мнение, что следующий король официально разрешит магию, а значит, вам не помешает потрудиться, чтобы не стать посмешищем среди других волшебников. — Да вы же их на кострах сжигаете! — полыхнул юноша гневом. — Лицемер! Последствия не заставили себя ждать. На этот раз Имон не использовал тряпку, а капнул несколько капель средства прямо в рот беспомощному магу. Затем сел ближе к скамье и похлопал Мерлина щёткой по ягодице. — Скажите, юноша, вам известно о магии иллюзий? — Имон внимательно следил за реакцией Мерлина. Тот отчетливо вздрогнул всем телом. — Именно так: нет необходимости в казнях, когда можно поставить волшебников на службу королевству. Однако, простые люди боятся непознанного, ведь война закончилась совсем недавно. Не то, чтобы Мерлин поверил россказням типа, которого видел впервые в жизни, но тот говорил с уверенностью знающего человека. Что ж, можно будет это проверить. — Теперь приступом к самому неприятному. Вздрогнув, Мерлин непроизвольно дёрнулся, но напрасно — путы держали крепко. Свист — и полоса боли пересекает ягодицы, но не гаснет, а, наоборот, усиливается. Юноша сжал кулаки и не произвёл ни звука, но тут прилетел второй удар, а за ним почти сразу третий. Вскоре терпеть стало невозможно. — Пожалуйста, хватит! — вскрикнул Мерлин. — Это слишком больно! Если бы сейчас он мог вернуться на час назад, или сколько там прошло времени, когда наказанием занимался Артур! Мерлин никогда бы не предложил отправиться к «палачу». Имон снова и снова безжалостно опускал розгу, игнорируя любые просьбы и обещания. Даже когда юноша попросту разревелся, порку остановили далеко не сразу. Имон отвязал Мерлина и помог ему подняться, чтобы отвести к ближайшему углу. Там стоял стул, на который и вынудили сесть заплаканного волшебника. — Впредь вашим воспитанием займётся Гаюс. С этого момента вы — ученик лекаря со всеми вытекающими, — дождавшись, пока Мерлин немного успокоится, произнёс Имон. — То есть, больше не получится называться учеником, но при этом ничего не делать. Изучайте всё, что может предоставить Гаюс, включая заклинания. Не удивляйтесь так. Да, он тоже волшебник, о чём не имеет права распространяться. Мерлин поёрзал на стуле. Одеться ему не предложили, и пусть в помещении не было холодно, юноша чувствовал себя крайне нелепо. Новость о принадлежности Гаюса к магам удивила, но Мерлин и раньше подозревал нечто подобное. — Раз в неделю будете приходить ко мне на отчёт, — продолжил Имон. — Надеюсь, вы понимаете, что будет за отсутствие прилежания? — Мерлин вздохнул. — И, разумеется, обязанности слуги никто не отменял. — Я не успею столько, — возразил юноша. — Это невозможно. — Есть заклинания для улучшения памяти. От вас не требуется выучиться на лекаря за месяц — времени будет столько, сколько понадобится. Ах да, за хамство принцу впредь буду наказывать лично. Такое поведение не красит любого уважающего себя человека, так что следите за словами. На выходе из подземелья Мерлина встретили встревоженные Гаюс и Ланселот. Юноша почувствовал укол совести, но слишком устал после пережитого, и потому лишь слабо улыбнулся. — Я в норме. Несмотря на это, его подхватили под руки. — Тебя не было слишком долго и мы заволновались, — пояснил Гаюс. — Идём, тебе нужно отдохнуть.

* * *

— Так это правда? Поздравляю! — Мерлин едва сдерживал довольную улыбку. После уничтожения грифона, к которому им с Ланселотом приближаться запретили, юноша ожидал наказания, но никак не получения другом должности оруженосца. Причем, у самого принца. — Спасибо, — кивнул Ланселот. — Но… Это ведь твоя заслуга. Это твоё заклинание позволило победить. — О, ты не представляешь как я рад, что мне не придется начищать Артурову броню, — ухмыльнулся Мерлин. — К тому же, теперь будет больше времени на занятия магией. Юный волшебник украдкой коснулся ягодиц. Надо будет постараться, чтобы не схлопотать по ним от Гаюса или Имона. Снова.