Черное солнце, белые дыры

Под пристальным взглядом Оби-Вана Энакин лег в металлическую ванну с бактой. Оби-Ван убедился, что Энакин занял удобное положение, помог подстроить шейный держатель и уложить плечо на специальную подставку. Затем надавил на него и вколол полную ампулу обезболивающего. — Это лишнее. Я бы справился. — Я не спрашивал. — Не заставляй меня жалеть о твоем назначении. — Я считал, Энакин! Считал минуты до этой фразы. Но ты превзошел все мои ожидания. Энакин слегка улыбнулся и закрыл глаза. Оби-Ван задвинул крышку от изножья до середины, накрыв Энакина по пояс раздвижным металлическим одеялом. По кивку к ванне подъехала медицинская станция. Манипуляторы активизировались и приступили к отсоединению остатков протеза. Энакин вздохнул, покосился на лазерный резак и иглу. — И как я теперь почувствую, если что-то пойдет не так? — Доверяя другим? Пять сканирований в разных проекциях, настройка аппаратуры лучшим протезистом… — Оби-Ван не заметил, как Энакин его втянул в оправдания, и остановился, только увидев маленькую ямочку в уголке рта. — И потом я здесь. Энакин поджал бледные губы. — Ну… допустим. Звучит, будто небольшой шанс у меня есть. Оби-Ван похлопал его по здоровому плечу и, отойдя от ванны на пару шагов, жестом открыл дверь. По ту сторону давно ждал Бейл. Когда он зашел, Оби-Ван махнул рукой, вновь наглухо отсекая их от коридора. — Здравствуйте, — негромко поздоровался Бейл. — Ваше Величество и… лорд-протектор? Оби-Ван тут же поднял ладони. — Между нами ничего не изменилось. Не надо так. — Как скажешь. Но между мной и Его Величеством явно… изменилось многое. Энакин все-таки отвернулся от резака и посмотрел на Бейла. Рассеянный взгляд приобрел твердость. — Можешь называть меня как хочешь. Мне важнее то, что ты думаешь. — Честно скажу, пока я не знаю, что думать. — Давай рассуждать как политики. На публике нам стоит придерживаться официального обращения. — Меня не этикет ставит в тупик. Энакин откинулся на шейный держатель, прикрывая глаза. Оби-Ван хотел ответить вместо него, но сдержался. Переговорщик сейчас был лишним. Энакин устало сглотнул и ответил: — Ты пережил Черное Солнце над Корусантом и все равно продолжил свою работу. Находил время для Альдераана, семьи… для службы Империи и для собственных проектов. Очень трудозатратных проектов. Значит, ты способен работать под давлением. Весомый плюс в досье. — Энакин потер обожженную ровными квадратами электродов грудь, втирая в нее бакту, и сел повыше. — Ты никогда не работал только для себя. Ты ответственен и уверенно идешь к тому, что считаешь правильным. Не боишься. Не знаю, осознаешь ли ты масштаб сейчас… надеюсь, что да. — Глубоко вдохнув, Энакин повернул голову, снова смотря Бейлу в глаза. — Я назначил тебя Верховным Канцлером, потому что верю — ты можешь остановить войну, не поставив победу в ней обязательным условием. — Решеф… так ведь он себя называет? — Бейл отвел глаза в пол. — Разве могу я остановить его? — Я говорю не о Решефе. Бейл размял пальцы, грея их в прохладе палаты, перенес вес с одной ноги на другую и щедро выдохнул воздух из надутых щек. — Это большая ответственность… Энакин. — Все как ты любишь, разве нет? Или будешь делать вид, что тебя каждый раз жизнь заставляла? — Я напишу лист своих к ней претензий, когда мы покончим хотя бы с Черным Солнцем. Какие будут приказы? — Лорд-протектор продолжит усиленно протекторствовать с моей персоной пока что, так что тебе надо собрать комиссию по делу Черного Солнца. — Не имперский Совет? Энакин покачал головой. — Решения по Совету у меня пока нет. Например, Пестаж талантлив, но его таланты — это внутренние игры, не война. Вы должны сработаться. Бейл перебил: — Именно Пестаж занимался преследованием Альянса последнее время. — Значит, у вас найдется много общих тем для разговоров. Но это позже. Амедда и Алу всегда были преданы скорее Палпатину лично, не уверен, что займу его место в их глазах. — Но распускать Совет сейчас не самое разумное решение, — с пониманием склонил голову набок Бейл. — В комиссии мне нужен ты, Геуз и, кстати… — Энакин запрокинул голову, глядя теперь на Оби-Вана, — ты знаком с Галеном Эрсо? — Нет, — сказал Оби-Ван, но то, как Бейл увел руки за спину, от него не укрылось. — Талантливый конструктор, — пояснил Энакин. — Работал в инженерной группе Звезды Смерти, но после экспериментального запуска исчез. А ведь он был отличным специалистом по кристаллам. Взрыв Ибрами. Бейл рассказывал. Ну да. — И что случилось? — приподнял Оби-Ван бровь. Энакин задумчиво покусывал губы изнутри, и Оби-Ван подсказал: — Альянс похитил? — Хм-м-м. Палпатин подписал Галену Эрсо смертный приговор. Он думал, что Эрсо дезертировал, — пробормотал Энакин, снова садясь ровно и пальцем пуская круги по вязкой бакте. — Но я не уверен… среди врагов Империи хватало террористов сродни Маару. На родную планету Эрсо, Грейндж, две недели назад пришли Голод и Война. Страшно представить, каково Галену сейчас, если его удерживают силой. Быть пленником террористов, зная, что твой родной мир погибает, а твои навыки работы с кристаллами могли бы помочь остановить Черное Солнце… — И вправду страшная картина, — прервал Энакина Бейл, крепко сжимая руки за спиной. — Я найду Галена. Но разве Звезда Смерти способна уничтожить Черное Солнце? Ведь пытались уже. — Вот об этом и поговорим, когда соберемся.

* * *

Сбор Энакин назначил на расчищенном капитанском мостике Звезды Смерти. Ремонтники еще не все перекрытия восстановили полностью, но на нижнем ярусе уже с комфортом вмещался овальный стол с приличным голопроектором. Большего сейчас не требовалось. Энакин сидел с торца, по одному разминая пальцы на новом протезе. Оби-Ван подгружал в системы проектора последние данные. Времени до начала у них было в запасе, но они уже были не одни. У огромного смотрового окна крутился Кэл. То есть еще полминуты назад крутился, а сейчас рядом с Энакином раздался скрежет ножек стула по полу, и Кэл уселся напротив. Вот уж у кого никаких проблем с этикетом не возникало. — Я был на Устиксе. Трилла просила передать. — Кэл протянул микрочип с посланием. Нормальной связи у Триллы с внешним миром не было, но новости дойти до нее уж точно успели. Раз даже Кэл добрался. — Спасибо, — ответил Энакин, испытывающе глядя на колышущуюся надо лбом Кэла рыжую прядь. Для передачи письма необязательно было подсаживаться. На передачу письма не надо было столько решаться. Парень хотел чего-то еще. Выглядел он как человек в прорубь нырнувший, но еще не вынырнувший. — Пока никого нет, я хотел поговорить. — Валяй. — У меня столько вопросов. И… я доверяю Оби-Вану. — Вот уж удивил. — И я хочу доверять вам. Но не знаю, могу ли. — А чего ты хочешь от меня? Ответа? Да, можешь. Успокоит? Настала очередь Кэла нервно фыркнуть. — Я хочу поступать правильно. И боюсь ошибиться. Но я не знаю, что… почему вы поступаете так, как поступаете. — Много просишь, Кэл. Выбирать, как правильно, тебе не помогу ни я, ни Оби-Ван. Только ты можешь решить, что для тебя правильно, а что нет. — Вы джедай, — пробубнил Кэл. Энакин поперхнулся и поднял брови. — Ну в смысле… — продолжил тот, — советы у вас такого же уровня применимости. Кэл кинул взгляд на спроецированные в воздух часы и встал. — Мне надо сходить за Меррин.

* * *

Первым появился генерал Геуз. С ним Оби-Вану прежде работать не доводилось — во времена Республики тот возглавлял полицейские службы Внутреннего Кольца, а не участвовал в войне. Но Геуз пришел не один, и вот с шагающим за его плечом клоном-коммандером Оби-Ван проработал столько, что и войны-то без него не помнил. Оби-Ван быстро глянул на Энакина — мог бы предупредить. Но тот едва заметно мотнул головой — он и не звал, не знал, что придет. Ну что ж… — С назначением, лорд-протектор! Лахим Геуз. — Геуз протянул Оби-Вану руку, обнажая в широкой улыбке острые зубы. — Благодарю, — Оби-Ван ответил на рукопожатие и заставил себя с тем же дружелюбием и расправленными плечами повернуться к Коди. Вытянувшись по струнке, тот вскинул ладонь к виску. В глаза он не смотрел — только вдаль перед собой. — Давно не виделись, коммандер. — Да… генерал, — Коди сглотнул, словно в горле запершило, но прокашляться он не решался. — Рад видеть тебя живым. — А я… вас, — на полтона тише ответил Коди. Оби-Ван коротко махнул рукой вместо команды «вольно» и пригласил обоих за стол. День предстоял непростой.

* * *

Энакин встал. Он столько времени провел в вита-растворе и в бакте, что его тело до сих пор казалось легким, почти пустым, и не до конца управляемым. Оно качалось, ища поддержки, но воздух — не жидкость и ее не давал. Прекрасной опорой послужил стол. Энакин оглядел собравшихся. Многие смотрели друг на друга с удивлением, но вопросов не задавали, молча ожидая речи Энакина. — Начнем. Все мы так или иначе вели борьбу с Черным Солнцем. Он включил голопроектор, и над столом повис мерцающий словно от помех черный шар, выкидывающий протуберанцы и всасывающий их назад. Модель собирали по всем обрывкам записей со спутников пораженных планет, и вышла она до мурашек точной. — Хотел начать наше собрание словами о том, насколько Черное Солнце изъело Галактику… — Энакин сделал мигающие «помехи» четче, давая разглядеть всем то, что на самом деле это были имена миров и номера безымянных, которые теперь рисковали такими и остаться. Буквенные и цифровые коды вспыхивали и гасли, мотыльками кружась вокруг Черного Солнца и в нем же сгорая. — Но каждый из вас столкнулся с Черным Солнцем или его последствиями лично. Вы знаете, с чем мы боремся, и не нуждаетесь ни в каких речах. Вы работали на разных фронтах. Война. Голод. Мор. Сегодня обсудим все. Начнем с первого, Геуз, прошу. На плечи давил настойчивый взгляд Оби-Вана, и Энакин все же сел. Геуз поправил манжеты мундира и заговорил: — Планеты, на которые пришла, как Его Величество назвал, «Война», превращаются в бойню. Мыслящие существа теряют контроль над собой, игнорируют любые нормы морали в социуме, а порой от них съебывает даже инстинкт самосохранения. Ликвидаторы мало подвержены влиянию, но случаи боевого безумия при подавлении планетарной агрессии все-таки были. Так что мы старались по возможности использовать клонов. Их мозги не отрубались, даже если Черное Солнце пришвартовывалось к планете, когда они там находились. Так что работа легла на их плечи. Коммандер, давай-ка ты дальше. Коди охотно подхватил, продолжая, впрочем, смотреть не на остальных, а на голограмму. — Ликвидировать вспышки безумия выходит только силовым подавлением. Дальше методов борьбы два. Первый — полная изоляция пострадавших. Находясь в одиночестве, они приходят в норму. Но лишь до возврата домой. Там у них рецидивы вплоть до аутоагрессии. — А если не домой, если их вывезти с планеты? — уточнил Энакин. — Это и есть второй метод. Если пострадавший оказывается на планете, не тронутой Черным Солнцем — желательно один или небольшой группой — наваждение проходит. — А как на тех планетах, где было Солнце, но не было Войны? — Все равно плохо кончается, — покачал головой Коди. Меррин слегка подалась вперед, перебивая его тихим мурлыканьем: — Они теряют связь с Силой через родной мир. Свою волю противиться проклятию у них отняли и неоткуда ее взять на мертвых планетах. Только живые миры помогают им восстановиться. Нужно лечить планеты. Геуз рассмеялся, но Энакин его прервал: — Черное Солнце не сбить торпедой. Это угроза Силе, и Меррин права. — Я уж понял, что криффа выебет только сарлакк, Ваше Величество. Смеюсь я не над этим. Леди, может, и права, я не специалист в вопросах Силы. Но разве у леди есть средство для лечения планет? Если есть, я же сразу женюсь. — На ком? — опешила Меррин. — Да на ком скажете, — снова ржаво рассмеялся Геуз, — хоть на криффе! Энакин подпер висок пальцами. — Будут еще откровения, генерал? — Никак нет, Ваше Величество. Коди все как есть сказал. Временное решение есть, но мертвых оно не вернет, да и места для выживших у нас столько нет. Нормальных планет все меньше. — Тогда, Меррин, Кэл, ваша очередь. Мертвые планеты. — Да… — щеки Кэла были краснее обычного, но он собрался: — Любая планета после контакта с Черным Солнцем меняется. Но есть те, которые она убивает совсем. Растения вымирают первыми, животным тоже приходится несладко. Империя и Альянс… — Кэл замолк, смотря прямо перед собой, а потом продолжил так же бодро: — ну и планеты, не входящие в состав политических объединений, тут неважно! Все могут с этим бороться только подвозом продуктов с других планет. Но голод редко приходит один. Чаще людей тоже начинает косить мор, либо они начинают драки насмерть за пропитание. Даже если есть кому поставить новую партию. Все, как рассказал генерал. А нашего воздействия Силой недостаточно. — Я чувствую слабый отклик, — сказала Меррин. — Но так, будто говорю с призраком, а не излечиваю планету. Кэл объяснил мне джедайские понятия. Вы называете недостающую планете кровь Живой Силой. Будь в моем распоряжении сосуд, полный ею, я бы смогла передать ее планете, как питаюсь подобными потоками сама. Кэл все шутит про меч, но это совсем не то, что я имею в виду. Энакин почувствовал, что Оби-Ван смотрит и делает это выразительно, но не повернулся к нему. Тот все равно заговорил: — Мы говорили с Кэлом об этом. В его шутке есть зерно истины. Не меч, но кристалл Живой Силы мог бы помочь. Только их больше не осталось. — Кроме одного, — подал голос Рекс. Все совещание тот сидел молча, выбрав себе место возле Энакина, но в тени голопроектора, и словно прятал себя от остальных даже собственными плечами. — Кроме одного, — согласился Оби-Ван. — Но вряд ли Его Величество даст разрешение… впрочем, сначала мне нужно ввести в курс дела остальных. Я могу начать? Энакин приглашающе вытянул вперед руку. — Его Величество пригласил меня сюда как представителя исследовательского центра на Камино. Долгое время там изучали черный мор параллельно с имперскими лабораториями. — На Камино? — Геуз откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Разве там не смели все подчистую? Энакин повернулся к нему и тихо пояснил: — Император Палпатин давал приказ на уничтожение инфраструктуры производства клонов. Не на полную очистку планеты. — Да-а-а, — протянул Геуз, постукивая пальцами себя по локтю. — Ясно. Теперь припоминаю. Ну… отменно, что место для исследовательского центра там нашлось. Простите, что прервал, продолжайте. Рекс кивнул и, победив спазм, сводящий челюсть, продолжил: — Стараниями нового лорда-протектора мы можем объединить имперские наработки с результатами каминоанцев. В сухом остатке у нас есть пять средств, ослабляющих симптоматику, и одно, позволяющее отсрочить смерть. Лечения нет. Что касается целебных кристаллов — теоретически с помощью него можно добиться стазиса тела. Тело останется сохранным, неизменным, но пациент будет прикован к установке. Или и вовсе вынужден существовать в поддерживающей жизнь капсуле. Это мало чем отличается от каминоанской криозаморозки. С исцелением от мора кристалл не справляется. Не знаю, нужно ли вам мое личное мнение, но… криокамеры можно собрать новые по технологии Камино. Геуз сощурился и поцокал языком: — Каминоанцы не любят заниматься экспортом технологий. Они всегда торговали только результатами. — И все же это возможно. Произвести еще одну криокамеру, еще две, три, десяток… нецелесообразно тратить кристалл на такие же системы, если он и вправду способен спасти целую планету. Ваше Величество! — Рекс поднялся и повернулся к Энакину, опуская голову. — Все наши исследования потеряют смысл, если мы теряем планеты целыми системами. Я прошу, я умоляю вас согласиться передать кристалл для… Энакин отрицательно помотал головой, но на все рвущиеся из Рекса возражения вскинул руку. — Приберегите кристалл. Да, Рекс, ты убедителен. Быть может, даже прав. Но потратить наш единственный экземпляр на эксперимент со случайной планетой сейчас точно так же неразумно. Это будет всего лишь одна планета. Мы не знаем, каков будет следующий удар Черного Солнца. Нет смысла продлевать жизни или накачивать Силой миры, если все мы окажемся там, — Энакин наклонился по столу вперед, проваливаясь ладонью в самое сердце Черного Солнца. То не было настоящим — всего лишь голографическая модель, пошедшая рябью на складках мундира. Но в груди все равно похолодело. Он выдернул руку и договорил: — Так что давайте о главном. Энакин смахнул модель Черного Солнца вдаль, отодвигая от себя и сокращая ее вдвое, и заменил такой же моделью Звезды Смерти. — Есть способ уничтожить Черное Солнце. И поможет нам в этом наш талантливый конструктор Эрсо. Не так ли? Сидящий возле Бейла Эрсо моргнул. — П-простите, Ваше Величество… — он вздохнул и заговорил уверенней: — Я не знаю, чем я могу помочь. Мы уже пытались атаковать Черное Солнце с помощью орудий орбитальной станции. Можно увеличить мощность на девять процентов. Если дадите время и чистый коаксиум, я выжму до одиннадцати. Но вряд ли этого будет достаточно. — Мы не будем увеличивать мощность орудия, мы его пересоберем. — Энакин выложил на стол два прозрачных короба с кристаллами, изъятыми из мечей Дарта Сидиуса и магистра Йоды. — Вот на этих концентраторах. Я набросал приблизительную схему. Энакин растянул пальцами орудие на модели, многократно увеличивая его. Вместо одного громоздкого дула, которым могла похвастать станция сейчас, на схеме было на скорую руку прилажено два узких. Энакин не продумывал внутреннее устройство подробно. Он показывал набросок всем, но наиболее удобным для обзора ракурсом повернул к Эрсо. — Отдельные лучи, — прокомментировал Энакин вслух, — каждый максимальной мощности. Черное Солнце — объект не из привычной нам материи, его нельзя уничтожить оружием, предназначенным взрывать планеты. Нужны совершенно другие источники. — Дула подвижные? — уточнил Эрсо, изучая схему. — Да. Точка схода лучей должна регулироваться с панели управления. — Хм, генератора понадобится тоже два. И… — Эрсо покрутил в руках один из коробков. — Это ведь кайбер-кристаллы… Потрясающая структура и возможности по преломлению, но они не предназначены для той мощности, которую выдает станция. — Вот за этим вы здесь. Так что теперь вы знаете, чем можете помочь. Остальные продолжат работу с последствиями. От нее нам не отвертеться.

* * *

Рекс сошел на верфь. На Вандор с минуты на минуту должен был прибыть человек из больницы Шили. Руаду нужны были специфичные тогрутские гепатопротекторы. Пока же Рекс мерил шагами темный помост, разминая затекшие ноги. Давно он не высовывал нос с Камино. Еще дольше не совал его в систему Корусанта. Энакин был основательно потрепан. Оби-Ван не отходил от него ни на шаг. Все как прежде. И сколько же всего изменилось. — Рекс… Некоторые говорили, что все клоны одинаковы, и даже голоса у них одинаковые. Связки же клонированные. А самому КС-7567 кажется, что он звучит по-другому — так это все себя слышат иначе, чем говорят на самом деле. И все же Рекс не был согласен. Он знал, что за его спиной стоит клон КК-2224 — ему хватило четырех произнесенных тем букв, чтобы узнать. — Здравствуй, — ответил он, не оборачиваясь, а наоборот подходя ближе к перилам помоста. Коди вырос из-за левого плеча. — Решил, что должен поздороваться. — А я-то думал, тебя кто-то отправил ко мне. — Нет, но полагаю, Его Величество хотел бы, чтобы мы… все мы — комиссия — сотрудничали. — Это будет сложно. У нас разная специфика работы. — Но мы снова работаем над одним делом. Как Его Величество и лорд-протектор. Я… рад, что приказ шестьдесят шесть отменен. Рекс стиснул зубы, удерживая слова внутри себя. Впрочем, какого криффа? — Как ты вообще мог выполнять его? — А как ты мог не выполнять? — воскликнул Коди. — Тебя не придавило осознанием, что джедаи — предатели? Оно было таким ясным и логичным. Неоспоримым. И это ощущение угрозы от них… я думал, что не переживу стычку на Утапау, и единственный способ выжить нам и всем — устранить. Здесь, — он прижал пальцы к виску, — так жгло. Рекс еще крепче обхватил перила. Все так. А затем ударил себя в грудь кулаком. — Здесь у меня жгло сильнее! Мы знали их. И знали лучше, чем Палпатина. Не дать им даже слова сказать — бесчеловечно! — крикнул он. — А ты уверен, что мы люди? — Коди зазвучал иначе. Глухо. И растерянно. Рекс даже запал растерял. — Джедаи меня заставили в это поверить. — Но на нас не действует Черное Солнце. Не трогает его агрессия. Не косит мор. По гнилым планетам ходят дроиды и мы. Ты все еще уверен, что ты — человек? Триста двадцать один больной прошел через его лабораторию на Камино. Рекс помнил их по именам. Помнил он и то, как явилось Черное Солнце на Сцин, где он укрывался до встречи с каминоанцами. Как умирали все вокруг него, и как он отбивался от обезумевшей приютившей его семьи. Он ни с кем не говорил об этом. Каминоанцев волновал только факт иммунитета, а Оби-Ван наговорил бы тонну успокоительных фраз, но ни в одной из них никто не мог быть уверен. Коди и Рекса разнесло далеко. Между ними лежали годы и приказ шестьдесят шесть, разбитое совместное прошлое и настоящее порознь. Но не было никого, кто понимал Рекса лучше. Кто чувствовал тоже самое. — Не знаю, — честно сказал Рекс. — Но я стараюсь им быть.

* * *

На втором совещании комиссии первым взял слово Эрсо. Энакин не сходил со Звезды Смерти, контролируя весь процесс разработки, и знал, что тот скажет, но все равно внимательно слушал отчет. Помогало переуложить в голове. — Мы собрали первую модель орудия. Оно генерирует два луча одинаковой мощности. Запуск осуществляется с верхней панели управления. Там, где расположены генераторы и кристаллы. — Мы так сделали, — добавил Энакин, — для прямого доступа к кристаллам. Это позволяет быстро их изъять, а еще придать им дополнительный импульс Силы. Эрсо покивал и продолжил: — Пока недоработана автоматика на дулах, перемещать их можно только вручную, с рабочей платформы. Еще не удалось разобраться с теплоотводом. Его Величество дал приказ беречь любой ценой кристаллы, так что пока для их сохранности весь нагрев с побочным излучением отводятся на корпус станции. Будь она достроена и будь проложены коммуникации фреона, этого было бы достаточно, но пока что в случае максимальной мощности — это… это аварийный случай. — Я отлучился на единственные переговоры, — улыбнулся Оби-Ван, — а вы уже почти собрали новую станцию. Вы между делом научились игнорировать течение времени? — Время никогда с нами не дружило, — наморщил нос Энакин. — Не вижу причин и нам с ним считаться. Их прервал комлинк Бейла. Энакин кивнул, разрешая тому принять вызов. Тут и ему на датапад упало сообщение. Он автоматически открыл послание Тагерна. То начиналось со стандартной формулировки «Черное Солнце появилось над…», и Энакин автоматически занес ладонь, чтобы смахнуть уведомление, но пальцы замерли над экраном. Альдерааном. Черное Солнце появилось над Альдерааном. Бейл стал белее снегов Майгито, а Энакин понял, что навис над столом, только когда Оби-Ван подхватил под грудь. Легкие снова заходили, и Энакин поднял голову. — Немедленно выводим Звезду Смерти на орбиту Альдераана. — Ваше Величество… — Эрсо понял, что к чему, без пояснений. — Мы не готовы к удару. Вы помните про теплоотвод? Тестовый запуск — это были двадцать процентов запрошенной вами мощности. На ста станция сгорит. — Но она успеет выстрелить. — Да, но… — Мы идем на Альдераан. Богомол же в нашем ангаре? — Да! — Кэл тоже уже был на ногах. — Бери Бейла на борт. Вы должны оказаться на Альдераане прежде, чем с Черного Солнца хоть кто-нибудь сойдет. Бейл поспешно поднялся. — А если? Все же?.. Могу я увезти семью с планеты? Энакин замотал головой. — Нельзя поднимать в воздух с Альдераана гражданские корабли. Дикие перехватят в атмосфере. Спасательные капсулы под землю во дворце ведь никуда не делись? Спрячьте семью там. Бейл закивал. — Мы поднимем флот, постараемся отвлечь, не дать Диким спуститься на планету. — Иди уже! — рыкнул Энакин. Кэл послушался быстрее. Прихватив Бейла за локоть, потащил его к выходу, шустро переходя на бег. Эрсо вздохнул и развел руки в стороны, растягивая над столом схему оружейной комнаты. — Не сочтите занудством. Вы не сможете одновременно запустить генераторы и управлять направлениями лучей. — Мы должны быть здесь. — Энакин ткнул в верхнюю площадку. — Запускаем генераторы, подаем импульсы Силы на кристаллы. И отсюда можно быстро добраться к гаражу истребителей. Пара толчков Силы, небольшая пробежка — и мы там. — Игнорируя взрывы за спиной, — пробормотал Эрсо, прокладывая впрочем пальцем золотистую линию отхода по схеме корабля. — Значит, мы с Коди будем направлять орудия, — сказал Рекс. — Нижняя площадка разрушится первой, — с тем же надоедливым упрямством откликнулся Эрсо. — Если Его Величество не видит другого выхода, я не отговорю ни его, ни вас, но вы должны это понимать. — Парни войну прошли! — перебил Геуз. — Они знают, что делают. И умеют десантироваться. Я могу подвесить свою канонерку точно под оружейной. Оби-Ван положил руку на плечо Геуза. Он пытался скрыть напряжение за негромким голосом, но Энакин знал, сколько всего прозвучало в его первом «Спасибо». — Спасибо. Тогда вы с Эрсо отправляйтесь на ваш корабль, держите связь. Рекс, Коди — на третьем этаже в секторе А есть склад с легкими скафандрами. Туда и бегом в оружейную. Эрсо уже чертил следующую линию и, не отвлекаясь, бросил карточку из кармана на стол. — По моему пропуску лифт в секторе Д работает.

* * *

Окно в оружейной было небольшим. Техническое — управлять орудиями полагалось с капитанского мостика — оно давало минимальный обзор. Они видели только сине-зеленую дугу безоблачного Альдераана, на которой лежала тень, и такую же дугу вязкой черноты. — Ты боишься? — тихо спросил Оби-Ван. — Какая разница? — огрызнулся Энакин. Пальцы уже дрожали над кристаллом. Он готов был спустить все свои страхи в него по любому щелчку, только бы выйти на линию огня. — Если да, то я могу сделать вид, будто поступаю так не только для себя, — пробормотал Оби-Ван, обнимая ладонью щеку Энакина и касаясь губ дыханием. — Перестань, — сдавленно ответил Энакин. — Не сейчас. Мне нужна Темная сторона. Оби-Ван только привлек его ближе, целуя сильнее, прикусывая и прижимая. А потом упер лоб в лоб и в те же губы выдохнул: — Ты всегда успеешь вспомнить Мустафар. Он отстранился, занимая позицию у второго генератора. Рекс и Коди стояли внизу в ожидании приказа. — Что у вас там, Геуз, Эрсо? — рявкнул Энакин в гарнитуру. — Мы на позиции, — ответил Эрсо. Сейчас и его голос потерял занудную ровность. — Но вам надо взять выше. Я выведу вас с дистанционного управления. — Выводи. — Начинаю обратный отсчет. — Они медленно поднимались, пока все смотровое окошко не заняла одна чернота, будто заглотившая станцию. Рекс и Коди держали руки на управляющих дугах, похожих на штурвалы. — Пять. Четыре. Три. Два. Один. Энакин плеснул в кристалл все. Мустафар. Бурнелиус. Абинакс. Гребаное Черное Солнце. Сука Кали с каждым ее гнилым Диким. Другой рукой Энакин дернул рубильник генератора и выкрутил мощность на безопасные двадцать. Кристаллы разгорелись, испуская в направляющие трубы тонкие ярко-зеленый и ярко-красный лучи. Коди и Рекс надавили на металлические дуги, сдвигая неповоротливые дула с места. На их надутых лицах выступили вены, а тяжелые орудия шли навстречу друг другу по едва заметному миллиметру, но наконец лучи слились в один золотисто-серый, вонзившийся в бок Черного Солнца. — Погнали, — сказал Энакин, но голос словно прозвучал извне. Не свой. Не по случаю холодный и уверенный. Тридцать процентов. Пятьдесят. Семьдесят. Сто. Энакин отшатнулся, не глядя на то, как пожелтел и потек металл под ногами Рекса и Коди. Не глядя и на Оби-Вана, он бежал к системе вентиляции. В ухе громко отсчитывал каждый шаг прописанной заранее инструкцией Эрсо. Весь их путь был просчитан до половины секунды и времени смотреть на других в плане предусмотрено не было. Оставалось только верить в то, что каждый из них справится. И лишь когда Энакин оказался у компактного черного истребителя, он позволил себе повернуть голову. Оби-Ван уже закрывал дверцу на своем. Двери ангара вышибло взрывом, и вылетать пришлось сквозь пламя, но резкий винт защитил обшивку корабля, и со свистом Энакин упал в космос. Небо раздалось во все стороны. Теперь и огромный Альдераан висел под ногами, и Черное Солнце он видел целиком. Как и объявший Звезду Смерти пожар. Огонь превратил ее в настоящую сияющую звезду, вместо протуберанцев у которой был один яркий разноцветный луч. Обшивка закипала, взрывы выплевывали в открытый космос расплавленный металл. Но главное орудие держалось. Кристаллы держались. Еще полминуты, и они упадут в спасательную капсулу. — Парни у нас! — сдавленно сообщил Геуз. Его корабль качнулся и сорвался из-под брюха Звезды Смерти, оставляя черный след подбитым движком. Энакину тоже пора было уходить, но он не мог оторвать глаз от точки, где луч входил в Черное Солнце. Он не мерз. Он буравил черноту, и сквозь ту уже просвечивало золото. Сначала едва заметно, но затем появились широкие, разбегающиеся по всей поверхности трещины. Энакин все-таки вдарил по рычагу, отправляя истребитель в сторону Альдераана. Черное Солнце пухло. Оно давилось Силой, оно булькало так, что Энакин, никак не могущий услышать это — слышал. Пока не наступила тишина. В зеркале Энакин видел, как дернулась и в один сокрушительный толчок превратилась в собственную тень из горящего пепла Звезда Смерти. И как раздулось до прозрачности Черное Солнце, прежде чем вспыхнуть ослепительным золотом и пропасть. Тишина. Энакин протер лицо. — Вы видели? — Да, — сквозь помехи прорвался голос Геуза. — Как вурпака в микроволновке. — Оби-Ван? Тишина. — Оби-Ван? — спросил Энакин снова, но ему никто не ответил, потому что у него больше не было гарнитуры. Она исчезла вместе с кораблем и альдераанской землей, вместе с горящими останками в зеркалах и самими зеркалами. Энакин стоял нигде. Небо было под его ногами или земля — не сказать. Он даже не мог назвать цвет окружающего его пространства, словно не было и самого пространства. Но напротив него стоял Оби-Ван. А между ними висела без всякого сомнения черная сфера размером с куриное яйцо. Энакин выхватил меч и, не раздумывая, ударил по ней. Меч отскочил как деревянный прут, а Энакина отшвырнуло, и удар о ничто под ногами он почувствовал больными ребрами отлично. Как и теплоту рук Оби-Вана, оказавшегося рядом. Он помог встать, и Энакин прижался к нему плечом, ощущая, что он тоже реален. А сфера расширилась, стремительно разрастаясь в темный силуэт. Также быстро сам силуэт налился полнотой и цветом, пока не стал Ею. Обнаженная, всклокоченная, с подпалинами и рубцами на теле, но полная ярости Кали смотрела на них тремя глазами. — Вы уничтожили корабль. Какие же вы молодцы! — она хохотнула. — Мои творения погибли, но их следы остались повсюду. Неужели вы думали, что можете победить Смерть? На этот раз ударил Оби-Ван, но его меч легко отпрыгнул от серого бока. Кали взвилась в воздух, осыпая их едкими темными сферами, не просто жгущими кожу, но и превращающимися в кислоту под ней. Энакин раскрутил меч над головой, создавая почти цельный красный щит, но сферам было все равно, они проходили насквозь, не трогая меч, но вгрызаясь в их Силу. — Я съем ее. Вас. Меня нельзя остановить. Оби-Ван замахнулся и послал волну. Она не отмела новые темные сгустки, но задержала, позволяя увернуться. Кали только смеялась, кружась над их головами. И она была… права. Любой предел их возможностей — для нее смехотворная потуга. Они взорвали Звезду Смерти, вобравшую в себя все технические изобретения Галактики. Но Кали танцевала над ними. Они выплеснули на нее всю мощь Светлой и Темной сторон, какую могли. А она разевала темный рот и смеялась. Они искали лекарство, средство, вакцину — мимо. Бестолку. Они могли положить самих себя, а изменить ничего не могли. Новая черная сфера обожгла грудь, и Энакин зашипел, сворачиваясь в комок за спиной Оби-Вана. «Энакин, Энакин… — раздалось в голове снова. — Ты же все знаешь, Энакин. Энакин, спаси меня, Энакин…» Он слышал этот голос. Он знал его. Он уже слышал его, когда умирал. Энакин очень медленно распрямился.

* * *

Руки Оби-Вана дрожали от напряжения, словно всю его Силу вынули, оставив лишь жалкий огрызок, который не мог защитить ни его, ни Энакина, но он все равно продолжал удерживать вокруг них полусферу, искривляющую траекторию плевков Кали, медленно отступая. Куда? Куда-то. Подальше от нее. Может, если они отойдут достаточно далеко, они смогут уйти из-под ее влияния. И хотя бы понять, где они. — Эй, — Энакин положил ладони на лопатки Оби-Вана и уперся лбом в затылок. — Остановись. Я знаю, что делать. — Хорошо. Да, хорошо, — улыбнулся Оби-Ван, но все равно сделал еще два шага, уводя их из-под нового удара. — Помнишь, что мы читали про Сингулярность Силы? — Отлично помню, но мы же решили — нельзя собрать всю Силу в одной точке пространства. — Нельзя. Но в одной точке времени можно. — Не понимаю тебя. — Когда я дрался с Палпатином, я почти умер, знаешь? — Кому ты рассказываешь, — сжал зубы Оби-Ван. — Знаю. — В момент смерти чувствительный к Силе растворяется в ней. Он прикасается к Силе. Ко всей Силе. Он становится ею. Мгновение сингулярности. — Нет! — гаркнул Оби-Ван, оборачиваясь, забывая о летящей в спину темноте. Та обожгла, но ему было все равно, он смотрел в глаза Энакина, пытаясь ввинтиться глубже и в самые недра мозга вложить это «нет». — Если я буду рядом с ней в момент смерти, я успею воспользоваться этим. — Она убьет тебя. Совсем убьет, не даст коснуться Силы, в этом ее суть. — Поэтому я не пошел к ней, а говорю с тобой. — Ты издеваешься. Я… Я не могу убить тебя, Энакин. Ты знаешь — не мог, никогда бы не смог… — Ты не мог убить предавшего тебя ученика, потому что ты милосерден. Я прошу тебя о другом. Дать мне мгновение, в которое я уберу ее из нашего мира. — Я не смогу, я… пусть пойду я. Ты достаточно отдал, я дольше прожил, я обязан защищать Императора, в конце концов! — взвыл Оби-Ван, сгребая в кулак мундир на плече Энакина. — Не Императора, а Галактику. Перечитай должностную инструкцию. И ты знаешь, что я сильнее. Ты можешь не успеть. Мы не можем рисковать, у нас лишь один шанс. Я — Избранный. Вот он… баланс, вот оно, то, о чем говорило пророчество. Оби-Ван замотал головой. — Я не верю в пророчества! — Оно — не неотложное предсказание… это ее ставка на меня, понимаешь? Ее просьба. Ее доверие. Я ее не подведу. Пожалуйста. — Энакин обхватил лицо Оби-Вана ладонями. Они были ледяными, что металлическая, что живая, и Оби-Ван повернул голову, дыша на холодную кожу. Кончики пальцев прошлись под веками, собирая слезы, и Энакин снова сказал: — Пожалуйста. — Перестань просить об этом, — пробормотал Оби-Ван. — Я… сделаю как скажешь. Но не думай, что я это переживу. — Люк. — Его я вытащу. Но меня будет некому, Эни… — Оби-Ван вжался губами в основание ладони. — Я… вблизи нее не смогу замахнуться мечом, она поймет. Если мы рассчитаем время, то я смогу перенести меч в глубокой медитации. Как на Коррибане. — Да. Хорошо. Сделаем так. — Я люблю тебя. И… да пребудет с тобой Сила. Энакин отнял руки и направился навстречу Кали, агрессивно размахивая мечом. — Я убью тебя! — закричал он. — Давай, спускайся! Или боишься? Я тебя и там достану! — Он оттолкнулся, подпрыгивая, пролетая мимо нее и бессмысленно рассекая воздух все с тем же глухим упругим ударом. Споткнувшись об этот удар, Энакин упал по другую сторону и прокатился по поверхности. Кали расхохоталась. От ее смеха ребра превращались в металлические кольца, сжимающие легкие до тянущей боли. — Ты мне ответишь за Люка! — воскликнул Энакин, вставая и снова направляя меч на Кали. Она опустила руки, переставая сеять черноту. Медленно опустилась вниз и сделала шаг к Энакину. Тот бросился на нее, но она легким мановением руки отвела лезвие меча от своего горла. — Вот я здесь. И что же ты сделаешь, мальчик? Она поднимала руки по очереди, словно время для нее текло иначе, и она танцевала, отгоняя назойливого москита от лица. — Убью! — проревел Энакин, встряхивая волосами и кидаясь на нее. Меч устремился в живот, и он вошел в него, но лезвие не показалось с обратной стороны. Оно попросту потухло. Опаленная рукоять вывалилась из обожженных рук Энакина, а Кали вплела тонкие пальцы в его волосы, привлекая к себе лицо. — Нельзя убить Смерть, — сказала она и, вывалив между губ длинный язык, обвела им губы Энакина. Оби-Ван зажмурился. Здесь не было потоков Силы. Не было готового связать их сердца планеты, но зачем оно было нужно Оби-Вану, если Кали сейчас держала часть него? Он просто потянулся к ней, потому что у него давно было два сердца. Подняв рукоять меча на уровень груди, он направил ее на себя и включил, пронзая этим ударом их оба. Синий луч света коснулся кожи, но даже не подпалил ее, входя в другую грудь. Вскрик. Луч вышел из спины Энакина, но кто из них кричал, Оби-Ван не знал. Он точно не молчал, глядя на то, как Энакин наваливается на Кали всем телом. Большего он увидеть не успел. Он лежал на мятущемся штурвале, а крылья истребителя трепыхала атмосфера Альдераана. Земля приближалась быстро, и Оби-Ван закрыл глаза. Он обещал, да, но… мог он сказать потом, что очнулся на секунду позже? Когда уже было поздно. Мог же он?.. Было бы кому говорить. Оби-Ван мало что видел. Корабль трясло, но он не замечал даже этого, потому что внутри его трясло куда как сильней.

* * *

Корабль Геуза подбило взрывом, и посадка вышла жесткой. Но тот все же смог не просто посадить канонерку, но и вылезти из нее. Скрючившись на земле, он зажимал рукой раненый бок и выкашливал из горла гарь. Остальным пришлось помочь — Коди сломал ногу, Эрсо и вовсе лежал без сознания. Из его глаза торчал осколок, но он дышал. Рекс выволок его на летное поле, передавая подоспевшим людям Бейла, и задрал голову. Оба истребителя дергано летели вниз. Не летели — падали, спотыкаясь об воздушные потоки. Что-то пошло не так. Рекс обернулся на канонерку — нет, та свою жизнь окончила. Связь молчала. Закусив губу, Рекс снова запрокинул голову вверх. Даже с кораблем на ходу он бы не успел помочь. Он знал только двоих, кто бы смог — и обоих неконтролируемо несло к земле.

* * *

Белая дыра. Везде. Океан без дна и небо без края. Ярче звезд и темнее ночи. Сила. Соленая, сладкая, горькая. Внутри и снаружи. Сила везде. — Нельзя убить Смерть! — звенело нездешним колоколом в голове, и от звона этого по всему миру бежала дрожь. Нельзя. Энакин не спорил. Он обнял плечи Кали и подался ей навстречу. Он не собирался ее убивать. Он исцелял ее, затапливая все ее тело, всю ее суть той Силой, которой на краткий миг стал сам. Джедай убьет, а ситх исцелит. Баланс. Теперь ты довольна? Тело под его руками растаяло, и он приготовился провалиться еще глубже, уходя сам в океан без дна — не до неба ему. Но вместо мягкой пустоты он почувствовал мерзкий плеск воды в ушах, заставивший распахнуть глаза. Его руки все еще грели толщу воды вокруг исцеляющими волнами, а под ним вместо дна у океана билось сердце.

* * *

Оби-Ван дернулся от очередного писка аварийной системы, вытер лицо рукавом и только благодаря этому заметил росчерк под собой. Черная стрела другого имперского истребителя пронеслась прямо под ним, у самой земли взмыла в воздух, выписывая бочку. Требовательную бочку, Оби-Ван был уверен, что именно она вынудила сжать все же руки на штурвале взаправду, а не просто потому что надо, и выровнять криффов корабль. Он знал только одного человека в Галактике, который вместо нормальной связи по настроенной гарнитуре будет разговаривать фигурами высшего пилотажа. Убил бы, если бы сегодня эта шутка не перестала быть смешной. Из корабля он выпал. Так себя чувствуют новорожденные цыплята? Холод. Огромный мир. И новая, какая-то совершенно другая жизнь. Энакин стоял у своего корабля. Все такой же бледный, такой же насмешливый, будто Оби-Вану все привиделось. Но на его мундире зияла прожженная дыра, а в волосах теперь появились три седые пряди. Оби-Ван многое хотел сказать — все оно клокотало внутри, но слов у него не было. Он сжал Энакина, заставляя того сомкнуть руки на своей спине. — Я еще попорчу тебе нервов, — тихо сообщил ему самый безрассудный, самый неподходящий на роль Императора человек в Галактике. И самый ее достойный. — Больше нет. Ни одного у меня не осталось, — ответил Оби-Ван его шее. — Как всегда. Как для меня, так нет. — Энакин… скажи, у Силы есть лицо? Энакин глубоко вдохнул, а потом подтолкнул пальцами подбородок Оби-Вана, заставляя выпрямиться. — Да. У него все еще были холодные пальцы и такие же холодные губы. Оби-Ван ответил на короткий поцелуй и перекинул свой плащ на его плечи. Они еще поговорят. К ним бежали Кэл и Бейл. И не только Бейл. Бреха в военной форме держала Лею на руках и шла за ними. — Все? — взволновано крикнул Кэл. — На сегодня все, — громко ответил Энакин. — Но вам фейерверк понравился? Повторить завтра? — Я забыл, каким невыносимым бывает твой юмор, — нервно рассмеялся Бейл, подойдя ближе. — Вы падали… мы уже думали… — Мы сами многое думали, но мы здесь. — Энакин запахнулся в плащ, пряча дыру в мундире. Смерил строгим взглядом Кэла, который уж очень дотошно разглядывал их. Кэл надул щеки, выдыхая и отворачиваясь. Бейл указал на летное поле. — Канонерку Геуза подбило, но все живы. Это главное. Все живы. Невероятно звучит. — Да уж, — выдавил Оби-Ван. — Невероятно. Бреха поставила Лею на землю, и та подбежала к ним, хватая Бейла за рукав. — Пап, ты так и не сказал мне, кто это. Вы кто? — она ткнула пальцем в Энакина. Энакин смотрел не на нее — на Бейла. — Тот, кто нас спас, милая, — ответил он. — Тогда его нужно обнять! — Конечно. Ты справишься? Лея ответственно кивнула и с той же серьезностью отпечатала каждый шаг, пока ее руки не стиснули Энакина. Энакин замер, приподняв руки вверх, а затем осторожно коснулся ее головы, продолжая смотреть в глаза Бейла. Тот тихо прошептал, почти только обрисовав слова губами: — Пожалуйста… Энакин закрыл глаза и кивнул, продолжая гладить Лею. — У тебя очень ответственная дочь, — сказал он вслух. — Но вынужден прервать сеанс объятий. Нам еще многое нужно сделать. — Вы справитесь, — улыбнулась Бреха. — Затмение — дурной знак. Но вспышка звезды — счастливый. Лея разомкнула руки, и Энакин мягко направил ее назад, к приемным родителям. — Первое твое дело, — негромко сообщил Оби-Ван Энакину, отвлекая, — сон. — Перестань так следить за моим состоянием, — так же тихо отозвался тот. — Я тебя убил, так что имею на это полное право. — Я считал, Оби-Ван! Считал минуты до этой фразы. Но ты превзошел все мои ожидания. — Ну пожалей тогда меня. Так ты согласишься? — Подлый прием. Вежливо державший расстояние Бейл снова заговорил: — Звезды Смерти больше нет, но раз все мы здесь, позвольте предложить дворец для общего сбора. — Он оборвал себя и добавил персонально Оби-Вану: — Утром. Сейчас для отдыха.

* * *

Оби-Ван отлучился к Эрсо, проверить его состояние после операции. Это сильно отличалось от заявленного им отдыха, так что Энакин посчитал, что и он вправе заняться делом. А именно — позвать на разговор Кэла. — Я почувствовал очень сильную вспышку Силы. Уже после взрывов, — сказал тот. — Ведь что-то еще произошло? — Произошло. Но я позвал тебя не за этим. Дело не в том, что я не хочу рассказывать… Хотя вообще-то не очень, но и в том, что объяснить это непросто. Но во время этой вспышки я кое-что увидел. И думаю, что знаю, как вылечить черный мор. — Это отличная новость! — Кэл присел на подлокотник кресла напротив, упирая руки в колени. Ему не досталось сегодня боя, хотя он был готов. И он был этому рад — все ведь закончилось! — но Энакин видел и как беснуется невыплеснутый адреналин. — Нужна будет твоя помощь. Хотел бы дать задание поинтересней, но нужно привезти сюда Меррин, Цере и Триллу. Еще на Устиксе есть лекарь, который Триллу выхаживал. Его тоже, он чувствителен к Силе. — Ла-а-адно, — протянул Кэл. — Зачем тоже рассказать нельзя? — Ну и что это?! — воскликнул открывший дверь Оби-Ван. Энакин поднял руку и направил палец на себя, затем на кресло, в котором сидел, и на пуф, на котором лежали вытянутые ноги. — Рассказать можно, — ответил он Кэлу. — Но я ждал Оби-Вана. Садись, ты же, помнится, очень устал. И слушайте. Мы применяли в лечении Светлую, Темную Силу. Кристаллы Живой Силы. Но мидихлорианы питают не стороны Силы. Этот окрас даем мы или природный источник. А им нужна чистая Сила. Оби-Ван, действительно расположившийся в кресле, тихо спросил: — И ты считаешь, что после случившегося способен?.. — Нет, — посмеялся Энакин. — Я неплох, но так не умею. Никто не умеет. Это попросту невозможно. Мы сыграли на контрастах, когда уничтожили Черное Солнце. Мы использовали такую Силу, которая готова идти против себя, которая поджигает пространство. Мы такое используем друг против друга обыкновенно, но… Все мы медитируем. Я знаю, что у Сестер Ночи это точно входит в обучение, хотя они называют ритуалы иначе. Я вот к чему — каждый из нас общается с Силой. С настоящей. Пусть и через фильтр. И мы умеем, ну, в теории, создавать объекты Силы. Ментальные бомбы древних ситхов, помнишь? Оби-Ван кивнул. — Ситхи создавали коллективными медитациями заряды Темной Силы, — пояснил он для Кэла. — Да, но ситхи их создавали для боя. Если мы попытаемся вытащить в медитации ту Силу, не которую используем, а с которой общаемся… Ее суть, и мы будем разными, мы сотрем нашу разницу. И сможем создать объект, полный настоящей Силы. Чем нас будет больше, разных нас, тем лучше у нас получится. Назовем его Сердцем Силы. — Я поменьше буду спрашивать, — пробурчал Кэл. — Не до конца я вас понял. Но если надо привезти кого, я привезу. — Лишнее напоминание о пользе последовательности обучения. — Оби-Ван склонил голову к плечу, и ему только проекционной доски за спиной не хватало. — Как думаешь, те, кто болен, могут нам помочь? Энакин потер лоб. — Думаю, да. Но это очень высокий уровень напряжения. Не уверен, что все к нему будут готовы. — Значит, мне стоит привезти и магистра Йоду тоже? Энакин пошевелил протезом. — Мне предстоит объяснить многое сестрам и братьям Инквизитория и привести их. Должен же кто-то уравновесить. Я был бы рад видеть даже ящеров Абинакса, если говорить прямо. Кого угодно.

* * *

Оби-Ван полагал, что будет неловко. Он не знал, как подготовить Цере к виду Триллы, каково будет Кэлу столкнуться лицом к лицу с Инквизиторием вновь, и как он сам встанет между Йодой и Энакином. Что скажет. Что положено говорить? Кем положено? И когда могло бы быть положено, если прежде подобного не случалось ни у кого и никогда? Но когда Энакин говорил о том, что Черное Солнце успело коснуться каждого, он был прав, пусть и имел в виду только небольшой совет. На самом деле они сумели собрать многих. И эти многие знали, на что и зачем идут, пусть не до конца понимали как. Еще стоящие на ногах пациенты с Камино. Остатки потрепанного ордена Потенцума и три старых Сестры Ночи, чьи линии жизней убежали в недра Галактики с Датомира годы назад. Бейл привел нескольких монахов с Баду, а Йода назвал Оби-Вану имена тех камешков, о чьей судьбе он ничего не узнал. Разыскать их теперь оказалось проще, хоть и не всех. Многие. Очень многие. В королевском саду Альдераана места не хватило, и они вышли в просторное поле. — Расслабьтесь, — прикрикнул Энакин, и ветер разнес его слова. — Сядьте, встаньте на колени или ложитесь. Как вы привыкли медитировать, молиться — так и поступайте. Обратитесь к Силе, проникните в нее так глубоко, как сможете. Но не в одиночку. Представьте, будто вы не просто идете по тропе, а ведете по ней другого. И смотрите, куда ведут вас. Энакин взял Оби-Вана за руку. Вторую он протянул Кэлу. Странно, но именно джедаям оказалось сложнее, чем другим. Совместные медитации всегда считались в Ордене глубоко личным, почти интимным действием, дозволенным лишь крепко связанным учителю и ученику. Но сейчас им предстояло открыться. Открыться возможно в самый уязвимый момент — те сомнения и новые знания, которые Оби-Ван успел пройти и принять, читались на их лицах. Но Оби-Ван взял маленькую ладонь Йоды, а тот коснулся плеча сидящего на траве Седьмого Брата Инквизитория, и круг рук побежал по полю. Оби-Ван видел в записях Викариса изображения ментальной бомбы. И очень похожий пузырь разрастался в центре поля сейчас. Но от него не искрило, не несло холодом и угрозой. Не было и тепла. Он был полон Силы, и с каждым мигом наполнялся ею сильнее, теряя прозрачность и заставляя вибрировать внутренности. Пузырь все ширился, твердея, пока поверхность не стала глухой и зеркальной, отражая всех их и каждую травинку на поле. А затем оно осыпалось тысячами неострых зеркальных осколков. Энакин подхватил один, пряча в нагрудном кармане. Он дернул Кэла на себя, быстро шепча ему на ухо: — Собери, сколько скажет Рекс, и выдвигайтесь на Камино. Остальное пусть Бейл распределит по другим больницам. Нам пора.

* * *

Тяжелая машина для плазмафереза, долго булькавшая блоками очистки и охлаждения крови, смолкла, ее трубки опустели и снова стали прозрачными. Каминоанец придирчиво проверил показатели на мониторах. Он хмурился. — Очень странно, но ваше стеклышко действительно вернуло его мидихлорианы к жизни. — Просто разбудите его, — ответил Энакин, не отходивший от криокамеры на протяжении всей процедуры. Оби-Ван даже не пытался убедить, просто принес ему стул. И себе. Каминоанец этим ответом удовлетворен не был, но спорить не стал, запустив процесс. Свет внутри криокамеры медленно сменялся с голубого на белый с ростом температуры. Когда лампочки пожелтели, влажные ресницы Люка дрогнули. Каминоанец ловко приподнял его веки, прежде чем тот успел ошалело дернуться. Проверив глаза и осмотрев ноздри, он отпустил Люка. — Пробуждение без осложнений. Есть можно через сутки. Питье через два часа. — Спасибо, — спешно пробормотал Оби-Ван, чтобы каминоанец удалился. Сработало. — Оби… Ван? — тихо спросил Люк. — Где мы? — У доктора. Ты болел. — Было больно. И… — Люк попытался приподняться, но ослабшие руки его не слушались и не дали толкнуться. Энакин подался вперед, подсовывая ладонь под спину. — Тш-ш-ш. — А ты… — Люк откинул голову, фокусируя взгляд на лице Энакина. Он наморщил лоб и зашевелил губами, а потом спросил: — Папа? — Да, — севшим голосом ответил Энакин, сгребая Люка в объятье и вынимая из камеры. Оби-Ван положил руки на вздрагивающие плечи Энакина и врос в пол, собираясь простоять здесь столько, сколько понадобится.