Галстук

      Утром меня ждут на собеседовании, и я должна произвести положительное впечатление. А лучше просто сразить наповал. Мне всегда нравились мужские костюмы на девушках: я находила это феминистической издевкой над миром мужчин. Потому что даже такой мужской наряд как костюм сидел на женщине намного лучше – это ли не злая ирония?       В моём шкафу была пара любимых костюмов-троек в стиле Марлен Дитрих – люксовая строгая сексуальность. И, конечно же, я хотела добавить образу изюминки: атласным тонким чёрным галстуком.       Каштановые волосы собраны в тугой гладкий хвост, чёрные зауженные брюки, белая блузка, приталенный чёрный пиджак, туфли на шпильке с алой подошвой и, конечно, атласный галстук.       Я оглядела своё отражение в зеркале и, удовлетворенно подмигнув себе, вышла из комнаты. Уже свернула по коридору в сторону лестницы, как путь мне преградил этот нахал в голубой рубашке – Александр Нильсен. Я не раз ловила на себе его заинтересованный взгляд, пока мы встречались в столовой, но наш единственный физический контакт произошёл лишь в начале недели, когда он встретился с капотом моей желтой малышки.       Не стану отрицать, он горяч: спортивное тело, отменные манеры, острый язык и холодный, как лёд Арктики, взгляд серийного убийцы. Не удивлюсь, если он любит пожёстче в постели или держит наручники под подушкой.       – Не дотягиваешь до Дитрих, Харрис. Но засчитаю балл за годный косплей.       – Алекс, я обойдусь без твоего нахрен-никому-не-нужного мнения и продолжу свой путь к успеху, если ты не против.       – А если я скажу, что категорически против, чтобы ты шла в таком виде? – он двумя пальцами поддел мой галстук и чуть потянул на себя.       – Алекс, какого черта ты себе позволяешь, – я не закончила свою гневную речь, как он впечатался в меня своими губами.       Сладкий фруктовый вкус, горячий язык и мягкие движения. Стоит признать, он и целуется отменно. Я подалась всем телом ему навстречу, отвечая на поцелуй. В конце концов, у меня не было мужчины целую вечность! Но не успела я растаять в этом безумии, как он резко отстранился, ухмыляясь и глядя мне прямо в глаза.       – Неужели, Агата?! Так просто?! Я думал, ты более консервативна. – Сказав это, он, как ни в чем не бывало, обошёл меня и продолжил путь к своей комнате. На секунду повернувшись, он добавил. – Ты, кажется, куда-то шла. Ах, да, к успеху, – он рассмеялся и закрыл за собой дверь.       Так, твою мать, это что сейчас было? Что этот выскочка себе позволяет?!       Пока я стояла в полувозбужденном и возмущенном состоянии, в сумочке зазвонил телефон. Я нажала кнопку приёма вызова, и голос с той стороны надменно оповестил о том, что в моей кандидатуре больше не нуждаются, и вакансия закрыта.       Да чтоб вас всех сегодня! Это какой-то извращённый план по сведению меня с ума? Я грязно выругалась на весь дом, и мне было совершенно плевать, что подумают мои аристократы-родственники. Сняв туфли, я обречённо поплелась вниз в сторону кухни. Мне нужно выпить, срочно! Надеюсь, никого из родни не встречу, потому что такое фиаско стоит пережить в одиночестве.       Я зашла на кухню и, к своему облегчению, не обнаружила ни одной живой души, особенно Марты, всегда сующей нос во все дела моей семьи. Взяв из шкафчика стакан и бутылку бурбона, я снова поднялась в комнату. Приятная горечь напитка обожгла внутренности, и я со вздохом сожаления плюхнулась поперёк кровати.       В комнату постучали, трижды. Благополучно проигнорировав звук, я продолжила предаваться одному из семи смертных грехов – унынию. Стук повторился. Снова и снова.       – Если вы не с предложением, от которого невозможно отказаться, то катитесь ко всем чертям, будьте любезны, – я процедила сквозь зубы. И опять три удара костяшками пальцев в дверь. Я поплелась ко входу, держа в руках стакан с бурбоном, попутно делая глоток. Как только я открыла дверь, сразу же об этом пожалела. За ней, ухмыляясь, стоял Нильсен.       – Чего тебе? – уровень моего безразличия был сто из ста.       – Мало того, что ты слаба на передок, так ещё и выпиваешь по утрам, Харрис?       – Всего доброго, Александр Мудильсен, – я попыталась закрыть дверь, как сильные руки оттолкнули меня вглубь комнаты. Дверь захлопнулась, и я услышала глухой щелчок замочной скважины. Алекс хищно облизнул свои губы и схватил меня за запястье, притянув к себе. Свободной рукой он перехватил мой стакан и допил содержимое, даже не поморщившись. Однозначно садомазохист.       В следующее мгновение я оказалась буквально припечатана к своему трюмо сильным телом наглого шведа. То ли на меня так влиял алкоголь на пустой желудок, то ли мое утреннее разбитое состояние, но я не сопротивлялась его напору. Я смотрела на Нильсена из-под полуопущенных ресниц, заливаясь румянцем. Мне определённо нравился его жадный взгляд на мне.       Руки Алекса бесцеремонно смяли мою талию, а затем поднялись чуть выше, к груди, пальцами очерчивая объемы, плавно переходя на ключицы и снимая с моих плеч пиджак. Я закусила нижнюю губу в предвкушении, прижимаясь ближе к ощутимой выпуклости в его брюках. От этого он шумно втянул воздух и двумя резкими движениями развязал галстук. Наши взгляды встретились, и мне показалось, что я начинаю плавиться и течь водопадом под его пристальным и похотливым взором. Еще ни один мужчина не смотрел на меня так властно и жадно.       Алекс перевёл взгляд на мои искусанные губы и нежным поцелуем накрыл их, вызывая теплые волны внутри моего тела. А затем резко развернул меня спиной к себе так, что я оказалась лицом к зеркалу, и свел мои руки за спиной, завязывая на запястьях черный атласный галстук. Я непроизвольно сжала бедра и тихо простонала от такого напора и мужской силы.       Нильсен крепко держал своими руками мои бедра, нежно целуя мою шею, слегка покусывая. Дойдя до мочки уха, он прошептал:       – Если ты хочешь, чтобы я прекратил, скажи об этом сейчас, – я увидела в отражении себя и прижимающегося ко мне Алекса, метающего искры своими синими глазами. Он знает, что я смотрю на нас; от этого вида подгибаются колени и пульсирует низ живота.       – Не останавливайся, – с придыханием шепчу я и чувствую, как он наматывает мои собранные в хвост волосы себе на руку, оттягивая их назад.       – Хорошая девочка, такая податливая, – он снова рычит мне на ухо, заставляя все мои внутренности гореть и молить о продолжении.       Алекс коленом раздвигает мои ноги чуть шире, расстегивая мне брюки, чуть приспуская их. Мои запястья приятно и, в то же время, крепко зафиксированы галстуком; я сейчас готова умереть от того, что не могу трогать это красивое тело наглого садиста. Чувствовать его эрекцию у себя за спиной и не дотронуться до нее – это преступление! От одной мысли об этом я всхлипнула, чем вызвала хищную улыбку Александра.       – Да, сегодня трогать запрещено. Это первое правило, – я почувствовала, как он отодвигает легкое кружево моих трусиков, в которых уже все насквозь промокло, и начинает массировать своими длинными и теплыми пальцами мой бугорок. Тихий стон вырывается из моего тела, мурашки перемешиваются с электрическими разрядами, и я уже готова кончить от ощущения полной беспомощности.       – Второе правило: только я решаю, когда ты можешь кончить, Агата, – от того, как он произнес мое имя, я снова сдвигаю бедра и теку еще обильнее.       – Черт, я хочу тебя прямо здесь и сейчас, Алекс! – глядя в отражение, шепчу я.       – Не так быстро, мисс Харрис, – он чуть наклоняет меня вперед, и по комнате эхом разносится звук удара по коже. Боги, это больно и возбуждающе одновременно! Я прогибаюсь в пояснице от удовольствия, умоляя Алекса продолжать.       Он нежно погладил покрасневшую кожу на ягодице и проследовал рукой чуть ниже, вводя свои пальцы в мою тягучую и горячую влагу. Алекс двигает ими так нежно, постепенно наращивая темп, заставляя мое тело пылать и извиваться. Когда я была уже максимально близко к разрядке и шептала его имя, словно в бреду, он вышел и снова шлепнул меня по заднице, от чего я жалобно хныкнула, подаваясь бедрами к желанным рукам. Снова шлепок. Боль. Легкое поглаживание и зловещее шипение:       – Правило два, Агата. Ты кончишь, когда я разрешу, – эта сталь в его голосе заставляет мое тело дрожать от удовольствия. Он снова оттягивает мои волосы, вынуждая посмотреть на свое отражение в зеркале. Кто ты, похотливая, изнывающая от желания, раскрасневшаяся девушка? Агата Харрис? Нет, ты послушная сучка Алекса.       Секундная передышка, и его пальцы снова во мне; он двигает ими все быстрее и быстрее, жестко и властно, а я насаживаюсь на них снова и снова, тихо молясь о разрядке, наполняя комнату своими стонами.       – Кончи для меня, Агата, сейчас, – его губы у моего уха, обжигающее дыхание моего мучителя распаляет меня до предела, и я рассыпаюсь на миллион мелких кусочков, содрогаясь в сладостном ощущении наступившего оргазма. Комната наполняется моим протяжным и громким стоном, а в воздухе пахнет животной похотью.       Еще в бессознательной эйфории я чувствую, как руки Алекса гладят мои бедра, поправляют мою одежду и развязывают галстук, освобождая запястья. Он разворачивает мое обмякшее туловище и гладит покрасневшие руки, затем наклоняется и покрывает нежными поцелуями мою шею. Отстраняясь от меня и направляясь к выходу из комнаты, он невзначай бросает:       – Жаль, что твое собеседование отменили.       – Постой, откуда ты… – остатки разума возвращаются ко мне не слишком быстро, как этого требует ситуация.       – Догадайся сама, Харрис, ты же умная, – он подмигивает мне и закрывает за собой дверь.